Социологическая лирика

От автора

Главным, что побудило меня издать сборник избранных стихов, был не столько мой предстоящий юбилей, сколько совпавшие по времени два «социологических» юбилея: 50 лет образования первой отечественной социологической ассоциации (Советская социологическая ассоциация,1958 г.) и первого в стране социологического института (Институт конкретных социальных исследований, 1968 г., ныне Институт социологии РАН).

Как повелось у нас давно, к юбилейным (праздничным) датам готовятся подарки. Для ученых, социологов в том числе, такими подарками являются новые книги. Конечно, при условии, что последние достаточно интересны, объективны, злободневны. Такие книги о социологии и социологах изданы и издаются. Но все это добротная научная проза. Я же решил дополнить её поэзией. В стихотворной форме рассказать о «времени и о себе». Конечно, главным образом «о времени». О себе немного, просто как о свидетеле и «соучастнике» известных и малоизвестных событий. Книга названа «Социологическая лирика. Избранное». В неё включены стихи из ранее опубликованных сборников. Условно ее можно подразделить на две части. Первая часть «избранного» - это взгляд социолога на современную жизнь страны, происшедшие метаморфозы на рубеже ХХ и ХХI веков (события и люди), вторая – это сугубо «лирические реакции», переживания автора (не только любовные), его мироощущение на «последнем жизненном витке», т.е. в настоящее время, мысли о долге и служении, о возрасте, жизни, смерти, бессмертии и т.п.

 

Первая рубрика, названная «На рубеже веков», сохранила свой «конъюнктурный колорит». Он в том, что многие стихи и эпиграммы были написаны в преддверии выборов в Государственную Думу(2007г.) и выборов Президента Российской Федерации (2008г.). Эти два принципиально важных для страны события побудили автора обратить внимание на ситуацию, проблемы в разных областях общественной жизни, рассказать о тех, кто «делает погоду», т.е. о нашей так называемой элите (политической, научной, художественной). Учитывая существующие разночтения в толковании понятия элиты, его различные трактовки в серьезных, фундаментальных работах я предложил свое стихотворное определение.

 

Элита – это те, кто делают погоду

Во всех важнейших сферах бытия,

Кто служит не себе, а своему народу,

Их мысли и дела понять пытаюсь я.

 

В этом не очень «серьезном» определении отражены вполне серьезные показатели, характеризующие людей, которых можно отнести к элите. Первый – это возможность «делать погоду» т.е. это те, кто по своему социальному статусу и положению может влиять на жизнь страны. Влияние это может быть прямым (политики, принимающие решения) и косвенным (деятели науки и культуры, формирующие массовое и групповое сознание).

Но погода, как известно, бывает разной. Хотели как лучше, (если действительно хотели), но не получилось. Получилось плохо, потому, что провозглашали одно, а думали о другом. Иначе говоря, причин того, что на практике получилась «плохая погода» может быть много. Но главным в этой связи выступает критерий нравственный – служить не себе, а своему народу. Это относится не только к политикам, которых выбирает народ, это относится и к ученым, к деятелям литературы и искусства.

В социологии и политологии в последние годы вышло значительное количество работ, посвященных роли элит в современном обществе, в том числе и в так называемых «переходных обществах» (Россия, страны Центральной и Восточной Европы). Но как отмечает один из авторитетных в этой области исследователей профессор политологии Трирского Университета, председатель Фонда Эттерсберга в Веймаре (ФРГ) Ханс-Иохим Вен, несмотря на многочисленные исследования «понятие элит до сих пор в какой-то степени остается произвольным, расплывчатым, многозначным», однако он говорит о показателях отнесения к элите тех или иных деятелей. Качества «настоящих» элит определяются, по его мнению, «образованием, настроем, знаниями, достижениями и смирением». И далее. «Элиты сегментированы – они представлены в политике, управленческом аппарате, экономике, СМИ, науке, культуре, службах безопасности. Тем не менее современные функциональные элиты должны соответствовать, как минимум, нормативным с позиций системы требованиям, т.е. действовать адекватно системе». [1]

С работой Х.-И. Вена «Старые и новые элиты в молодых демократиях» я познакомился уже тогда, когда рукопись моего стихотворного сборника была почти готова. Обнаружив совпадения (или, точнее) близость наших подходов к характеристике элит я решил поведать об этом и читателю с тем, чтобы он «проникся» неким большим доверием к тому, что ему предстоит прочитать в стихотворной форме. Мой «сегментарный» подход к показу современных элитных групп выразился в том, что я сосредоточил свое внимание на некоторых из них (политическая, научная, культурная). Самых главных, с моей точки зрения. Я пытался показать степень «адекватности» их функционирования на примере конкретных представителей этих элит, уровень их «соответствия» (несоответствия) системным требованиям.

Конечно, характеристики мои, отраженные в основном в эпиграммах, не носят исчерпывающего характера. Скорей это какие-то отдельные штрихи, эпизоды, события. Но они отобраны так, чтобы отразить главное, типическое в поведении и деятельности того или иного персонажа. Разумеется, для каждого участника социального действия характерно в той или иной мере институцианализированное ролевое поведение, обусловленное к тому же ориентацией на определенную совокупность ценностей и норм (их приятие или отрицание). Разделяемые акторами ценностно-нормативные стандарты становится очевидными не только на основе анализа событий и фактов на протяжении относительно большого отрезка времени. Иногда для их понимания бывает достаточно одного, но «яркого» эпизода.

Сопоставление ролевых предписаний, неких ожиданий, с одной стороны, с реальными поступками представителей элит, с другой, позволяет прийти к важным для нас выводам: «кто» и «как», а иногда и «почему» нами правит.

В характеристике сегодняшней элиты, особенно элиты политической, очень важно сохранить исторический подход. Именно на этой основе возможно увидеть ее основные черты. Обращает на себя внимание в этой связи работа главного редактора журнала «Российский Кто есть кто» С. Рыбаса, затрагивающая эту проблему в связи с 90-летней годовщиной Февральской Революцией 1917 года. Говоря о политической элите того времени, он подчеркнул, что «было не мало образованных, патриотичных, благородных людей, оказавшихся однажды не на высоте. Начался распад страны. На высоте оказались большевики. Они остановили распад, провели модернизацию, создали новую элиту, внуки и правнуки которой сегодня руководят Российской Федерацией. Впрочем, когда наступило время переходить от сталинского тоталитаризма к демократическому управлению, большевики оказались подобны Николаю II и передали власть неподготовленным людям». [2]

В этом корень зла. Политическая элита, состоящая из «неподготовленных людей». Неподготовленность – это профессиональное и нравственное несоответствие вызовам времени, это отсутствие необходимых знаний и нравственных качеств для решения насущных для общества проблем. Эта «неподготовленность» была увидена российскими гражданами очень быстро уже в начале 90ых годов и недоверие к правящей верхушке стало нормой.

 

Нанесли стране огромный вред,

Им никто не верит на полушку,

С нынешнею правящей верхушкой

У России будущего нет.

 

Этот поэтический вывод имел вполне прозаические основания, преодолеть которые не удалось в полной мере и поныне.

Характеризуя политическую элиту страны уместно сослаться и на мнение известного российского публициста и писателя В. Третьякова. В книге «Бесхребетная Россия» он делает вывод: «…Абсолютное большинство наших чиновников, от низшего до самого высокого уровня, даже теоретически не понимают и тем более психологически не воспринимают скоротечность или, по крайней мере, конечность своего пребывания во власти. Они не умеют, да и не хотят строить свою работу и жизнь так, чтобы через четыре, восемь, максимум двенадцать лет покинуть свой пост, оставив после себя завершенные реформы, добрую память и не разворованную казну». [3]

Очевидно наша политическая (чиновническая) элита нуждается в помощи со стороны гражданского общества. Помощь может иметь различные формы, в том числе и чисто литературные. Поэзия «быстрого реагирования» может быть в этом полезна. Эпиграммы (дружеские и не очень) могут заставить задуматься и критически посмотреть на себя тех, кто до сих пор этого не делал. Впрочем такого рода надежды могут оказаться иллюзорными.

Элита активно влияя на массовое сознание, определяет в значительной мере не только настоящее, но и будущее России. Если говорить о настоящем, то следует согласиться с выводами социологов и политологов, критикующих нынешнюю политическую элиту за навязанный стране социально-экономический курс. «В некотором отношении нынешняя власть зашла в тупик. А что значит тупик или глубокий кризис? Это такая ситуация, когда жизнь требует решений, на которые правящая элита пойти не способна. Не способна в силу инерции, по идеологическим основаниям, исходя из своих корыстных интересов и так далее». Нерешенные насущные проблемы накапливаются, достигая критической массы. «Когда проблемы не разрешаются, а консервируются и накапливаются, надо ждать либо смены поколения элиты, либо смены правящего режима, либо революционных преобразований».[4] Последнее замечание относится уже к будущему . Оно многовариантно. В своих стихах, признавая возможность «пессимистического» сценария развития страны, я склоняюсь все же к сценарию оптимистическому, ибо у России есть для этого все необходимое. Нужна политическая воля, профессионализм, высокая ответственность и нравственность «верхов» и достаточно сильная поддержка «низов». Подобная гармония возможна, если правящая элита поймет и усвоит русскую ментальность и подчинит свою деятельность российским национальным интересам.

Наряду с политиками несут ответственность за сложившуюся в стране ситуацию наши предприниматели и банкиры.

О наших горе – бизнесменах, на которых возлагались большие надежды в плане создания эффективной экономики (более эффективной, чем советская), точно сказал А. Проханов: «Что совершили во имя страны и народа предприниматели – рыночники», «флагманы капитализма», «рыцари Куршевеля, захватив бесхозную экономику России? Почему они называют себя «элитой»? Став собственниками великих советских заводов, они вывезли за границу несметные ценности, добили уникальные станки, превратили предприятия в ржавый мусор. Перевели за кордон активы нефтяных корпораций и драгоценных рудников, питая русским добром чужую цивилизацию». [5] В тесном единстве с политиками–либералами они создали новый строй, о прелестях которого трубили средства массовой информации, всячески пропагандируя достижения США и других капиталистических стран. В результате:

Капитализм бандитский, беспощадный

В стране создали за 15 лет.

Остановить это движение, это сползание в историческую пропасть, в небытие может только сильное государство, а сильное государство – это такое, у которого есть массовая поддержка граждан.

В эпиграммах на ученых (коллег), деятелей литературы и искусства меньше «перца». Читатель это заметит сразу и, надеюсь, поймет почему. Но на тот случай, если выраженное в стихах не выглядит достаточно убедительным, хочу сказать, что возможность для самореализации у людей науки и у служителей муз значительно меньше, чем у политиков и бизнесменов. Невостребованность науки и серьезной литературы (искусства) – бич нашего времени. Сложившаяся в этих сферах ситуация хорошо известна, но поскольку ситуация меняется медленно, об этом есть смысл сказать еще раз. Об этом тоже сказано в книге. Конечно было бы неверным не видать недостатки в самой научной среде (особенно в среде ученых–обществоведов). Хотелось бы обратить внимание на высказывание директора Института русской истории РГГУ Андрея Фурсова, характеризующие сложности нынешней ситуации в общественной науке, связанные с неадекватной деятельностью определенной части научной элиты. «У нас сформировали целый кластер концептуальных падальщиков – компрадоров, воспроизводящих в научной сфере то, что в сфере социально-экономической вытворяет криминально – компрадорская «буржуазия».[6] Такого рода функциональное «единство» весьма показательно и заставляет о многом задуматься. К тому же, есть у наших граждан претензии и к культурной элите, связанные с низким уровнем ответственности, снижением качества литературы и искусства в связи с их коммерциализацией. Засилье низкопробных произведений стало ныне очевидным. Особенно большие претензии к работникам телевидения, допускающим на голубой экран в больших объемах насилие, порнографию, бездуховность. Телевидение, как и другие средства массовой информации, утратили доверие большинства российских граждан.

О ситуации в художественной литературе очень точно сказала литературный критик А. А. Ганшева, характеризуя творчество молодых писателей. В частности она отметила, что главными героями их произведений являются Насилие, Соитие, Спирт и Марихуана. И далее: «Бесстыдностью слога и содержания, нечистоплотной откровенностью, отсутствием внутренней цензуры представители «поколения Лимонки» желает оскорбить не только читателей, но и себя самих, чтобы через это ритуальное грязеполивание, через тотальный позор и мазохистское самоуничижение прийти к успокоению и заморозке своих комплексов. Первыми обидеть самих себя вместо или до того, как это сделают другие».[7] Понятно, что при подобной мотивации трудно ожидать появления действительно высоко художественных произведений, способных вызвать добрые чувства и мысли у читателей.

Итогом деятельности отечественной элиты является не только с трудом преодолеваемый ныне экономический кризис, но и нравственная деградация людей, потеря смыслов существования, утрата жизненной перспективы, неверие, апатия, коррупция, вселенское потребительство. К этому выводу пришли многие трезвомыслящие социологи и литераторы:

 

Подытожив в целом перемены,

Что прошли в последние года,

Я скажу вам точно, господа:

Место ценностей заняли цены.

 

И это, пожалуй, самое печальное, ибо здесь уже видны явные признаки цивилизационного слома и ответственность за это в первую очередь несет элита. «Как все-таки посмеялась над нами история: в 17-м столько крови было пролито под лозунгом «Мир хижинам, война дворцам!» Всех, кто сомневался в необходимости такой войны «объявляли» врагом народа, а дворцы – вот они! – выросли. Причем по всей России, вокруг крупных городов. И снова развертывается опасная пропасть между богатыми и бедными. И снова разговоры об этом тонут в недомолвках, в нелепой налоговой политике, в правовом вакууме, который выгоден чиновникам и покупающим их нуворишам. Такой вот зигзаг истории».[8] Нельзя не согласиться с Игорем Гамаюновым.

Прочитав книгу, внимательный читатель заметит некую «диспропорцию» в эпиграммах. Есть персонажи, на долю которых выпало больше, чем на долю остальных. Это объясняется не особой «пристрастностью» автора, к тому или иному представителю элиты. Все стихи и эпиграммы имеют под собой солидное обоснование. Они выражают не только мнение автора, но согласуются с результатами социологических исследований и мнением экспертов. Меньше всего мне хотелось кого-либо обидеть или просто проявить предвзятость. Более всего мне хотелось в своих оценках быть объективным. О ком бы я ни писал, тем более, что многие служители муз хорошо известны читателям и зрителям, следовало также учесть современные литературные коллизии и характер общения в этой среде.

Когда-то мой тезка Александр Иванов предупреждал об «опасности» писать эпиграммы на В. Гафта.

 

     На Гафта?

     Эпиграмму?

     Ну уж нет!

     Ведь от него же никуда не скроешься.

     А Гафт, хоть он актер, а не поэт,

     Так пропечатает, что не отмоешься.

 

Но прочитав книгу В. Гафта «Сад забытых воспоминаний», я ощутил какой-то прилив смелости и эпиграмму на В. Гафта написал:

 

Валентин Гафт – поэт

 

Для тех, кто плохо знает свет,

Я повторяю в назидание:

Гафт - не название изданья,

Гафт – признанный у нас поэт.

И пишет он умно и строго,

Но понемногу, слава Богу,

Начни помногу он писать –

Нам всем тогда не сдобровать.

 

В ноябре 2008 года в послепраздничные дни я завез в театр «Современник» свою книгу «Эпиграммы» и попросил дежурного администратора передать ее В. Гафту, с тайной надеждой, что он найдет время ее почитать и как-то о ней отозваться. Буквально на второй день раздался утренний звонок и Валентин Иосифович поздравил меня с выходом книги и высоко оценил ее. Более того, он предложил встретиться на следующей неделе. Я с радостью принял это приглашение.

Эпиграмма на Олега Табакова родилась не только под влиянием его телевизионных выступлений, но и сыгранных им ролей.(В первую очередь). Я не мог пройти мимо его легендарного Кота Матроскина.

 

Нет ни сомнений, ни вопросов,

Моя уверенность крепка,

Что гениальный Кот Матроскин

Его прославил на века.

 

Готовя рукопись к изданию я прочитал книгу об Олеге Табакове под названием «В поисках Олега Табакова», в которой в частности содержалось изложение А. Смелянским (ректор школы-студии МХАТ) его диалога с О. Табаковым. «Я однажды в шутку спросил: Олег, вот Смоктуновского помнят по Мышкину и по Гамлету, а ты для всех – Кот Матроскин. Не обидно?» Мгновенная реакция: «Нет. Для нашего российского Простоквашина Матроскин актуальнее Гамлета. Что бы в нашем Простоквашине ни происходило, Матроскин выживет и молоко своё всегда добудет! Хитрый котяра с его невероятной степенью выживаемости стал для России метагероем. »[9]

Не скрою, мне стало приятно почувствовать совпадение моей точки зрения с точкой зрения человека, хорошо знающего разностороннюю деятельность О. Табакова. (Кстати, книгу, содержащую эпиграмму на него, я подарил Олегу Павловичу на Заседании Правительства Москвы, где обсуждалась программа развития культурной сферы столицы, в разработке которой мне давилось принимать участие).

В опубликованной в журнале «Новый мир» беседе поэта Юрия Кублановского с Андреем Кульбой первый вспомнил слова Василия Розанова: «Поэзия есть хранитель политики». И сам добавил, что «поэзия еще и хранитель истории».[10] Такое понимание поэзии мне очень близко. Понять и отразить в стихах происходящее, дать ему свою оценку – важно и необходимо. Необходимо и для современников и для наших потомков, которые будут это время изучать. За каждым деянием и решением, не ставшими еще историей, стоят наши современники-политики. Для них тоже важно знать (если они не чувствуют себя временщиками) как оценивают их сограждане, в чем сильные и слабые стороны их деяний.

Стихи на «вечные темы»: о счастье и любви, о жизни и смерти, о добре и зле, о вере и надежде и т.п., заключенные в соответствующие рубрики, они составили основное содержание этого раздела. В них нашли отражение не только размышления о событиях моей жизни и связанных с ними переживаниях, но и результаты моих поисков «созвучий» с тем, о чем на подобные темы уже было написано поэтами и мыслителями.

Мне представляется, что обращение к фундаментальным проблемам бытия в настоящее время особенно актуально в связи с тем, что под влиянием происшедших в стране радикальных перемен наша литература и искусство оказались подвластными злу   в различных его формах. Агрессия бездуховности продолжается. Её результатами становится обесценивание человеческой жизни как таковой, ориентация на вседозволенность, стяжательство, насилие, эгоизм и т. п. В этих новых для России условиях обычный человек продолжает жить своей обычной жизнью, вступая в противоречия с тем, что ему навязывается извне или принимает навязываемое, подчиняясь ему. Когда-то В.Г. Короленко писал, что «человек рожден для счастья, как птица для полета». Эта формула на все времена.

Стремление человека к счастью – это, наверное, такая жизненная доминанта, которая присуща всем людям. Счастье – трудно «уловимая» с точки зрения науки категория, хотя попытки ее научной трактовки делались неоднократно. Но, как мне представляется, самая удачная его трактовка дана не учеными, а поэтами, в частности поэтом   Вячеславом Ивановым. В стихотворении, которое так и называется – «Счастье», есть такие гениальные строки:

 

Счастье не то, что годиной случается

И с мимолетной годиной кончается:

Счастье не жди, не лови.

Дух, как на царство, на счастье венчается,

В счастье, как в солнце, навек облачается,

Счастье – победа любви.[11]

 

«Победа любви» - в этом суть. Но ощущение этой победы скоротечно и преходяще.

Вслед за А. С. Пушкиным, наверное, каждый может сказать: «Я помню чудное мгновенье…» Но таких мгновений бывает, как правило, не так уж много, хотя, разумеется, у всех по-разному. «Чудное мгновенье» - это не только встреча с красотой в разных ее проявлениях, не только встреча с любовью, но и радость познания, радость творчества, открытия и озарения. Об этих «чудных мгновеньях» не только хочется всегда вспоминать, но и рассказывать другим. Конечно, обо всех рассказать невозможно. То, что очень личное, таким и должно остаться, но то, что «на грани», может быть обнародовано.

Есть редкая категория людей, которые умеют о сложных вещах говорить доходчиво и просто, более того – говорить образно. К их числу принадлежит, бесспорно, психолог-практик, доктор психологических наук, создатель интересных методических разработок Н. И. Козлов, написавший весьма серьезную и занимательную книгу под названием «Философские сказки для обдумывающих житьё, или весёлая книга о свободе и нравственности». В этой книге есть глава, названная автором «Сказки о счастье», и есть определение последнего. «Кто не знает, что такое счастье, спросите об этом у детей. И тогда вы узнаете, что счастье – это когда ясное солнышко и голубое небо, и когда тебя все любят».[12] И дальше автор, предвидя несогласие с собой, дает обстоятельную расшифровку этой формулы. Получается весьма убедительно и заканчиваются его рассуждения ещё одной формулой: «Счастье – это возлюбленная жизнь».[13]

Вопрос о смысле человеческой жизни впервые возникает, как правило, в годы юности, и каждый человек как-то решает его для себя. Затем, в течение жизни, вопрос этот может возникать еще не раз. В интересной книге Б. И. Коваля, подаренной мне в день нашего с ним награждения государственной наградой, есть достаточно обоснованное суждение по этому поводу. «В жизни каждого отдельного человека также содержится много смыслов. Свести их к какому-то одному знаменателю невозможно. Если числитель принять за единицу конкретного существования, а в знаменатель вложить все его смыслы, то мы получим некую бесконечность. Это будет и труд, и любовь, и вера, и долг, и творчество, и свобода, и борьба, и наслаждение, и страдание… и много всего другого, что разные философы избирают в качестве существенных критериев человеческого бытия.[14] Каждая их этих составляющих на разных этапах человеческой жизни, в разных жизненных обстоятельствах приобретает особый вес, становясь приоритетной, в чем-то заслоняя на какое-то время все остальное. Но ее доминирование не означает, что смысл жизни именно в ней, хотя нередко это воспринимается именно так.

Л. Н. Толстой считал, что «жизнь человека есть стремление к благу, к чему он стремится, то и дано ему: жизнь, не могущая быть смертью, и благо, не могущее быть злом».

«Благо, не могущее быть злом» - в этом суть, это главное. Человек, несущий в себе зло другим людям, не достигает, в конечном счете, блага и для себя, даже если он успешен в чем-то».[15]

В современных условиях вопрос о смысле жизненных ценностей приобрел особую актуальность. Насаждение идеалов потребительства, индивидуализма, эгоизма, которыми сопровождается переход к рынку, означает попытку заставить наших соотечественников отказаться от надличностного служения высшим ценностям, низвести «личность» до сугубо «экономического человека», для которого личное благополучие, личный материальный комфорт становится основной жизненной доминантой. Социологические исследования, проведенные уже в новом столетии, говорят о том, что среди молодого поколения ценностные ориентации, исторически чуждые российскому менталитету, получили заметное распространение, что нужно рассматривать их как следствие неолиберального реформирования, затронувшего все стороны общественного бытия, в том числе и сферу общественного сознании. «В основе «шоковой терапии» общественного сознания, реализованной в черное десятилетие, - пишут В. А. Лисичкин и Л. А. Шелепин, - лежал резкий обрыв всех связей с прошлым, отречение от идеалов и традиций российской цивилизации».[16] Это, безусловно, так. Ситуацию еще можно исправить и «цивилизационный слом» предотвратить. Но это требует политической воли со стороны властных структур и больших усилий со стороны интеллигенции (в первую очередь научной).

И, конечно, прав Евтушенко в своем утверждении:

 

…И стает наш город велик,

Но не за счет великой крови,

А лишь за счет великих книг.[17]

 

Для нас, представителей старшего поколения российской интеллигенции, первейшим долгом, а значит, и смыслом жизни является необходимость передать свой опыт и знания молодым, идущим вослед, помочь стать на ноги внукам, а некоторым счастливчикам – и правнукам. Конечно, «все остается людям», но хорошо бы это «все», действительно важное для людей, не растерять.

«Бегут, меняясь, наши лета, меняя все, меняя нас» (А. С. Пушкин). Эти изменения лучше видны со стороны. Но приходит время, когда изменения в себе самом становятся настолько ощутимыми, что хочется «эстафету передать другому» и начинаешь искать кому. Как правило, не находишь, или в лучшем случае, находишь не сразу. Тут начинаются сомненья – тот ли это человек, справится ли он. Наверное, подобного самоощущения не избежал никто. Здесь проявляется не только собственная инерция и нежелание сойти с дорожки, но и забота о деле, которое любишь, которому отдано много времени и сил. Но, так или иначе – решение принимать надо. Когда Льва Толстого уже на склоне лет спрашивали, как он поживает, он отвечал: «Слава Богу, беспокойно!» Для человека, отдавшего себя любимому делу, ощущение беспокойства становится привычным и это ощущение не покидает его даже в старости. К сожалению, в моих научных работах на эту тему я не высказывался, но зато кое-что написал в своих стихах.

Среди «вечных тем» находится и тема смерти. Она так же весома и значительна как и все остальные (если не больше).

Социологическое изучения образа жизни людей в разные времена и в разных странах предполагает, казалось бы, и необходимое внимание к этой теме.Однако, следует признать, что такого внимания, по сути, оказано не было,(и не только в отечественной социологии), что серьезно затруднило для меня ее поэтическое истолкование. Из тех немногих работ, в которых эта тема раскрывается, обращает на себя внимание монография С. А. Андреевского, изданная издательством «Наука» в рубрике «Литературные памятники» и названная им «Книга о смерти».

«Нет в жизни ничего поразительнее смерти, - писал автор. - Она отрицает все, перед чем мы преклоняемся: гений, красоту, власть. Она делает наше отдельное существование таким бессмысленным, что, собственно говоря, каждому следовало бы сойти с ума от сознания, что он умрет. Но от этого никто с ума не сходит».

Автор говорит о том, что «природа нестерпимо умна» и людям мило то, что есть, прежде всего, потому, что «преходимо». Он делает вывод, что «та жизнь, которую мы теперь так страстно любим, ни под каким видом «не могла бы быть такою, как теперь, если бы не было смерти… И как ни странно, но следует сказать, что та жизнь, которую мы любим, создана ни чем иным, как смертью». [18] Смерть выступает в его трактовке как главный естественный механизм обновления жизни и смены поколений. Такой широкий социально – философский подход позволяет рассматривать смерть как «полезную неизбежность», хотя в личном плане и не приносит успокоения.

В ряде рассуждений С. А. Андреевского очевидна близость к высказываниям Платона в его диалогах, в частности в его «Апологии Сократа». После вынесения Сократу смертного приговора он говорит о том, что «… неправильно мнение всех тех, кто думает, что смерть – это зло». И далее: «…ведь сколько есть оснований надеяться, что смерть – это благо. Смерть – это одно из двух: или умереть, значить не быть ничем, так как умерший ничего уже не чувствует, или же, если верить преданиям, это есть для души какая-то перемена, переселение ее из здешних мест в другое место. Если ничего не чувствовать, то это все равно, что сон, когда спишь так, что даже ничего не видишь во сне. Тогда смерть – удивительное приобретение. По-моему, если бы кому-нибудь предстояло выбрать ту ночь, в которую он спал так крепко, что даже не видел снов, и сравнить эту ночь с остальными ночами и днями своей жизни, и, подумавши, сказать, сколько дней и ночей прожил он в своей жизни лучше и приятнее, чем ту ночь – то, я думаю, не только самый простой человек, но и сам великий царь нашел бы, что таких ночей было у него наперечет по сравнению с другими днями и ночами. Следовательно, если смерть такова, я тоже назову ее приобретением, потому что, таким образом, все время покажется не дольше одной ночи». [19]

В христианской традиции, утверждающей существование загробной жизни, смерть выступает, как «предел», отделяющий одну жизнь (земную) от другой (загробной).

«Смерть имеет важное значение в жизни каждого человека, она есть предел, которым оканчивается время подвигов и начинается время воздаяния».[20]

В христианской догматике идея преодоления смерти, идея воскрешения из   мертвых относится к числу основополагающих идей. «Да, дивное подлинное явление представляет нам сама видимая природа. Зерно, брошенное в землю, гниет, разрушается, тлеет: и, что же? Тем и кончается? Нет, никак! Оттуда прозябает, вырастает колос с новыми зернами, во всем подобными истлевшему. Не чудо ли это, достойное всего нашего внимания? Не очевидное ли это свидетельство того, что премудрый Творец в самой смерти полагает начало жизни и на разрушении создает новое бытие?»[21].

В рассуждениях Л. Н. Толстого мы находим разделение на существование и на истинную жизнь. Говоря о последней, он обращает внимание на то, что «человек начинает жить истинной жизнью, то есть поднимается на некоторую высоту над жизнью животной, и с этой высоты видит призрачность своего животного существования, неизбежно кончающегося смертью, видит, что существование его в плоскости обрывается со всех сторон пропастями, и, не признавая, что этот подъем в высоту и есть сама жизнь, ужасается перед тем, что он увидел с высоты. Вместо того чтобы, признав силу, поднимающую его в высоту, своей жизнью, идти по открывающемуся ему направлению, он ужасается перед тем, что открылось ему с высоты, и нарочно спускается вниз, ложится как можно ниже, чтобы не видеть обрывов, открывающихся ему. Но сила разумного сознания опять поднимает его, опять он видит, опять ужасается, и чтобы опять не видеть, опять припадает к земле. Это продолжается до тех пор, пока он не признает, наконец, что для того, чтобы спастись от ужаса перед увлекающим его движением погибельной жизни, ему надо понять, что его движения в плоскости – его пространственное и временное существование - и есть его жизнь, и что жизнь его только в движении в высоту, что только с подчинением его личности закону разума и заключается возможность блага и жизни».[22]

В этих рассуждениях великого писателя отражены основные коллизии восприятия человеком жизни, ее смысла и ее завершенности (и незавершенности) во времени и пространстве. Человек, в конечном счете, обязан не только достойно прожить всю свою жизнь, но и достойно завершить ее, сделать все, что ему предначертано судьбой.

Не случайно Эрих Фромм называет дихотомию жизни и смерти «основной экзистенциональной дихотомией». «Тот факт, что предстоит умереть, - отмечает Эрих Фромм, - не отменим для человека. Человек осознает этот факт, и сила это осознания глубоко влияет на его жизнь».[23] Это рассуждение аксиоматично. Но на этом, пожалуй, заканчивается вся аксиоматичность, и дальше начинается разноголосица, начинается «мировоззренческий плюрализм». Как этот общепризнанный   не требующий доказательств факт влияет на человеческую жизнь?

И здесь приходят на память рассуждения М. Хайдеггера о смерти как венце человеческой жизни, делающей ее определенной целостностью и дающей возможность занять определенную позицию по отношению к этой целостности.

Человеческому существованию всегда должен сопутствовать, по мысли М. Хайдеггера, страх перед смертью, но этот страх не следует понимать тривиально, как какую-то временную слабость индивида, или следствие плохого (чрезмерно грустного) настроения, вызванного теми или иными обстоятельствами. Страх является «фундаментальным обобщением человеческого бытия», понимаемого как «бытие – к – смерти».[24]

Страх, как психологическая доминанта, не исчерпывает отношения к смерти. Оно многозначно. Помнить о смерти (mementomori), думать о ней, и думать, что после нее, возможна ли жизнь после смерти и в какой форме (религиозный аспект) – все это вместе взятое входит в содержание дихотомии: жизнь и смерть.

Интересны рассуждения о смерти Генри Миллера: «Смерть. Она интриговала меня, поскольку последние десять лет я остро осознаю, что однажды умру. Прежде я почти никогда не задумывался о собственной смерти. Что я чувствую? Что думаю об этом? Что ж, никто ничего не знает о смерти! Полная пустота. Никто не воскресал из мертвых. Я так сильно люблю жизнь, что мне трудно себе представить, как я с ней расстанусь. Смерть я рассматриваю как переход из одной формы существования в другую. Может быть, происходит перевоплощение, но если это так, не думаю, что оно соответствует нашим представлениям о нем. То, что мы видим, - превращение. Мы не видим исчезновения. Одно переходит в другое. У меня нет страха перед смертью. Порой я даже зову ее. Иногда, лежа в постели, прекрасно себя чувствуя, говорю: «Сейчас пришло время умереть. Я чувствую себя превосходно, я полон сил. Пусть приходит сейчас. Я готов к встрече с ней». Так что должен относиться к ней как к случайному соседу в зале ожидания. Помните, что святой Франциск, умирая, сказал: «Братец Смерть, я о тебе все забыл. Должен написать стихотворение в честь Братца Смерти». Какой замечательный путь к смерти! Что-то в этом духе чувствую и я»[25].

О смерти и бессмертии есть интересные строчки у Е. Евтушенко: «На черта бессмертие, - вопрошает поэт, - если мы будем бессмертными стариками? Веселой старости нет, как нет приятной смерти. У веселящейся старости скребут на сердце кошки… А может быть старость – это просто-напросто болезнь, которую тоже можно вылечить? Жизнь оскорбительно коротка…Жалкая крошка на ладони вечности. Человек часто умирает несчастливым только потому, что не успевает стать счастливым. Я сам ничего не успеваю, меня приводит в бешенство то, что я вынужден спать. Если человек в среднем живет 70 лет, то из них он спит целых 23 года! Черт знает что! А сколько пребывают в духовной спячке? А потом смерть – этот проклятый вечный сон?!»[26] Уверен, такого рода мысли посещают многих. И поэт точно их отразил в своем пассаже. Но грядущая перспектива может восприниматься людьми по-разному: или как неизбежная катастрофа, или как избавление и ожидаемое воздаяние.

Не обошел своим вниманием проблему отношения к смерти социолог Энтони Гидденс в своем исследовании сексуальной революции, хотя уделил ей явно незначительное внимание. В частности он отметил, что «сексуальная активность выковала связь с конечностью существования индивида и в то же время несла в себе обещание ее иррелевантности, потому что рассматриваемая в отношении цикла поколений, индивидуальная жизнь была частью широкого символического порядка.

Для нас сексуальность все еще несет в себе отголосок трансцендентного. И все же она обязана быть окруженной аурой ностальгии и разочарования. Цивилизация, увлеченная сексуальностью, это такая цивилизация, где смерть становится лишенной своего значения; жизненная политика в этой точке подразумевает обновление духовности. С этой точки зрения сексуальность является не антитезой цивилизации, посвятившей себя экономическому росту и техническому контролю, а воплощением ее неудачи».[27]  

Мысль о том, что увлечение сексуальностью лишает смерть своего значения, выглядит парадоксально. С ней в какой-то мере можно согласиться, если сексуальную активность можно рассматривать как какую-то временную поведенческую и психологическую динамику, отодвигающую проблему смерти, но не девальвирующую ее в массовом сознании.

Но есть еще и ситуативное отношение к смерти, продиктованное сложившимися в конкретных временных рамках обстоятельствами. Оно может существенно отличаться от того, которое обусловливается ментальными ценностями и установками. Для иллюстрации приведу одно весьма характерное высказывание Сергея Говорухина: «Я как представлю, что мне еще лет тридцать жить, то страшно становится. Старики уходят, и я вслед за ними пошел бы с удовольствием. Не понимаю и не воспринимаю того мира, в котором мы все существуем. Не знаю, для чего жить. Кто все, что мы делаем, будет смотреть и читать? Растет поколение практиков и конформистов, совершенно бездуховное, не читающее книги, слушающие ужасную музыку». [28] Еще достаточно молодой и успешный в своей жизнедеятельности человек говорит о готовности уйти «с удовольствием» вместе с уходящими из жизни стариками потому, что он не понимает и не воспринимает того мира, в котором живет.

Религия, христианство в частности, дает людям надежду воскрешения из мертвых, подобно тому, как воскрес Иисус Христос. Апостол Павел говорил в этой связи так: «Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть через человека, так через человека и воскресение из мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут.

            Преодоление смерти Богочеловеком Христом, искупившим своей смертью грехи человечества, кладет конец господству смерти».[29]

В своём поиске «созвучий»           в трактовке «вечных тем» я наткнулся на рассуждения замечательного русского писателя-фронтовика Ю. Бондарева в его знаменитых «Мгновениях». «Всю жизнь, - пишет Ю. Бондарев, - я был беспощаден к себе: до исступления писал нужные слова любви, радости и страдания, но в ту декабрьскую ночь, едва сдерживая отчаяние, понял, что к концу подаренного мне земного срока, думая о прощании со всем и всеми, не смог найти тайну Слов, одетых в спасительную счастливую форму бессмертия общечеловеческой надежды. В эту ночь я особенно почувствовал свое бессилие перед великой тайной жизни и смерти».[30]

Знакомое ощущение собственного бессилия в попытках раскрыть эту тайну не означает, конечно, их бессмысленности. Художник, поэт, учёный не может остановиться в своем стремлении эту тайну постичь.

В рубриках, где рассматриваются проблемы жизни, смерти и бессмертия, рассматриваются и другие вопросы человеческого бытия, в частности, связанные с возрастом. По существу в них идет речь о жизненных силах человека, говоря словами Джека Лондона – «жизненной закваске», которая с годами убывает, рождая для стареющего индивида массу разнообразных проблем. Для каждого человека, живущего в разных исторических условиях, повторяется ситуация, о которой писал К. Ясперс, характеризуя эпоху так называемого «осевого времени», когда «человек осознает бытие в целом, самого себя и свои границы. Перед ним открывается ужас мира и собственной беспомощности».[31]   Осознание пределов своего индивидуального бытия и ограниченности своих жизненных сил, их неизбежного убывания, по-разному влияет на поведение каждого индивида. Вновь актуализируется проблема смысла жизни. Смысл жизни можно рассматривать как пограничное образование, в котором сходятся воедино объективное и субъективное, сознание и бытие, идеальное и реальное. Так, идеальные представления человека содержат уникальные и неповторимые, ситуативно возникающие и надситуативные личностные смыслы и цели, но в то же время они невозможны без культурно обусловленных образцов, стандартов, норм и ценностей, усвоенных человеком в процессе социализации. С другой стороны, идеальные образцы   индивидуального сознания объективируются в социальном поведении субъекта, «выплескиваются» в социальный мир. Субъектность человека, благодаря наличию конкретных представлений о смысле жизни, приобретает определенную направленность. Таким образом, смысл жизни проявляется не только как система личностных ценностей, которые субъект стремится реализовать на практике, но и как основной регулятор его поведения».

[1]              См. подробнее: Х.-И. Вен. Старые и новые элиты в молодых демократиях. «Мир перемен», 2006, №4, с.116

[2]              См. подробнее: С. Рыбас. В путиникой России окончился НЭП, началась индустриализация. Дальше - чистка элиты. «Российский Кто есть кто», 2007, №2 ,с.2

[3]              См.: «Российский Кто есть кто». 2007, №2, с. 27-28.

[4]              См. подробнее: И. Яковенко. Когда наступит время тощих коров. «Дружба народов», 2007, №3, с. 194

[5]              Александр Проханов. Государство – «альфа и омега» России. «Завтра», 2007, №33, с.1

[6]              Андрей Фурсов. Русский успех в ретроспективе и перспективе, «Москва», 2007, №3, с. 174-175.

[7]              См. подробнее: И скучно, и грустно «Новый мир», 2007, №3, с.178

[8]              Игорь Гамаюнов. Зигзаг истории. Литературная назета,2007, №32, с. 14

[9]              См. В поисках Олега Табакова.М., 2006, с.190

[10]             См. Новый мир, 2007, №4, с.231

[11]             См. Иванов Вячеслав. Стихотворения и поэмы. М., 2001, с. 191.

[12]             См. Николай Козлов. Философские сказки для обдумывающих житье, или весёлая книга о свободе и нравственности. М., 1997, с. 361

[13]             См. Николай Козлов. Философские сказки для обдумывающих житье, или весёлая книга о свободе и нравственности. М., 1997, с.361.

[14]             Коваль Б. Смыслы жизни // Мнения и сомнения. М., 2001, с. 22.

[15]             Толстой Л. Н. Собрание сочинений в двадцати двух томах. Том семнадцатый. Публицистические произведения . 1886-1908гг. М., 1984, с. 131.

[16]             Лисичкин В. А. , Шелепин Л. А. Россия под властью плутократов, М., 2003, с. 252.

[17]             Евтушенко Е. Подарок Глазкова // ЛГ. 17 марта 2004. № 10, с.12.

[18]             См. подробнее: С. А. Андреевский. «Книга о смерти». М, 2005 г, стр. 8.

[19]             См.: Платон. Диалоги. Перевод с древнегреческого. М., 2001, с.31.

[20]             Цит. по : «Закон Божий». В 2-х томах. Т. 1, М, 2004 год, стр. 186.

[21]             Цит. по: «Закон Божий». Т. 2, стр. 189.

[22]             Л. Н. Толстой «О жизни» Собрание сочинений в двадцати двух томах. Т.XVII, М., 1984г., стр. 57

[23]             См. Эрих Фромм Бегство от свободы. М., 2004г., стр. 352

[24]             См. M. Heidegger. Sein und Zeit, Saale, 1941, 49-53

[25]             См. ГенриМиллерВремяубийц. Санкт-Петербург. 2005 г., с. 250

[26]             Евгений Евтушенко. Политика – привилегия всех. М., 1990, с.453

[27]             Энтони Гидденс . Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современном обществе. СПБ, 2004, с. 208.

[28]             Цит. по Л.Г., 2005г., 12-18 октября, 42, с.10

[29]             См. «Закон Божий» В 2-х томах, Т. 2, М., 2004 г., стр.185

[30]             Юрий Бондарев. В декабрьскую ночь. Слово. 2006, № 2, с. 108

[31]             См. К. Ясперс. Смысл и назначение истории. М., 1991, с. 33.


Для человека на «завершающем витке его бытия» неизбежно встает вопрос: сумел ли он реализовать себя, свои цели и замыслы, и есть ли еще для него возможности что-то сделать в этом направлении, что-то «успеть». Возможны и другие варианты осознания своего вдруг наступившего нового возрастного состояния. Человек идет в «разнос», ему ничто не дорого, не мило. Он попадает в своеобразную гедонистическую ловушку, из которой вырваться ему не просто.

Есть и весьма пессимистический вариант, когда у человека опускаются руки, и он начинает пассивно «плыть по течению», резко «сбавляя обороты», теряя вкус к жизни.

Размышления на эту тему, продиктованные собственным опытом и опытом друзей и коллег, получили отражение в стихах, включенных в рубрику «Границы».

В своих рассуждениях о возрасте, о смерти и бессмертии я на какое-то время впал в уныние, т. е. не смог оставаться в роли «стороннего наблюдателя», исследователя проблемы. Попав под власть невеселых настроений, я написал несколько стихотворений, в которых это новое и не знакомое мне ранее состояние получило отражение. Дав почитать их самым близким критикам (в первую очередь как всегда жене), я получил отрицательные отзывы. Стихи были признаны излишне пессимистичными. Встал опрос: печатать их или не печатать. Конечно, не хотелось огорчать близких, с одной стороны, но и не хотелось представить дело таким образом, что грустных настроений не было вообще. Я принял соломоново решение: решил печатать, но не все. Самые печальные остались в столе. Тем более, что свой пессимистический кризис я сумел преодолеть, но из песни слова не выбросишь. Случившаяся коллизия получила отражение в стихотворении «Везение» и некоторых других.

В предисловии книги «Психология возрастных кризисов» говорится в частности о том, что китайский иероглиф, обозначающий понятие «кризис», переводится двояко, как «опасность» и «возможность». Одно из значений греческого слова кризис – «суд». Не столько суд окружающих, выносящих те или иные оценочные суждения о поступках и поведении человека, но, прежде всего, суд самого себя, который осуществляется нередко помимо нашей воли.

С позиций возрастной психологии пережитый мною кризис – обычное явление. Но для любого индивида, достигшего «серьезного» возраста – это качественно новая явление, в основе которого, говоря словами Карла-Густава Юнга, лежит «сужение жизни». Ощущение и осознание этого нового для себя состояния не может не иметь болезненного характера, поскольку любой человек к нему как правило не готов и смиренно принять его не хочет. Тем более с учетом его сложности и неоднозначности.

У того же К. Г. Юнга мы встречаем рассуждения о том, что «гигиеничнее видеть в смерти цель, к которой нужно стремиться, и что сопротивление этому является чем-то нездоровым и ненормальным, потому, что оно делает вторую половину жизни бесцельной. Поэтому, исходя из точки зрения душевной гигиены, я нахожу чрезвычайно разумным все религии, которые имеют цель, стоящую над миром». И далее: «С психотерапевтической точки зрения было бы лучше, если бы мы могли думать, что смерть – это всего лишь переходный период, часть неизвестного большого и долгого процесса жизни».[1]

О той же ситуации преодоленного кризиса идет речь в последнем разделе моей книги «Summasummarum», в стихах «Признание», «Точка или многоточие», «Наша задача», «Есть выход», «Преждевременный некролог», «Эстафета».

Я по своему характеру и восприятию жизни был и остаюсь оптимистом. Но это отнюдь не означает, что мысли о бренности земной жизни меня никогда не посещают. Хочется во всем быть честным перед моими будущими читателями.

Есть в книге «размышления у телеэкрана». Введение в текст сборника этой темы связано в частности с теми изменениями в общественном сознании и поведении людей, которые особенно явно обозначились в последней четверти XX века. Одним из них явилось то, что «стремительно начала формироваться и занимать доминирующее место в культурном поле медиасреда. Произведение искусства получало свою оценку и значение, лишь будучи вынесенным на миллионную аудиторию через телетрансляцию».[2] Телетрансляция стала главным средством донесения до широкой общественности самой разнообразной информации о политической, экономической, социальной и духовной жизни людей. Телевидение не только отражает «статус-кво» но и формирует общественный интерес, оценки и интерпретации происходящего. Оно более других средств массовой коммуникации влияет на настроения, установки и представления индивидов. Включенные в сборник стихи представляет собой некую «ситуативную реакцию» на сегодняшние события и явления, на поступки и высказывания известных стране личностей, показанные основными каналами телевидения. Эта тема – своеобразный отклик на призыв некоторых литераторов сделать современную поэзию – «поэзией быстрого реагирования», видя в этом один из действенных способов повысить в целом интерес к поэзии и поэтам.

«Вечные темы» не должны заслонять собой проблемы и противоречия современного образа жизни россиян, их насущные нужды и ожидания. Так или иначе они взаимосвязаны с последними.

Вполне разделяю точку зрения известного современного поэта Андрея Дементьева: «По моему глубокому убеждению, - пишет поэт, - лирика тоже может быть гражданским свидетельством эпохи, отраженной через душу поэта, через его личные муки и радости, сомнения и надежды».[3]

«Гражданское свидетельство эпохи» - не может не иметь социологического смысла.

Анализируя написанные мною стихи, я могу подразделить их на две основные категории: на те, которые «делаются» (В. Маяковский) и те, которые «случаются» (А. Вознесенский). К первой категории как правило относятся все эпиграммы. Они «делаются», поскольку есть в конкретное время конкретный материал (повод), который определяет вектор авторских размышлений, границы его субъективности.

Стихи, которые «случаются» - в них такого рода «ограничителей» нет. В них главенствует чувство, порыв, сиюминутное настроение или озарение.

Конечно, такое деление весьма условно. Но оно, наверное, имеет некоторые основания. Большинство названных рубрик содержат именно «случившиеся» стихи. Появление на свет некоторых из них связано с какими-то впечатлениями, событиями или воспоминаниями.

Мне в полной мере близка позиция замечательного русского советского поэта Е. Винокурова, выраженная следующим образом: «Для меня поэзия – это прежде всего мысль. Велико значение музыкального начала, но как велик, как бесконечен смысл – это слово, этот «голос», который был в начале всех начал. Мысль не стареет. Молод по прежнему Данте. Поэзия – верховный акт мысли».[4] Понять жизнь своих современников, их чаяния и заботы, их устремления и ожидания и выразить это понимание в поэтическом слове – что может быть важнее для поэта?

При всем большом значении формы - приоритет должен быть всегда за содержанием.

Поиск смысла и есть поиск истины. И это роднит поэта и ученого.

Заканчивая свое краткое введение, хотел бы выразить большую благодарность моим коллегам по перу, убедивших меня в том, что книгу эту нужно издать, что содержащиеся в ней стихи не потеряли свою актуальность: Президенту Академии литературы Сергею Николаевичу Лебедеву, Председателю Правления Союза писателей-переводчиков Владимиру Георгиевичу Бояринову, члену Союза писателей России, доктору политических наук Владимиру Владимировичу Мартыненко, моему соавтору в написании научных трудов, члену Союза писателей России, доктору социологических наук Владимиру Кирилловичу Сергееву. Я адресую слова благодарности моему старинному другу доктору философских наук Владимиру Николаевичу Ксенофонтову и моему самому первому и строгому критику – жене Елене Константиновне.

Пожалуй, все, что следовало сказать читателю, предваряя его встречу с этой книгой.

[1]              См. Карл-Густав Юнг. Жизненный рубеж. В кн. Психология возрастных кризисов. Хрестоматия. Сост. К. В. Сельгенок. Минск, 2000, с. 473-474.

[2]              М. А. Арутюнова. Медиасреда и роль культурных элит. Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе. Социология коммуникативных систем. Т.2. М., 2003, с.9.

[3]              Андрей Дементьев. Избранное. М., 2006, с.5

[4]              Цит. по: Русские поэты XX века. М., 2002, с. 236.


На рубеже веков

Из цикла «Россия: лица и деяния»

(1992-2007)

Россия многоликая

Ты и убогая,  

Ты и обильная,

Ты и могучая,

Ты и бессильная…

Н.А. Некрасов

 

Да, и такой, моя Россия,

Ты всех краев дороже мне

Александр Блок

 

Во всем Россия многолика

И нынче, и так было встарь,

И наше целомудрие великое,

И жертвы на чужой алтарь,

И разудалость в праведной борьбе,

И безрассудство в собственной судьбе,

И незадачливость вождей,

И равнодушие людей,

И их желанье услужить,

И нежеланье честно жить,

И вместо дела – разговор,

И слава и, увы, позор.

Победа – тут же пораженье,

И историческое нетерпенье,

Потери и приобретенья.

И к непонятному влеченье,

И разрушение канонов,

И злая бедность миллионов,

И скудость новых богачей,

Ложь политический рвачей

И их уменье обмануть,

И тупиковый выбрать путь,

И вера и неверье всех

В свой воскрешающий успех,

И соблазнение наживой

И нереальной перспективой,

И подражание чужим,

И недоверие своим.

Невоплощенная мечта,

Недоброта и доброта,

Порядок – тут же разгильдяйство,

И скромность и, увы, зазнайство.

Все тесно так переплелось

И хочется, чтоб все-таки сбылось

Хоть что-нибудь из чаяний народа.

Мечтаю нынче я о том,

Чтоб справедливость и свобода,

Сошлись в Отечестве моем.

 

 

Моя страна

 

Я говорю не без укора:

Страна пугающих раздоров

И утопических затей,

И анархических идей,

И подражанья без разбора,

Но и такая всех милей

Я был и я останусь с ней.

 

 

***

 

Незаметно подкралась другая эпоха,

Незаметно другие пришли времена

И растеряно смотрит родная страна,

И не может понять: почему все так плохо?

 

 

Чья вина?

 

Вновь задумалась страна:

Чьи просчеты, чья вина,

Что настали для России,

Злые, темные, глухие,

Никакие времена?

 

 

Что делать?

 

На нашу голову свалилась «демократия».

Никто ее у нас не ожидал,

Никто из нас, увы, не представлял,

Что попадет в ее объятия.

            И ныне все простые люди

Себе крамольный задают вопрос:

Что этот строй нам нынешним принес

И что мы дальше делать будем?

Такая нынче у людей забота.

Я слышал как молился кто-то,

И говорил: «О Господи, прости,

Неужто мы не доросли,

Ни сестры наши и ни братья,

До западных канонов демократии?»

            Я, к сожалению, понять не смог,

Что на вопрос ему ответил Бог,

Пытался на него ответить сам,

А нынче адресую вам.

 

 

Реформа

 

Невозможное становится возможным,

Самое простое – самым сложным,

Самое хорошее – плохим,

Все твое – принадлежит другим,

Ты ограблен вмиг, молниеносно,

Выживать тебе совсем непросто,

В прессе для тебя о прошлом бредни,

Каждый день твой может стать последним,

Модным стало ни во что не верить,

Все вокруг себя на деньги мерить,

То, что было грешным – стало нормой,

В сумме это все и есть реформа.

 

 

Наше время

 

Не касаясь очень грустных тем,

В общем-то, достаточно известных,

Говорю, что жить непросто всем,

Но зато предельно интересно.

            Кто-то время начинил для нас

Динамитом, если не пластидом,

Пусть оно и мирное для вида,

Но взорваться может каждый час.

Что поделать - наш удел таков,

Спорить не приходится с судьбою,

Время, начиненное войною,

Требует поступков, а не слов.

 

 

Сомнение

 

Борьба Добра и Зла как дьявола и Бога

Идет повсюду и во всем.

И нарастает жуткая тревога:

Чем кончится она в Отечестве моем?

Наверное, не все во власти Бога,

Наверное, и мы неправедно живем.

И потому так велика тревога,

И неуютно так в Отечестве моем…

 

 

Невезение (на злобу дня)

 

Как встарь стране не повезло,

Поэтому я повторяю снова:

Ельцины, Чубайсы, Горбачевы

Не ушли со сцены как назло.

И скажу без толики сомненья:

Ждут нас кризисы, провалы, потрясенья.

1997

 

 

Растерянность

 

Дороги разные, развилки, перекрестки

И всякий раз вопрос: куда идти?

И правила замшелые, и жесткие,

И вехи старые на нынешнем пути,

И непонятны новые границы,

И невозможно верный путь найти

И знаешь, что нельзя остановиться,

И понимаешь, что нельзя идти.

 

 

Как выйти из кризиса?

 

России не прощали ничего:

Ни боевых побед, ни поражений.

И принижался часто русский гений

И слава, и достоинство его.

Россия нынче у черты.

Ещё такого не бывало.

Куда ушла былая слава,

Былые устремленья и мечты?

Мы нынче только выживаем,

Растеряны, разобщены,

Отсталостью своей удручены,

В борьбе всё больше отступаем,

Но что-то нужно делать для страны?

А что и как, увы, не знаем.

1998

 

 

Пророк

 

Боятся люди вещих слов пророка,

Боялись раньше, страшно и теперь,

Он открывает в будущее дверь

И приближает к нам его до срока,

И на вопрос прямой дает ответ,

Но нынче нет в Отечестве пророка,

А может быть, и будущего нет?

 

 

Кто сможет?

 

Какой-то жуткий симбиоз

Возник в итоге перестроек

Как результат обмана и попоек

И воровства, семейных «троек»,

Страну пустивших под откос.

Неужто так и дальше жить?

Кто может это все остановить?

Вернуть страну на верную дорогу,

И погасить неверье и тревогу,

И дать простор энергии кипучей

И снова сделать Русь могучей.

Кому такое дело по плечу?

Я, как и вы, об этом знать хочу!

 

 

Безвременье

 

Теперь не вызовет сомненья

Мысль, прозвучавшая в стихах,

Нас потому терзает страх,

Что погрузились в безвременье

И нам не выбраться никак,

И нету веры во спасенье,

Все потому, что безвременье

Зажало нас в своих тисках.

 

 

Кризис

 

Истина потоплена в вине,

Всюду много грязи и обмана,

Шумное веселье в ресторанах

Кажется кощунственным вдвойне.

Выстрелы звучат как на войне

И никто не ведает покоя,

И никто не знает, что такое

Разразилось в собственной стране.

Чем всё завершиться и когда?

Думайте скорее, господа!

1998

 

 

Мы сегодня

Мы рассеяны, но не расторгнуты.

Великий князь Константин Романов

 

Мы и рассеяны, мы и расторгнуты,

И очень разные у нас пути.

На нашем знамени провалы чёрные,

И мы не ведаем, куда идти.

 

 

Предупреждение

 

Мы не хорошие и не плохие,

Мы по сравненью с Западом — другие.

Уверен я (сомнений нет):

У нас иной менталитет.

У нас «особенная стать»,

Как наш поэт сказал когда-то,

И это нужно демократам

И всем прозападным ребятам

Как можно лучше понимать.

Иначе — всем не сдобровать.

 

 

Цена реформ

 

Содеянного нам не оправдать,

Мы допустили страшную измену,

Большевикам пришла на смену

«Хватающая» рыночная рать.

За право больше не молчать

Мы заплатили дорогую цену

И нынче начинаем понимать,

Что сделанное надо исправлять

И ставим новые себе задачи,

И новые приходят неудачи

Для каждого из нас и для страны.

И мы растеряны и мы разобщены,

Но все же верим: будет все иначе,

И если опыт прежний что-то значит,
Мы на вопрос «как жить» найдем ответ

И разглядим в конце туннеля свет.

 

 

Наобум

Наобум идти совсем несложно

Дружною ватагою шальной,

Повернуть куда-то невозможно,

Все одной повязаны судьбой.

            Сотворили быстренько кумира,

            Выбрали другого цвета флаг,

Как бойцы пошли за командиром

В ожиданьи радостном атак.

Все шагают весело и смело,

Только командир как будто сник –

На вопрос народа: «В чем же дело?»

Отвечает: «Мы зашли в тупик».

            Вот теперь подумать должен каждый,

            Взяться должен побыстрей за ум.

            И признаться честно и отважно:

Плохо что-то делать наобум.

январь 2000

 

 

Нужна решимость

 

И опасения, и боль

За жизнь детей звучат всё чаще:

Наркотики и алкоголь,

И в довершенье — «телеящик»

Детей пытается растлить!

Как это всё остановить,

Поставить пагубе заслоны?

Надежда есть ещё пока —

Нужна «железная рука»,

Нужны «железные законы».

 

 

Пресса

 

Всем лицемерие изрядно надоело

И будем честно говорить:

Почти вся пресса пожелтела

(а левая весьма порозовела),

И трудно что-то изменить.

 

 

Средний класс

 

Может чем- то этот взгляд наивен,

Правда, непонятно только чем,

Средний класс всегда консервативен

И пожалуй, очень нужен всем.

            Нужен «верхним» как нужна опора,

            Нужен «нижним» как нужна мечта,

            Он ни в чем ни с кем не любит спора:

Та у нас стезя или не та.

Он в труде в обычных наших буднях,

Без него сложнее людям жить,

Будет с ним прогресс или не будет –

Только время может подтвердить.

            С этим классом есть у нас надежда,

Все ему теперь должны помочь,

Поддержать активнее, чем прежде,

Если только будет он не прочь.

           

 

Перед выборами

 

Вражда, разбой, сплошной бедлам.

И мы — в тревоге ежечасной.

На партии надеемся напрасно,

И Дума тоже не поможет нам.

Что делать, чтобы не упасть,

Над пропастью застыв в оцепененье?

Нужна, бесспорно, нам иная власть

И курс другой, и новое сплоченье.

Не безграничное терпенье,

А жажда нужных перемен.

И встать уже пора с колен!

И осознать, кем были мы когда-то

И что сулят нам демократы.

ноябрь 2003

 

 

Главная надежда

 

Пусть наверху сидящие невежды

(не буду называть их имена)

Поймут: наука — главная надежда

На то, что устоит страна.

Чтобы страна не только выживала,

Но общей волею росла и процветала,

Не надобно смотреть на заграницу -

Наукой нашей можем мы гордиться.

В союзе с ней придёт успех

И благоденствие для всех.

Во имя этого нам стоит потрудиться.

 

 

О революциях

(призыв молодым)

 

От жизни пошлой и сумбурной

Дряхлеет сильная страна.

И революция, скажу вам, физкультурная

Сегодня нам особенно нужна.

Чтоб ситуацию реальную

Хоть как-нибудь оздоровить,

Мы революцию нахально-сексуальную

Должны быстрей остановить.

Мысль старую я повторяю вслух:

В здоровом теле – мощный дух!

Мы к этому должны стремиться,

Чтобы вконец не развалиться

И как держава сохраниться,

И вместе встав на верный путь,

Стране могущество вернуть,

А для начала – всем оздоровиться!

 

 

Наш парламент

Евг. Тарасов: «Вчера на очередном

заседании Серокузовой Думы

приняли первую поправку за вторую».

«ЛГ». 2002. № 39

 

Парламент наш не тот, что в Серокузах,

Он точно знает, как решить вопрос.

И действует, конечно, не вслепую,

И первую поправку за вторую

Готов принять, но за солидный «взнос».

 

Раздумья

 

Хочется понять, что происходит,

Просто что-то для себя понять.

Потому что жизнь, увы, проходит

И её бездумно отдавать

На алтарь губительный негоже,

Потому и эта мысль тревожит.

Что же происходит там и тут

И куда вожди страну ведут?

Стоит что-то изменить, быть может,

Или будет всё одно и то же?

Почему безмолвствует народ?

Или он доволен всем, по сути,

И ему милей Владимир Путин,

И вполне устраивает Дума?

В общем, нужно хорошо подумать,

Чтобы точно для себя решить:

Можно ли теперь достойно жить?

Будем ли мы этой жизни рады

Или вскоре ждут нас баррикады?

 

 

Премьер и ситуация

(Выступление в Госдуме)

 

Я выступление премьера прочитал

И впечатление такое:

Непонимание момента роковое,

Ведь за провалом следует провал,

А он на достиженья напирал,

Которых нет давно в помине

(ну, может быть, у Кудрина в Минфине),

Но больше (это не секрет)

Нигде в Отечестве их нет.

Пора бы правду нам сказать

И курс реформы поменять,

Пока в народе есть хоть капля веры,

А может, проще поменять премьера?

март 2003

 

 

Пятая колона

 

Грустить о прошлом нет резона,

И чтоб сейчас достойно жить

Нам нужно пятую колону

Решительно искоренить.

 

 

Капитализм

Вы спросите, что есть капитализм?

На ваш вопрос я отвечаю точно:

Всё это общество порочно,

И от него не жди добра,

И это нам понять пора.

 

 

Слова и дела

Мы – европейские слова

И азиатские поступки.

М. Щербина[1]

 

Последствия реформ сегодня жутки,

И кружится от жути голова.

Мы — это «европейские слова»,

Мы — это «азиатские поступки».

Так кто-то умный произнёс однажды

Лет, может, сто и более назад.

Но нынче тот же маскарад,

И всё по-прежнему, всё так же.

Нас эта участь вновь не обошла —

Ненужные слова и, что особо важно,

Совсем не нужные стране дела.

Политику меняйте, господа!

Иначе ждёт нас общая беда.

1998

 

 

Наш менталитет

 

У нас в стране всё не ко сроку:

И сев весенний, и мороз…

К тому же нет у нас пророка,

Кто б истину в народ принёс.

Но Черномырдин ненароком,

Когда премьера службу нёс,

Однажды фразу произнёс,

Запечатленную на многие года:

«Хотел как лучше, вышло как всегда».

А «как всегда» — понятно как,

И потому в стране бардак.

Не подсказал никто ему,

Что править нужно по уму.

Тут одного желанья мало:

Чтоб не пошла дурная слава,

Тут смелость, воля и талант нужны,

Чего у нынешних, всем очевидно, нету.

И скучно стало жить поэту.

декабрь 2000

 

Ностальгия?

 

Не возвратить ли старые портреты,

Недавно снятые со стен?

Большого смысла в этом, правда, нету,

Но в новых — смысла нет совсем.

 

 

Вера

 

В наших людях вера неизбывна,

Что бы ни пришлось им пережить.

В душах их всегда живут позывы

Нового вождя боготворить.

 

 

Опора

 

Эта мысль не вызывает спора,

В этом убедился весь народ:

У России главных две опоры -

Это наши армия и флот.

 

 

Новые чиновники

Вчерашние клерки пробились во власть,

Дремучие неучи стали элитой.

Андрей Дементьев.

 

Они сегодня – главные виновники,

Что так невесело живется нам,

Страну разграбившие новые чиновники,

Раздавшие «сестричкам» по серьгам.

И раздобревшая внезапно братия

Жить заставляет граждан «по понятиям».

Ты – мне, а я - тебе, и взятки гладки,

А те, кто у руля, на деньги падки:

Лицензии, проценты и «откаты»,

И все они довольны и богаты.

Растущая чиновничая рать

Нас призывает одобрять,

На митингах и на собраньях

Их авантюрные деяния,

За их людей голосовать,

Вести себя «спокойно» и «прилично»

И реагировать на все «демократично»:

Без забастовок, митингов и стачек,

И изредка у них просить подачек,

Не нарушая основной закон.

Для недовольных есть ОМОН.

Такую жизнь они нам навязали,

Но согласимся с этим мы едва ли.

 

[1]              Мнения русских о самих себе // маленькая хрестоматия для взрослых. СПб. 1905. М. 2001. С. 47


Нужны дела

 

Судьба нам многое дала.

Страна людьми и недрами богата

И могут нас спасти дела,

Дела, а не стенанья «демократов».

 

 

Выход для страны

 

Не подвергая прошлое упрекам,

Я вижу выход только в том,

Чтобы, не веря нынешним пророкам,

Вернуться к собственным истокам

И силой общею свой обустроить дом.

 

 

Маятник

 

Есть у истории своя забава,

Она как маятник, что всеми ощутим.

Сегодня резко он качнулся вправо

И мы качнулись вместе с ним.

Но что мы завтра будем делать,

Когда мы осознаем вдруг,

Что маятник качнулся влево

И нас на старый тянет круг?

И кто-то спросит: что такое,

Неужто рушатся устои?

И над страной, всех разбудив,      

Знакомый слышится мотив,

Как отголосок старых тем:

«Кто был ничем, тот станет всем».

И я решаю: в ночь под Новый год,

Чтобы поднять коллегам настроенье,

Когда поздравит Президент народ –

Я это оглашу стихотворенье.        

 

 

На грани

 

В душе моей какая-то тревога,

Я чувствую, что «караул устал».

И новый недовольства вал

Уже почти у самого порога.

Конечно, в панику не стоит ударяться,

Но и с реальностями следует считаться.

От «бурь и натиска» страна устала.

Неужто всё опять начнём сначала?

 

 

Эпоха «большой нелюбви»

 

Казалось, поведал писатель не плохо,

Что мы пережили с огромным трудом

Эпоху «большой нелюбви», то есть вроде не нашу эпоху,

Но именно в ней до сих пор как и прежде живем.

И нету надежды, что все в один миг поменяется,

И что нелюбовь в одночасье навечно уйдет,

И тот, кто сегодня еще сомневается,

Тот сам для себя это вскоре поймет.

Эпоха «большой нелюбви» - это наша эпоха,

И времени этого длиться неспешный отсчет,

Она никуда не исчезнет до срока,

Но срок этот все же когда-то придет.

И с этой эпохою мы попрощаемся дружно,

И нового времени вдруг осознаем приход,

И место вражды занимать будут верность и дружба,

И с ними любовь и надежду народ обретет.

 

 

Неблагодарность

 

Нам невозможно не признать,

Что всех, вернувшихся с Афгана,

И молодых, и ветеранов,

На совести которых нет вины,

Все сделавших для собственной страны,

Страна забыла слишком рано.

 

 

Наше поколение

 

Я не хочу судить поспешно

Ни о себе, ни о других,

Мы все, конечно, не безгрешны

И есть пороки в нас самих.

            Мы все похожи на солдата,

            Что глупый выполнил приказ,

Мы все бесспорно виноваты

В том, что случается при нас.

Страну сберечь мы не сумели,

Скажу об этом не шутя,

С водою грязной из купели

«Сумели» выплеснуть дитя.

            И локотки теперь кусая,

            Мы сожалеем о былом,

            Куда идти еще не знаем,

            Но все-таки, ведомые, идем.

Подумать и остановиться,

Чтоб в пропасть вместе не шагнуть,

За сделанное – повиниться

И встать на новый – верный путь.

            И обрести свое спасенье,

           Добру вокруг свободу дать,

            Чтоб наше с вами поколенье

            Перед потомками хоть как-то оправдать!

 

 

Со щитом

 

Святое чувство – к Родине любовь,

Неужто и его мы потеряли

И прошлое хулителям отдали

И впереди – страдания и кровь?

            Нет, мы страну свою спасем

И прошлое мы наше не забудем,

Мы были, есть и, безусловно, будем

И славу предков Родине вернем.

Не на щите, но со щитом!

 

 

Наш народ

(из классики)

 

Один известный литератор

Во всеуслышание изрек когда-то,

(Он жизнь российскую неплохо знал):

Народ наш ушло – вороватый,

Другой его активно поддержал

И две беды российских насчитал

(Без тени грусти и тревоги):

Обилье дураков и скверные дороги.

А третий рад был, что не каждый день

Народ одолевает лень.

И все черту заметили одну –

Не равнодушен наш народ к вину,

Зато когда он трезв бывает

Все трудности легко одолевает,

Задачи сложные умно решает

И кузькину ядрену мать

Способен миру показать.

Есть у него такой талант,

Народ наш – истинный гигант.

Пусть иногда бывает неприличен,

Но он рожден для славы и величья:

Он заслужил признанье и почет,

Наш до сих пор не понятый народ.

 

 

Моя страна

 

Страна моя пока молчит,

Страна моя пока грустит,

Страна смятением объята,

Страна моя не виновата,

Но виноваты мы с тобой,

Что допустили кражу и разбой,

Что демократам доверяли,

Что за пьянчуг голосовали,

Голосовали, прошлое поправ,

Ты скажешь, что не все и будешь прав,

Но все равно мы виноваты

За криминальный этот срам,

За наши пораженья и бедлам,

За то, что Западу сдались без боя

Да и за многое другое.

Нам нынче нужно с силами собраться

И научиться за Россию драться,

Чтобы страной великой быть

Нам в битве нужно победить!

 

 

Люди ждут

 

Нашим людям горестно и тошно,

Без согласья, мира и любви.

Только возвращать сегодня прошлое

Смысла нету, что ни говори!

            В страхе снова сесть на ту же мель,

            Люди ждут с надеждой, уповая,

            Что страну к единству призывая,

            Президент стране поставит цель.

Скажет энергично, четко, внятно,

Как достичь желанных рубежей,

Мысль его должна быть всем понятна

И должна зажечь сердца людей.

            Говорю открыто, принародно:

            Нужен новый, выверенный путь

            И, конечно, гибели подобно

            Эти ожиданья обмануть.

2001

 

 

«Свершение»

(1992-2002)

 

Бездушный, расточительный и жадный,

Аналога ему, наверно, в мире нет,

Капитализм бандитский, беспощадный

Создали мы за эти десять лет.

декабрь 2002

 

 

ХХ век

 

Всё: Завершился век кровавый,

«Захлопнулся» как пошутил поэт,

Век нашего позора, нашей славы:

Жестокий, злой, прорывный век.

В его утробе скрылось многое,

Великое, святое, и убогое,

Ушло, наверное, совсем.

Но жизнь по-прежнему сурова

И множество иных проблем

Всех нас одолевает снова.

И двадцать первый, что пришел теперь,

Добавил горя и потерь.

Покой опять нам только сниться,

Неужто прошлое и вправду повторится?

 

 

Моя Россия

(политическим «челнокам»)

Когда я вернусь…

А.Галич

 

В Россию мне не нужно возвращаться,

Ее я никогда не покидал,

Я в ней навечно прописался,

Я ей на верность присягал

И вместе с ней от бед страдал,

А если даже уезжал,

С ней никогда не расставался,

Ее берег и защищал,

Ей никогда не изменял,

Она – моя любовь, мой дом, мой идеал.

Я только ей душой принадлежу,

Я только ей служил, я только ей служу.

 

 

Вопрос

 

Когда приходит в дом война,

Вопрос все тот же возникает снова:

Консолидация, конечно, нам нужна,

Но только в чем ее основа?

 

 

 

Террор

 

Разрослась террора злая скверна,

Нас ввергая всех в кромешный ад,

Кончилась эпоха постмадерна,

Все как будто двинулось назад.

 

 

Беслан

 

Умытая кровью своих же детей

Россия сегодня склоненная плачет,

Наверное, все еще будет иначе,

Но следует быть и смелей и мудрей,

Россия сегодня хоронит детей.

сентябрь 2004

 

 

Сокрушим террор

 

Меня на лекции спросили:

Чем это можно объяснить,

Что много так вокруг насилия

И как себя сегодня защитить,

И почему с недавних пор

Вновь поднимает голову террор?

Я отвечал как командир солдатам:

Все потому, что воли маловато,

Что сами мы бываем трусоваты,

Что в управлении бедлам,

А террористы тут и там

Прекрасно пользуются этим

И оттого страдают дети,

От взрывов рушатся дома,

И с рельсов сходят поезда,

И в небе рвутся самолеты,

И гибнут пассажиры и пилоты,

Что с этим невозможно примириться

И надобно давно объединиться,

И прекратить давнишний спор

О мерах, методах, законах,

Пора создать насилию заслоны

И силой общей сокрушить террор!

 

 

Ушла война?

(неюбилейные размышления)

 

Давно закончилась кровавая война,

О ней написано и сказано немало.

В борьбе тяжелой устояла

Могучая советская страна.

Пришла другая, мирная пора,

Но нет покоя на планете

И снова умирают дети,

И снова горе в сердце как вчера.

Раздумья мрачные сегодня мучат:

За что и почему и ныне льется кровь,

Неужто прошлое нас нечему не учит,

Неужто прошлое в наш дом вернется вновь?

июнь 2005

 

Мера истины

 

Кто знает истинную меру

Того, что нужно пережить,

Понять, проверить, защитить,

Не потеряв в Россию веру

И продолжая ей служить?

Кто все же знает эту меру?

 

 

Память

 

Есть память общая о нашем прошлом,

Ее сегодня нужно воскрешать,

Ее сегодня нужно защищать

От очерненья злобного и пошлого,

От извращения и явного обмана

И здесь нужны усилья ветеранов.

 

 

Глас ветеранов

 

Мы столько лет служили с вами,

Знакомы нам лишенья и беда,

Но не сломила нас судьба,

Не изменились мы с годами.

В горниле новых испытаний

Мы будем честными всегда

Перед страной и сыновьями –

Не сомневайтесь, господа,

Нас списывать со счета рано –

В отставку не уходят ветераны.

 

 

Время неудач

 

Сбываются печальные пророчества,

Их время нынче подошло

И это время задержать не хочется,

А хочется, чтоб побыстрей прошло.

Сбываются печальные пророчества,

Наверно, нам не повезло…

 

 

Уроки истории

 

Все начинается достойно, по уму,

Потом ошибки совершаем,

Потом ошибки повторяем,

На те же грабли наступаем

Как было много лет тому.

Я этого, признаться, не пойму

И потому порой обидно,

И за содеянное стыдно –

История не учит ничему.


Измена

 

Мы сами создаем препоны

В своей неистовой борьбе,

Мы учимся служить мамоне

И изменяем собственной судьбе,

Точней сказать, самим себе.

Нам скоро всем придется убедиться,

Что долго так не может длиться.

 

Прозрение

 

Ценой большой даётся эта ясность,

Но всё же убеждается страна,

Что не свобода без границ нужна,

А нужен нам Закон и Безопасность!

 

 

«Стратегия прорыва»

 

Спокойно, без волненья и надрыва

Спросил я нынче у своих коллег:

Реальна ли «стратегия прорыва»

Для нас для всех?

Мне отвечают осторожно,

Что может быть, когда-нибудь

Мы выйдем на желанный путь,

Но нынче это невозможно.

С надеждой трудно расставаться,

Так хочется собраться и прорваться

К заветным, долгожданным рубежом,

Но не сочувствует, видать, Всевышний нам.

И с нерастраченным азартом

Мы медлим до сих пор со стартом,

И спорим вновь о выборе пути,

И вновь не ведаем куда идти,

Как с конкурентами соревноваться,

Как с невезением сражаться.

И долго ли так будет продолжаться?

Пора прислушаться к разумному призыву

И воплотить «стратегию прорыва»!

апрель 2003

 

 

Орел двуглавый

 

России новой каждый присягнул.

И вдруг увидели: орел двуглавый

За «новой жизнью, новой славой»

Нас всех на Запад повернул.

И на душе вдруг стало смутно,

И сумрачно и неуютно.

Нельзя нам от Востока отрекаться

И с Азией бездумно так расстаться.

За это ждет нас всех расплата –

Ведь мы наполовину азиаты.

А как сказал учитель сыну,

Что даже больше, чем наполовину.

Почаще надобно орлу напоминать,

Что он добьется точно славы,

Когда не будет забывать,

Что он у нас Орел двуглавый,

Что со времен великого потопа

Мы больше Азия, а вовсе не Европа.

 

 

Неверие

 

Нет желанья верить у народа,

Защитить соседа от врага,

И не нужной кажется свобода,

Если стала жизнь не дорога.

 

 

Крушение

 

Рвется с прошлым привычная связь,

Получилось не так, как мечталось когда-то,

Расстаемся мы с прошлым отнюдь не смеясь,

А с сознаньем, что сами во всем виноваты.

Рвется с прошлым, казалось, теснейшая связь.

 

 

Девяностые годы

Ревущие девяностые.

Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат.

 

Они и прошлые, и настоящие,

Ревущие и рвущие, разящие,

Года, нас униженьем поразившие,

Годами криминальными прослывшие,

Принесшие нам беды и напасти,

Приведшие господ чубайсов к власти,

Посеявшие рознь, и страх, и смерть,

Сумеем ли мы их преодолеть,

Сумеем ли для новых дел собраться,

Восстать из пепла и «прорваться»,

И взять достойные страны высоты –

Об этом наша главная забота.

 

 

Главная задача

 

Кто виноват? Уже сегодня ясно

И ясно большинству, а может быть, и всем.

Что делать? Ясно не совсем,

Но кто-то призывает страстно

Идти по проторенному пути,

Но так нам до вершины не дойти,

А в пропасть можно угодить.

Нам нужно новый путь определить,

Иначе ждет нас неудача.

И в этом главная задача!

 

 

Ветераны

 

Не заживают быстро раны

И прошлое как в страшном сне,

Но знают правду ветераны

О нашей праведной войне.

 

 

Мальчишки сороковых

 

Я не бывал на поле брани,

Как мой отец, погибший на войне,

Мальчишек в армию не брали,

Но армия жила во мне.

И повзрослев мы понимали –

Для нас другого нет пути

И в армию мы добровольно шли,

И Родине мы сердцем присягали.

От нынешних берет меня тоска,

Но все еще, быть может, поправимо

И станет армия любимой,

Для тех, кто в школьниках пока.

май 2005

 

Кто виноват?

 

Мы в Третьей мировой войне,

Которую «холодной» называли,

Так много и бездарно проиграли,

Что не увидишь в страшном сне.

Но кто-то должен отвечать за это?

Вопрос не только у поэта.

 

 

Россия единая

Тяжел наш крест

И.А. Ильин

 

«Россия может быть любого цвета» –

Мы слышали об этом и не раз

Ее дороже не было и нету

Для всех, для нас.

Пусть белая она иль золотая,

Пусть красная с оттенком или без

Она Отечество, она страна родная,

Она наш крест.

И Бога будем мы молить

Чтоб ей всегда единой быть.

 

 

Еще о прошлом

 

Говорю об этом не в укор,

Говорю не ради оправданья:

В нашем прошлом – слава и позор,

В нашем прошлом – радость и страданья,

Все найдешь в избытке при желаньи,

С давних и недавних пор.

Потому для праведных и грешных

Я хочу сегодня повторить:

О былом не следует судить

Равнодушно, зло или поспешно!

 

 

Герои и нашего времени

 

Мне вспоминаются сейчас

Слова со школьных лет знакомые,

Что якобы у каждого из нас

В характере есть что-то от Обломова.

Сегодня, наша жизнь сурова,

В ней есть трагедия и фарс,

Но от Манилова и от Ноздрева

Есть тоже кое-что у нас.

За равнодушие нас ждет расплата

И нам приходится признать,

Что Чацких стало маловато,

Рахметовых и вовсе не видать.

Когда подумаешь о том, что впереди,

Какие в завтра поведут нас люди,

То видишь Чичиковых – пруд пруди

И с каждым днем их больше будет.

К тому ж признать еще придется,

Что Штольц у нас не приживется,

Для нашей исключительной страны

Такие типы вовсе не нужны.

Мы возвращаемся на свой исконный путь

И воскрешаем старые традиции,

И без больших стремлений и амбиций

Просуществуем как-нибудь.

И может не тревожиться страна:

Жизнь станет, пусть не скоро, краше,

К тому же есть в резерве нашем

Герои Салтыкова-Щедрина.

 

 

Поколение отцов

 

Мы не «поколение уставших»,

Побежденных или проигравших,

Мы из тех узнавших и понявших,

Кто вину признал без лишних слов,

Но и правду защищать готов

От нападок мелочных и зряшных,

Мы для вас, детей любимых наших,

Жестких, смелых, часто бесшабашных,

Нас признавших или не признавших,

Мы есть поколение отцов!

 

 

Движение

 

Мы движемся упрямо в преисподню,

Нам помогают двигаться «друзья»,

От глупого порядка к беззаконию

Ведет нас либеральная стезя.

 

 

Ситуация

 

Подытожив в целом перемены,

Что прошли в последние года,

Я скажу вам точно господа:

Место ценностей заняли цены.

 

 

Главное условие

 

Мы, к сожалению, закононепослушные,

И о свободе любим говорить,

А к дисциплине – просто равнодушные,

И слишком вольно любим жить.

Свобода – это блеф, это – химера,

Свободы в жизни не было и нет,

Свобода – есть насилие без меры,

И порнографии расцвет.

Для тех, кто на рекламу падок,

И не желает правду знать,

И верит, что свобода – благодать,

Скажу, что нужен нам порядок,

Что только в этом есть резон:

Порядок, дисциплина и закон,

Закон суровый, и для всех,

Для разных классов и сословий,

И это главное условие,

Что к нам когда-нибудь придет успех.


«Щедрый» олигарх

 

Судьба его не подвела,

Дела его идут неплохо

И он бросает щедро крохи

Голодным с барского стола.

 

 

Призыв оптимиста

 

Пока мы спорим олигархи

Готовят бегство за «бугор»

И, не вступая с нами в спор,

Остервенело «рубят бабки».

Чтоб нам достойно нынче жить,

Все оценив вполне серьезно,

Бегущих следует остановить

И научить их «родину любить»

Пока еще не слишком поздно!

 

 

Непонятая Россия

(15 –летие ГКЧП)

 

Мы раньше не очень себе представляли,

Когда на собранья и митинги шли:

Россию, которую мы защищали,

Россию, которую мы потеряли,

Россию, которую нам навязали,

А нынче – понять до сих пор не смогли

Россию, которую мы обрели.

19 августа 2006 г., Вороново

 

 

Пока не поздно

 

Мы так хотели перемен,

О них судили и писали,

А получили череду измен,

Которых даже не предполагали.

Конечно, наша в том вина,

Что проходимцам доверяли,

Что перестройку поддержали,

Не разобравшись в чем она.

Но нынче осознав просчеты,

(Давно пора их осознать),

Есть время камни собирать,

Есть время для большой работы,

Пока не пробил грозный час,

И в этом главная забота

Для всех, для нас.

 

 

4 ноября – Праздник согласия

 

Может быть, я сомневаюсь зря,

И в моих сомненьях мало толку

И любовь овцы и злого волка

Стала явью в праздник ноября.

ноябрь 2007

 

 

Довольно!

 

Довольно лгать и лицемерить,

И к всепрощенью призывать,

В Россию мало только верить,

Россию надо понимать!

 

 

***

 

Скажу себе и вам в укор,

Что с простодушным постоянством

Впадаем в горестное пьянство

Мы с неких пор.

 

 

Время гламура

 

Время гламура скоро пройдет,

Кто сомневается, тот убедится.

К подлинным ценностям вновь обратится

Наш легковерный, но мудрый народ.

Время гламура наверно пройдет.

 

 

Власть молодым!

 

Власть не была уделом молодых,

Но времена теперь меняются

И молодые устремляются

Туда, где дело шло без них.

Для тех, кто к риску не привык,

Сноровке юных удивляется,

Набатом прозвучит мой стих:

"Власть станет делом молодых!" -

И пусть никто не сомневается.

 

 

Русский мир

 

Мы русский мир. Мы были, есть и будем.

Пусть нам мешают всячески «друзья».

Мы к вам идем, нас понявшие люди,

И нас остановить уже нельзя.

И славу мы Отечеству добудем,

У нас своя судьба, своя стезя.

Мы русский мир, мы были, есть и будем!

 

 

Всерьез

 

Кто этого нынче в Европе не знает,

До мысли до этой еще не дорос:

В России «слегка» ничего не бывает,

В России – с размахом, в России - всерьез!

 

 

«Доброжелателям»

 

Что надо нам - мы все сумеем сами,

У нас в истории своей самобытный путь,

«Не запрягайте нас в чужие сани»,

Без вас мы обойдемся как-нибудь!

 

 

Свобода

Хлеснула дерзко за предел

нас отравившая свобода.

Сергей Есенин.

 

Человек всегда дитя природы

И зависит от всего и всех,

Но возжаждал гибельной свободы

В наш жестокий, неспокойный век.

Долго ли исканья будут длиться?

Сможет ли чему-то научиться?

Кажется, понять совсем не сложно,

Что вообще свобода невозможна,

Что несет раздор в себе она

И по сути, людям не нужна.

А нужны любовь и сострадание,

Помощь ближнему и понимание,

А за прегрешенья — наказания.

Только так достойно можно жить,

Не борясь друг с другом и природой,

А само понятие «свобода»

Нужно для потомков сохранить.

 

 

Справедливость

 

Я не боюсь попасть впросак,

Мой вывод обоснованно надежен:

Без справедливости Россия невозможна

И каждый думающий скажет: это так!

 

 

Вожди и народ.

Пред выборами повсеместно

Вожди не устают вещать

И в доброте своей словесной

Умеют людям обещать

То манну чуть ли не небесную,

А то сплошную благодать.

Но только выборы пройдут

Они все сразу забывают,

О посулах своих не вспоминают

И друг на друга грязь сливают,

А иногда и морду бьют

Или водою обливают.

Обманут вновь электорат,

Так есть и будет многократ.

А время выборов придет

И вновь наивный наш народ

Вождям поверит, как и прежде

И снова в искренней надежде

Голосовать за них пойдет.

Наш любящий вождей народ!

 

 

Потерянные годы

 

Прежней веры и радости в людях не стало,

К власти больше доверия нет,

Мы живем в ожидании новых провалов,

Среди распрей, убийств, непрерывных скандалов

Все пятнадцать потерянных лет.

И на все происшедшее смотрим устало,

И в туннеле не видим просвет.

январь 2007


Кто делает погоду?

Из цикла «Эпиграммы»

Что помешает мне, смеясь, говорить правду?

Гораций

De omnibus ant nihil, ant veritas

Политики

Нам нужно было сойти с лестницы,

а мы выскочили в окно.

Пьер Жан Беранже

Свободой нельзя пленить массы.

Николай Бердяев

Вопрос

 

Неужто все это необходимо?

Приходит время отвечать

И смысл свершенного в конце концов понять,

Раз к нам судьба неумолима,

И вновь приходится гадать:

Туда ли нас ведет неутомимо

Чиновников и олигархов рать?

 

 

«Терапевты»

 

Истину в конце концов находит

Тот, кто не устал её искать,

Что сегодня с нами происходит,

Люди начинают понимать.

Понимать Чубайса и Гайдара,

Чёрное творивших ремесло,

Мастеров обмана и пиара,

Слава Богу, время их прошло.

Но народ обид не забывает,

И наказан будет криминал,

И сегодня каждый понимает —

С Горбачёва начался развал.

 

 

Президентство Б.Н. Ельцина

 

Пора уже сказать о Ельцине

Спокойно, не впадая в раж:

Его правленье — безответственный,

Всех унижающий кураж.

 

 

О Б.Н. Ельцине

 

Для мира был непостижим,

Для россиян — капризен и невнятен,

И созданный при нём режим

Имеет слишком много пятен.

 

 

Гайдар и К0

 

Нанесли стране огромный вред,

Им никто не верит на полушку.

С нынешнею правящей верхушкой

У России будущего нет.

1993

 

 

О Егоре Гайдаре

 

Что бы там ни говорила Дума,

Как ни возмущалась бы порой,

Он ограбил весь народ без шума

И весьма доволен сам собой.

1993

 

 

Ещё о Егоре Гайдаре

 

Ему внимать — сплошная мука,

На речи на его пора ввести табу,

Иначе дед его в гробу

Перевернётся, слыша внука.

 

 

Причины неудач

 

Мы сетуем, что велики издержки,

Что в управлении страной мы слабы.

Всё потому, что на верху «завлабы»

Без опыта и массовой поддержки.

            Не ведая народных чаяний,

            Они умеют только выступать

            На митингах, тусовках и собраниях,

            А в сложном деле — сразу пасовать.

            К ним не случайно критика сурова —

            К наследникам болтливым Горбачёва.

1994

 

 

Толстосумы

 

Ждут нас потрясения большие,

За провалом следует провал.

Толстосумам не нужна Россия,

Нужен им российский капитал.

1997

 

 

Формула

 

В секрете до последнего момента

Держал я формулу, открытую для вас:

Чем больше дорожает газ,

Тем громче славят президента.

 

 

Апатия

 

Народ какай-то апатичный стал,

Начальства своего совсем не уважает,

Оно, как правило, лукавит,

Из взяток лепит капитал.

Народ безмолвствует. Народ устал.

1998

 

 

Письмо Е.С. Строеву от олигархов

 

О стране, не ведая покоя,

Вы печётесь каждый день и час.

Вам поможет Бог, товарищ Строев,

Если не забудете о нас.

октябрь 1998

 

 

«Заботливая» власть

 

Что власть добра — полно примеров,

Разнообразнейших при том.

Так, в бывшем Доме пионеров

Открыли вдруг публичный дом.

1998

 

 

Е.М. Примакову,

новому премьеру

 

Виват, товарищ Примаков!

Примите наши поздравленья:

Востоковед, разведчик, острослов,

Поэт, познавший вдохновенье,

Премьер — врагам на удивленье,

И добрый малый (без сомненья),

И к подвигам, надеемся, готов.

И к нестандартным, прорывным решеньям,

Успехов вам, товарищ Примаков!

1998, 11 сентября

 

 

Вести из Думы

 

В Госдуме вновь большой скандал.

И снова Шохин, как и ожидали,

Сначала из правительства удрал,

Теперь из фракции его «удрали».

декабрь 1998

 

 

Режим МЧС

 

С сожаленьем отмечает пресса:

Нет в стране заметного прогресса,

Но какой тут может быть прогресс,

Если жить в режиме МЧС.

1999

 

 

Круглый стол:

«Политическая элита России»

 

Не всё в докладах упомянуто,

Но общий вывод наш таков:

На смену поколению обманутых

Приходит поколение лжецов.

 

 

Капитал

 

В стране господствует разбойный капитал,

Скупивший телевиденье, газеты,

И на него, увы, управы нету,

Он даже власти под себя подмял.

Народ безмолвствует пока,

И многого ещё не понимает,

Но слов на ветер не бросает,

И очень тяжела его рука.

 

 

Демократия обмана

 

Демократов зря мы критикуем:

Все они «заботятся» о людях.

Говорят Гайдар, Чубайс и Кох:

«Ничего бесплатного не будет»,

Вызывая бешеный восторг

У друзей своих за океаном.

В общем, «демократия обмана»

Продолжает свой постыдный торг.

И, как кто-то точно предсказал,

Ждёт их всех позорнейший провал.

1998

 

 

Александру Тяжлову,

бывшему губернатору Московской области

 

А. Тяжлов: «Подмосковье — регион

передовой. Мы идём вперёд и по морковке,

и по яйцам, и по ракетам».

«АиФ», 1998, № 48

 

Вашей позавидуешь сноровке,

В передовиках отрадно быть,

Но вперёд шагая по морковке,

Яйца хорошо бы сохранить.

 

 

Ю.М. Лужков

 

На все хватило сил и духа,

Своим упорством и трудом

Он победил в Москве разруху –

Наш вездесущий управдом.

май 2000

 

 

А.Г. Починок

 

Он на трибуну к депутатам

Выходит в точно отведённый срок

С угрозой старой — всем поднять зарплату —

Министр бессменный Починок.

2001

 

 

Об А.С. Волошине

 

Что он «фигура умолчанья»

Или «таинственный монах»

(Который всем внушает страх),

Сказать лишь можно от незнанья.

Фактически он у руля всегда.

И в этом главная беда.

И голосом не очень зычным,

Для многих явно непривычным

Команды строго отдаёт.

Кого-то просто увольняет,

Кого-то в штаты зачисляет,

Себе в помощники берёт.

С иными потихоньку выпивает

(Конечно, если доверяет).

Короче — указует путь.

Ему пора бы отдохнуть,

Но об отставке он не помышляет.

1999

 

 

Об А. Митрофанове

 

Он на работе не бывает пьяным,

На заседаньях никогда не спит,

К тому ж имеет импозантный вид -

Отнюдь не либеральный Митрофанов.

апрель 2001

 

Монолог Г.Н. Селезнёва

 

Мы помним миф о блудном сыне,

(Так хочется вернуть его быстрей).

Уверен: нас поймут на Украине

И захотят увидеть в нас друзей.

 

 

Из интервью Г.Н. Селезнёва

журналистам об отношениях с Украиной

 

Вернуть бы заблудшего сына,

От НАТО оторвать его скорей,

Нам всем мила как прежде Украина,

Но Белоруссия ещё милей.

 

 

О В.В. Жириновском

 

Он грандиозен на экране,

И на трибуне вроде бы неплох.

Придёт пора — в Индийском океане

Он всё-таки отмоет свой сапог.

 

 

Депутат от СПС

 

Игрок. Делец. Мистификатор.

Политик бойкий и оратор.

Частенько с упоеньем врёт

И правил никаких не признаёт.

Коллег своих не уважает,

Границ ни в чём не соблюдает.

К тому же циник и нахал.

Конечно, я не всё сказал,

(Но кое-кто его узнал)

И у меня сомнений нет:

Дополнит красками портрет.

 

 

О С.В. Кириенко

 

Как недавно на сбор пионерский,

На коллегию утром спешит.

Мальчик умный, умеренно дерзкий,

Самомненьем уж больно грешит.

июнь 1998

 

 

Ельцинские реформы

 

Реформам ельцинским не рад

Народ в сплошном смятении

И нынче слово «демократ»

Звучит как оскорбление.

 

 

«Семья»

 

Семья — основа созиданья,

Семья — твой самый прочный тыл.

Пусть даже ты немного поостыл

В своих любовных изысканьях.

Ну, в общем, всем семья нужна.

Но почему моя страна

Вдруг разлюбила это слово?

Что в нём для россиян плохого?

Всё потому, — отвечу я, —

Что это не твоя «семья»,

А это единенье тех,

Кто ратует за свой успех,

Объединившись для наживы,

Свои лишь видит перспективы,

И для кого твоя страна

Давно и вовсе не нужна.

1999

 

 

О Б.Е. Немцове

 

За ним внимательно слежу с недавних пор

И понял, в чём его основа:

Чем больше смотришь на него в упор,

Тем больше видишь Хлестакова.

 

 

Ещё о Б.Е. Немцове

 

Довольно складно говорит Немцов,

Но возникает мысль противная:

Не любит он армейских молодцов,

Не любит офицеров и бойцов,

Ему милее всё альтернативное.

 

 

Об И. Хакамаде

 

У нас сейчас политиков армада,

Которых знает и не любит вся страна,

Но хорошо, что Хакамада

Средь них пока ещё одна.

 

 

О Любови Слиске

 

Смотрю на ласковую Слиску

И часто думаю о том,

Что в нашей Думе феминисток

Не сыщешь даже днём с огнём.

Для нашей правильной страны

Они, конечно, не нужны.

 

 

Н.И. Рыжков,

председатель Московского

интеллектуально-делового клуба

 

Московских интеллектуалов

Без объявлений и авралов,

Без возражений и скандалов

Однажды в им же снятый зал

С какой-то целью он собрал.

С тех пор (прошу не удивляться),

Им хочется зачем-то собираться.

Зачем — я, право, не пойму,

Но благодарны все ему.

И не желают расставаться.

 

 

О В. Геращенко

В. Геращенко: «Рубль, как всегда, будет стоять твёрдо,

как положено существительному с мужским именем».

«АиФ», 2000, № 1–2

 

Мне думается, целесообразно,

(И никто не будет возражать),

Периодически в печати отмечать,

Что своему названью сообразно

Наш рубль «стоит»! И «чтоб ему стоять!»

 

 

С.Н. Бабурин

 

С. Бабурин: «НАТО всегда делит

государства на… члены и не члены».

«АиФ». 2001, № 41

 

США — это член. Другие — мелочёвка,

И с ними дела лучше не иметь.

Смотреть на них порой неловко,

А проще — не на что смотреть.

 

 

О М.М. Касьянове

 

Такой имея мощный бас,

Он мог бы петь давно в Ла Скала,

Его б сопровождала слава,

Он сделал бы карьеру из карьер,

А так — у нас… очередной премьер.

март 2002

 

 

В. Матвиенко,

новому полпреду Президента РФ

в Северо-Западном федеральном округе

 

Её надёжней и активней нет,

Она не подведёт и не обманет.

В столице Северной она теперь полпред

И губернатором, пожалуй, скоро станет.

октябрь 2002

 

 

Вопрос Президенту РФ

 

За любознательность не обессудьте,

Нам скоро вновь голосовать,

И потому так хочется узнать:

С кем всё же Вы, Владимир Путин?

октябрь 2003

 

 

О С. Шойгу

С. Шойгу: «В энергосистеме нашей страны

единственный не член «Союза правых сил» —

это трансформатор. Все остальные уже там»

«АиФ». № 9. 2003. С. 2

 

Вы и спасатель, Вы и реформатор,

И Вам активности не занимать,

И Вами найденный бесхозный трансформатор

В свою же партию сумеете принять.

 

 

О Г.А. Зюганове

 

Я говорю не сгоряча,

А точно аргументы подбирая:

В нём что-то есть от Ильича,

Но только что? Пока не знаю.

 

 

О Г.А. Зюганове

 

Быть может, говорить об этом рано,

Наверно, не настал ещё момент,

Но утверждает пресса, что Зюганов

Вполне возможный президент.


О Г.А. Явлинском

 

Всего 500 обычных дней

Просил он жалобно у власти,

Он осчастливил бы друзей

И спас бы ближних от напасти.

Непонятый народом до сих пор,

Он громко говорит и много пишет.

Бессмысленно вступать с ним в спор —

Он и себя порой не слышит.

 

 

О В.П. Воротникове,

депутате Госдумы РФ

 

Чекист, учёный, депутат,

Ему благоволит палата,

Не счесть полученных наград,

Но вот зарплата маловата.

июнь 2002

 

Метаморфоза В.В. Жириновского

(накануне выборов в Государственную Думу, 2003 г.)

 

Он стал вести себя спокойнее,

Солиднее намного и достойнее,

Стал непохож на лондонских повес,

Ну, в общем, набирает вес.

Услышать можно: он уже не тот.

И рейтинг у него растёт,

Растёт к нему теперь доверие,

Наверное, в него поверили.

В его речах есть новые нюансы,

И вырастают снова шансы

Пятипроцентный перейти порог

И в Думу сесть на новый срок.

декабрь 2002

 

 

К отставке В.Геращенко

 

Он рубль «держал» двумя руками

И не давал ему «упасть».

Его внезапно охватила страсть,

И нет его сегодня с нами.

(Страсть к перемене мест,

А может быть, иная?

Хотелось бы когда-нибудь узнать.)

Но кто сегодня будет рубль «держать»?

Ни ты не ведаешь, ни я не знаю.

март 2002

 

 

Политики и банкиры

(по поводу отставки В. Геращенко)

 

Все помнят: Ельцин влез на танк

И призывал к защите власти,

А дальше всякие пошли напасти

И даже зашатался Центробанк.

И рубль дышал уже на ладан,

И каждый ощутил, с досадой

Что надобно его спасать,

Но знать никто не знал,

Как это делать надо.

Лишь он, преодолев преграды,

Спасти наш новый рубль сумел.

Теперь, увы, он не у дел.

И рубль легонько «зашатало»,

И «удержать» его надежды мало.

И кто-то видел (может быть, по пьянке)

Фигуру новую на танке.

март 2002

 

 

Мини-ода

на восшествие на банковский престол

Сергея Игнатьева

 

Звучит моя «взволнованная лира»

В честь нового российского банкира,

Ему хочу сегодня пожелать

Как можно крепче рубль «держать»!

Давлению властей не поддаваться,

Ошибок меньше совершать,

С врагами нашими сражаться

И, безусловно, побеждать.

Успехов ждёт страна от Вас,

Удачи Вам и в добрый час!

март 2002

 

 

О Р.Г. Абдулатипове,

Председателе Совета Ассамблеи народов России

 

Красив, высок, умён и статен —

У всех и на виду, и на слуху.

Теперь уверенно сказать могу:

Он в Дагестане был бы очень кстати.

 

 

Депутату Госдумы

А. Ш.

 

Всегда в заботах многотрудных,

Всегда энергией кипит,

Угрюм и нелюдим на вид.

А говорит… нуднейший среди нудных.

 

 

О С.Ю. Глазьеве

 

Политик, безусловно, одарённый,

К тому ж талантливый учёный,

Способный истину найти.

Сумеет ли на выборах «пройти»?

 

 

Плач монархиста

 

Не впадайте, я прошу, в прострацию

И не учиняйте здесь скандал,

Только б я понятье «федерация»

Из Закона нашего убрал.

Знаю, новый век уж на дворе,

Но мы будем жить, как деды жили

При ещё не свергнутом царе,

Жили и с соседями дружили.

Было слишком много резолюций,

Слишком много митингов и драк,

Было слишком много революций,

Потому живём мы нынче так.

Не нужна нам больше демократия,

Хватит жить разнузданной толпой.

Никакие не нужны нам партии,

Нужен Бог, и царь, и старый строй.

 

 

Призыв

 

Нам сегодня горестно и стыдно,

И себя приходится винить,

Стала слабость власти очевидна,

Надо ее срочно заменить.

1998

 

 

Политические нувориши

И меж неопытных царим

Безумьем, ужасом и сказками.

К. Бальмонт

 

Для них неведома «политика добра»,

Для них желанья собственные святы,

Они безжалостны, как те солдаты,

Которых увольнять из армии пора.

За то, что все известные пороки

В себе самих умеют защищать,

За то, что алчны и жестоки

И не умеют людям сострадать.

Пришла пора извлечь уроки,

Ошибок прежних чтоб не повторять,

Проштрафившихся «лидеров» убрать

В кратчайшие к тому же сроки.

 

 

О борьбе с бюрократизмом

(Актуальная зарисовка)

Я волком бы выгрыз бюрократизм…

В. Маяковский

 

Он занят тем, что надувает щёки

С утра до вечера и с ночи до утра.

В нём все сосредоточились пороки,

И «выдвигать» его куда-нибудь пора.

Но кто-то, явно недалёкий,

Но захвативший пост высокий,

Ему надёжно не даёт упасть —

Такая вот у нас напасть

Совсем недавно приключилась.

И жаль, что всё так получилось,

И надобно терпеть его,

И невозможно сделать ничего.

Но, может быть, вмешается Степашин

(Я до сих пор поверить не могу —

Он замахнулся на Шойгу,

Аксёненко заставил «отдыхать»,

А Лесин, видя это, что есть мочи

По-быстрому умчался в Сочи).

А этот — мельче во сто крат.

Обыкновенный средний бюрократ

(Таких сегодня просто тьма,

Но из-за них вся эта кутерьма).

В былые годы — коммунист,

А нынче — на руку нечист,

Но всех, как прежде, поучает,

И популярно объясняет,

Что путь наверх всегда тернист.

Но терний он не замечает,

Всегда на сильных уповает.

И в окруженье пляшут подпевалы,

Каких всегда у нас немало.

Им всем давно нужна замена,

Пора ускорить перемены.

Но кто придёт им всем взамен?

Так надо ль ждать грядущих перемен?

2001

 

 

«Демократы»

 

Им всем давно пора понять:

Их власть стране не приглянулась,

Страна её не хочет признавать,

Она от «демократов» отвернулась.

2001

 

 

Новое хобби элиты

(размышления на книжной ярмарке)

 

Я заметил: с некоторых пор,

Все носители высоких званий

(генерал, министр, прокурор)

Проявляют жгучее желанье

Написать нам что-то в назиданье,

Вызвав удивленье или спор.

В их эссе, рассказах, мемуарах

Можно столько нового узнать

О предательстве, доносах, сварах,

Что их трудно будет уважать.

С этим понемногу я свыкаюсь,

Начинаю даже привыкать.

Больше ничему не удивляюсь

И не собираюсь их читать.

сентябрь 2002, ВВЦ.

 

 

Политическая глупость

4 апреля 2002 г. один из депутатов Госдумы

потребовал запретить КПРФ

 

Вчера как некую сенсацию

Поведал миру наш Охотный ряд,

Что новую затеял провокацию

Малоизвестный депутат.

Сначала все не приняли всерьёз,

И кто-то даже хохотал до слёз,

Решив, что «дядя пошутил».

Но «дядя» тот настойчив был:

И не подумал отступать,

И всех заставил обсуждать

(в надежде на большой успех):

Нужна ли нам КПРФ?

И все серьёзно обсуждали,

И даже вновь голосовали,

Решив, что, разумеется, нужна,

Иначе не поймёт страна,

Как можно в демократию играть

И партию большую запрещать?

Но, в общем, нынче есть резон

Поставить глупости заслон.

 

 

День нынешний

 

В огне, все знают, нету броду

И прошлое вернуть нельзя,

И яд неверия ведёт к разброду,

И новые враги — вчерашние друзья.

 

 

Создателям СПС

 

Немцов, Чубайс и Хакамада

И вмиг примкнувший к ним Гайдар

Такая мощная бригада,

Что ей ненадобен пиар.

Её давно в народе знают,

Не любят и не уважают.

Их вечно тянет «за бугор»,

А «заводящий» всех Егор

И в сновиденьях видит заграницу —

Туда бы им переселиться.

(Туда бы их переселить —

Так будет, видимо, точнее.)

И сделать это нужно побыстрее,

Если хотим нормально жить.

 

 

Прогноз на 2003 год

 

Чтобы узнать, что впереди нас ждёт,

Что год овцы нам принесёт,

Зашёл вчера я к опытной гадалке.

Она сказала: «Шансы ваши жалки:

Хотя судить о результатах рано,

Но может быть, уйдёт Касьянов.

В одном, — добавила, — не сомневайся:

Всё будет, как всегда, зависеть от Чубайса».

декабрь 2002

 

 

Раздумья

 

Хочется понять, что происходит,

Просто что-то для себя понять.

Потому что жизнь, увы, проходит

И её бездумно отдавать

На алтарь губительный негоже,

Потому и эта мысль тревожит:

Что же происходит там и тут,

И куда вожди страну ведут?

Стоит что-то изменить, быть может,

Или будет всё одно и то же?

Почему безмолвствует народ?

Или он доволен всем, по сути,

И ему милей Владимир Путин,

И вполне устраивает Дума?

В общем, нужно хорошо подумать,

Чтобы точно для себя решить:

Можно ли теперь достойно жить?

Будем ли мы этой жизни рады

Или вскоре ждут нас баррикады?

 

 

Современный либерал

Г. Я.

 

Чего-то хотелось: не то конституций, не то севрюжины

с хреном, не то кого-нибудь ободрать.

М. Е. Салтыков-Щедрин.

 

Пусть не сразу стало несомненным,

Пусть не сразу каждый осознал:

Конституции, а не севрюги с хреном

Жаждал наш российский либерал

И ее добиться призывал

Каждый божий день самозабвенно.

Получив ее, в большом испуге

Долго он, сердешный, пребывал,

А потом ближайших ободрал,

Быстренько состряпал капитал,

Щедро передал его супруге

И довольный жизнью замолчал.

Отсидевшись как медведь в берлоге,

Книгу написал о днях былых,

О борьбе, о власти, о свободе,

О своих заботах о народе

И опять как будто бы затих.

Нынче новых выборов черед,

Новые опять взыграли страсти,

Либерал опять пошел в народ

И чего-то требует от власти.

Предстоит нам снова встреча с ним.

Чтобы пресса там ни говорила,

Либерал у нас неистребим,

Либерал у нас – большая сила!

 

 

Манифест либералов

(Тезисно, в изложении)

От чего я свободе не рад.

Владимир Соловьев.

 

Никто ни в чём не виноват,

Все устарели идеалы,

Свобода — кредо либерала

И анархист наш кровный брат.

            В морали нам близки: разврат

            И вседозволенность без рамок и предела,

            Нам дисциплина надоела,

            Побольше слов — поменьше дела.

Дела оставим на потом,

Сегодня важно убедиться,

Что можем мы объединиться

В единый «либеральный дом».

Всю государственность — на слом,

Долой порядок и законы,

Ограничения, табу, препоны,

Весь этот старый хлам — долой,

Мы будем жить одной семьёй.

Вождей на время выбирать,

А не понравятся — смещать.

Пусть нас ещё сегодня мало,

Но станет больше во сто крат.

Кто с нами — тот и демократ,

Нам сомневаться не пристало,

Мы побеждаем — спору нет.

Все к нам на праздничный банкет!

Да здравствуют в России либералы!

 

 

Скандал с «ножками Буша»,

или Приятного аппетита!

 

Правительство решило: «ножки Буша»

Народу нашему не надо кушать.

Они вредны пищеваренью.

Но в Штатах это вызвало сомненья.

Буш не одобрил этого решенья:

«Чего бояться русским сальмонеллы,

Пусть запивают водкой смело,

А ножки жарят на кострах,

Раз с электричеством бывают перебои.

И, победив ненужный страх,

Свой аппетит, как минимум, удвоят».

И он решил, что кушать ножки надо.

И мы едим и очень рады.

Сердиться на него негоже,

Не слушаться — себе дороже,

А то на ось нанижет зла —

И все дела.


О М. Швыдком

7 марта 2002 г. на канале «Культура»

в очередной передаче проекта «Культурная

революция», которую вёл Михаил Швыдкой,

доказывалось, что секс —

источник развития культуры.

 

В стране бедлам и синекура —

Дожили мы до жизни до такой,

Что всей российскою культурой

Руководить пытается Швыдкой.

Изображая трепет и старанье,

За новшества во всём стоит горой,

Но главный стимул созиданья

Он видит в жизни половой.

март 2002

 

О М. Швыдком,

творце «культурной революции» на ТВ.

 

Все зрители заметили и сами,

Какой забавный у Швыдкого вид:

Выходит мелкими шажками

И крупно «революцию» творит.

Для молодежи – он экзаменатор,

Для всех других – настырный «провокатор».

Но то, что есть всегда при нем

Меня невольно убеждает:

В нем на экране умирает

Вполне приличный управдом.

И хочется героя убедить,

Что «революцию» пора бы завершить,

И заодно сменить профессию

Или по-быстрому уйти на пенсию.

 

 

Вопрос господину Грефу

 

Спрашиваю Грефа: объясни на милость,

Нам наивным честно объясни:

Ну, какая есть необходимость

Яблоки из Франции везти?

 

 

Большой процент

В. Путин: «Законодательные органы

начинают работать эффективно,

если там не менее 20 процентов женщин».

«АиФ». № 11. 2003. С. 2

 

Все аналитики переживают

Сегодня шоковый момент:

Никто из них не понимает,

Как получил такой процент

Наш уважаемый товарищ Президент?

 

 

Реквием по демократии

Самый опасный момент для плохого режима –

когда он начинает реформироваться.

А. Токвиль

 

«Мы демократией сильны» —

Ещё недавно нам казалось.

Теперь признаться нам осталось,

Что ею мы утомлены,

Она нас вывела из строя,

Её мы отдаём без боя,

Без сожаленья и борьбы.

Теперь мы знаем, что такое

За ней скрывалось столько лет:

Ни денег нет, ни веры нет.

И даже нет того героя,

Который нас куда-то звал,

Потом, отчаявшись, устал

И возжелал себе покоя.

Его старанием лихим

Дорога в никуда открыта,

И мы сегодня вместе с ним

Вновь у разбитого корыта.

И уяснила, наконец, страна:

Нам демократия такая не нужна.

 

 

«Народ безмолвствует»

А.С. Пушкин. Борис Годунов

 

Поныне эта фраза не забыта,

Хотя промчались многие года,

Так было, есть, но будет ли всегда:

Народ безмолвствует, но говорит элита?

 

 

Никто не доказал

 

Казалось, это сделать так не сложно,

Но до сих пор никто не доказал,

Что наше будущее все еще возможно,

А прошлое - померкший идеал,

Никто не смог, никто не доказал...

 

 

Жизнь по Грефу

 

Нам всем сегодня не до смеху,

Мы все теперь живём по Грефу.

И если дальше сможем жить,

Научимся его боготворить.

Научимся хвалить его всем миром

И называть своим кумиром.

Молиться в кирхе, церкви, синагоге,

Пока, конечно, не протянем ноги.

А те, кто всё же уцелеет,

Те очень быстро поумнеют,

Поймут: чтобы нормально жить,

Команду с Грефом нужно заменить.

март 2003г.

 

 

Эпитафия

На смерть депутата С. Юшенкова

 

Всё Федеральное Собрание скорбит:

Вчера на улице Свободы

Избранник нашего народа

Свободно кем-то был убит.

18 марта 2003

 

 

Несостоявшийся союз

Из сообщений прессы

                                                                      

Что за конфуз, почти позор!

Стал СПС другим обузой:

И «Яблоко» с недавних пор

С ним отказалось от союза.

январь 2003

 

 

Даёшь консолидацию!

Комментарий к Посланию Президента Федеральному

Собранию 16 мая 2003 г.

 

Хоть дел у всех невпроворот

И много разных поручений,

Но политический бомонд

Ждал президентских откровений

Весь быстро пролетевший год.

И этот светлый день настал,

И президент пред полным залом

Открыто, с поднятым забралом

Почти что целый час вещал.

Все ощутили — главная новация:

Стране нужна консолидация

Всех средств и всех наличных сил.

Так президент для нас решил.

Да, ожиданья были не напрасны,

С ним сразу стали все согласны,

Засомневался лишь Зюганов,

Решив, что соглашаться рано.

Зато другие проявили рвенье

И поддержали с наслажденьем.

Поняв, что «так для дела надо»,

Всё поддержала Хакамада,

И Жириновский, и Райков,

Церковники, и Селезнёв,

И, разумеется, Миронов,

И все товарищи в погонах.

А что народ? Чего он ждал?

Народ безмолвствует. Народ устал

От кабинетных словопрений,

Указов и постановлений,

От лозунгов, призывов, обещаний,

От съездов и от профсобраний,

Ему поток словесный надоел,

Он ждёт реальных, честных дел,

А не пустых и громких слов.

Дела он поддержать готов.

Для блага собственной страны

Дела достойные нужны!

На этой почве, без сомненья,

Возможным станет единенье

И лучших сил мобилизация,

И полная консолидация.

И радостный придёт момент —

Её объявит Президент!

 

 

Нужна палка?

 

Живём ни шатко и ни валко,

И долго так придётся жить.

А может, всё же лучше палку

Как мощный стимул применить?

 

 

Майонезный терроризм

(Случай с А. Вешняковым)

 

В него стреляли, но не из обреза.

Он выстоял и ходит молодцом,

Но лёгкий запах майонеза

Принёс он нынче в Избирком.

сентябрь 2003 г.

 

 

Перестановки

 

Я этой вестью огорошен,

Хотя её, признаться, ждал.

В Кремле опять «большой аврал»:

Ушёл от Путина Волошин.

Но свято место пусто не бывает:

Медведев поздравленья принимает.

октябрь 2003

 

 

Пора угомониться

(В связи с инцидентом в

Керченском проливе в октябре 2003 г.)

 

От некогда великого Союза

Остался жалкий остров Тузла.

На нём солдаты с Кучмой во главе,[1]

Готовые к нешуточной борьбе

(пусть даже за чужие рубежи),

Но грозные поставили «ежи»

И рядом корабли и пушки,

И даже минные ловушки.

Что дальше будем делать, братцы?

Вдруг дружба будет «обостряться»

И вся украинская рать

Пойдёт за Тузлу воевать?

Неужто это всё случится?

Пришла пора угомониться

И пылких обуздать вождей,

И честных не смешить людей.

Чтоб не пришла в ваш дом беда,

Займитесь делом, господа!

 

 

Чья возьмёт?

(К аресту М. Ходорковского, октябрь 2003 г.)

 

Мир на сенсации, как прежде, падок,

Не знал такого с давних пор:

Вдруг навести в стране порядок

Решил наш Главный прокурор.

И всполошился мир честной:

Неужто это всех коснётся,

И что ему вообще неймётся,

Какой-то, право, он чудной!

Ну, жил бы так, как все живут,

Жил, никого не задевая,

Тихонько брал, как все берут,

Без шума и не уставая.

А он, подняв в пылу забрало,

Решил, что вовсе не пристало

Ему, как всем, спокойно жить

И, ну, пошёл вокруг крушить,

Вселяя в души грешных страх.

И первым под руку попался,

Хотя совсем не испугался,

Наш самый главный олигарх.

И в удивлении застыл народ,

Гадая, чья теперь возьмёт,

Кто победит в борьбе неправой,

Какой нас нынче ждёт финал,

Кто будет со щитом и славой:

Закон иль снова криминал?

 

 

«Момент истины» и около

 

В «Моменте истины» на всю страну

Борис Абрамыч Березовский

Вдруг Президенту объявил войну.

Из Тишины Матросской Ходорковский

Готов его, как видно, поддержать.

И вся олигархическая рать

От смелости такой пришла в движенье

И вопрошает в трепетном волненье:

«Неужто, правда, быть войне?»

Но как всегда, напористо и броско

В полемику вмешался Жириновский

И так, что было слышно всей стране,

Он сформулировал ответ им точный:

«Шумите, господа, не очень!

Есть ещё камеры в Матросской Тишине!»

Тут лидер правых, чуть не плача,

Потребовал: «Закройте передачу,

А то случится так (неровен час) —

Проголосуют массы не за нас!..»

Да, интересный наступил момент.

Услышать бы, что скажет Президент!

2 ноября 2003

 

 

Демократы и Союзное государство

России и Белоруссии

 

О Родине шумят, впадая в раж,

Но Родина для них всегда обуза.

А то, что делают они с Союзом,

Вполне подходит к слову «саботаж».

 

 

«Яйцо демократии»

«Как только Касьянов подошёл к урне для голосования

и начал картинно опускать в неё свои бюллетени,

неожиданно из толпы выскочила женщина средних лет

и кинула в премьера яйцом... “Яйцо демократии”

полетело в ухо Касьянову» (Е. Зверева, «МК», 8 декабря 2003г.)

 

Никто не мог вообразить

До этого печального момента,

Что столь весомым аргументом

На выборах и яйца могут быть,

Пока от женщины-смутьяна

Не пострадал премьер Касьянов.

Не юная, но не старуха,

Ему яйцом влепила в ухо,

Но выдержки явил пример

Высокомерный наш премьер.

Стряхнув яйцо, потёкшее с костюма,

Без возгласов, проклятий, шума,

Взглянув на журналистов братию,

Сказал, что «это тоже демократия».

И, лёгкий всем отдав поклон,

Прошествовал к машине он.

И вновь задумалась страна:

Кому такая «демократия» нужна?

[1]              Г. Л. Кучма – в это время – президент Украины. Прервав свой визит в Бразилию, прилетел на остров Тузла проверять готовность украинских войск к боевым действиям. (Из сообщений газет и лелевидения).


На съезде победителей

(Заметки постороннего)

 

С трибуны съезда говорил Грызлов

О том, что полюбил народ единороссов,

Что в этом больше нет вопросов

И каждый это доказать готов, —

Так говорил Борис Грызлов.

Чтоб выразить любовь, не знавшую границ,

К единороссам и Грызлову,

Вооружившись дюжиной яиц,

Рванулся вдруг нацбол бритоголовый.

Охраны разорвав кольцо,

В оратора он запустил яйцо,

Но поспешил и промахнулся.

Грызлов ехидно улыбнулся

И продолжал спокойно говорить,

И демократию, и Путина хвалить.

Его поддерживал единодушно зал.

А журналист из городской газеты

Спокойно наблюдавший сцену эту,

Себе в блокнот бесстрастно записал:

«Любовь к единороссам под вопросом».

И, к съезду потеряв внезапно интерес,

Из «зала победителей» исчез,

Но, сохраняя преданность газете,

О всём увиденном дописывал в буфете.

24 декабря 2003, ГЦКЗ «Россия»

На съезде побеждённых

На съезде СПС, 24.01.04

 

В политике утратив вес,

На съезд «недавно побеждённых»,

Упрямых и неугомонных,

Собрался нынче СПС.

И все увидели — согласья снова нет,

На роли первые выходит Комитет[1]

И во главе уже другая пара:

С Немцовым рядом сел Каспаров,

И за грядущие четыре года

Они решили объявить народу,

Проигнорировав его серьёзный нрав,

Что он как будто бы неправ,

Что «правых» нечего бояться,

За «правых» следует держаться,

А не витать так долго в облаках.

Раз «правый» — значит при деньгах,

А деньги нынче всем нужны,

И польза будет для страны,

Об этом забывать не надо,

Коль станет президентом Хакамада,

Так, мол, история сегодня повелела…

«Кто не согласен — пусть уходит к левым!» —

Суммировал Немцов с особым жаром

И поддержал его Каспаров.

И, окрылённые надеждой,

Собой довольные, как прежде,

Они решили двинуться в народ.

Посмотрим, чем закончится поход.

 

 

В. А. Никонов

Президент Фонда «Политика»

 

В политике он съел собаку,

Пиара тонкости познал сполна,

Прекрасно знает, как живёт страна

И не испытывает страха,

Но все-таки не лезет в драку,

Не те пока для драки времена.

 

 

С. И.

 

Министр, от напряжения краснея,

Изрек на весь вселенский мир:

«Мы не позволим сесть себе на шею!»

И застегнул поношенный мундир.

Весеннее обновление

 

 

Отставка

 

Вновь президент явил пример

Своей решимости бесповоротной:

Касьянов больше не премьер,

Касьянов нынче безработный.

февраль 2004г.

 

 

Хроника событий

 

Вот и у нас настал момент,

И снова заиграли страсти,

И обновились снова власти:

Администрация, премьер и президент.

И я хочу напомнить вам,

Как проходило все по дням.

 

 

Госдума, 2 марта 2004г.

 

Любители бесплодных споров

Застыли на один манер:

Идет Фрадков по думским коридорам-

Наш без пяти минут премьер.

 

 

Госдума, 5 марта 2004г.

 

Кто рад безмерно, кто-то тужит,

А кто-то говорит с тоской:

Могло бы быть намного хуже,

Хоть малый с виду не герой,

Но говорят, что с головой,

Даст Бог, Отечеству послужит.

А кто-то знающий сказал,

Что вроде бы не либерал

И может твердо управлять,

Ну, как его не поддержать,

Конечно, главный аргумент –

Его приметил Президент

И кто ж того не понимает,

Что дважды он не предлагает.

И отпуская тормоза

Все дружно голосуют «ЗА»,

Принципиальности явив пример-

И новый есть у нас премьер.

 

 

9 марта 2004г. (наконец-то)

 

Бывают и в политике большой

Вполне разумные решенья:

Вчера отправлен на покой

Министр и шоумен Швыдкой

И все вздохнули с облегченьем.

 

 

14 марта 2004г.

 

Ушли тревоги и волненья

И радостный настал момент:

Вновь принимает поздравленья

Наш новый старый президент.

 

 

25 марта 2004г.

 

Администрация, скажу всем без подвоха,

Сегодня выглядит неплохо.

Ее по-новому построил президент

Решительно, в один момент.

Все изменилось не для виду:

Она напоминает пирамиду,

Где наверху по-офицерски прямо

Стоят: Медведев и два зама

А дальше ставят хаосу заслоны,

Чиновников большие батальоны,

Вся президентская проверенная рать,

Готовая в сражениях побеждать.

И мы, пока не началась потеха,

Желаем им на всех фронтах успеха!

 

 

Диссиденты

 

В поступках – очень не надежны,

Необязательны, скудны,

Частенько даже не умны

И обязательно безбожны.

Ну, что им до моей страны?

Они без Родины возможны

И Родине, конечно, не нужны.

Шумят как после лекции студенты

И рьяно критикуют президента

Вы угадали, кто они?

Да, угадали – диссиденты!

 

 

 

 

Наказ депутатам

Как от ненужного знакомства

Иль пьяной болтовни друзей

Устали все от пустозвонства

И изнуряющих речей,

От всех неведавших сомнений

Громкоголосых словопрений.

Так хочется в сердцах сказать,

Сказать о том, что наболело:

Поменьше надо бы болтать,

Побольше надо делать дело!

 

 

Нужна определенность

(призыв «единороссов»)

 

Всем ответить нынче надо:

Быть в системе или рядом,

Верить в то, что стоит веры

Или веру отвергать.

Ну, а нашим лицемерам

Нужно напрямик сказать:

«Как и в чем тут не крути –

С вами нам не по пути».

Лишь единою командой

Можно до вершин дойти.

Нам нужна определенность,

Воля, сила, непреклонность,

Чтобы в битвах победить -

Всем в единстве нужно быть,

Нужен мир, а не война.

Родина у нас одна

(Это хорошо известно)

И служить ей нужно честно,

В этом нет для нас вопросов.

Слава нам – «единороссам»!

 

 

«Укорот»

 

Доказывать ни вам, ни мне не надо,

Что превращают юных в стадо,

Для этого во все тяжкие

Пускаются коварные шведкие,

Они, борясь как будто за свободу,

Пороки всяческие вводят в моду,

Им безразличен собственный народ.

Пора бы дать им «укорот».

 

 

О правительстве

 

Правительство у нас ужасно одиноко

И это просто объяснить,

Не знаю, стоит ли менять его до срока

Но в срок, конечно, надо заменить.

февраль 2005 г.

 

 

Игроки

 

Подчинены порочному стандарту

Всей новой жизни господа,

Готовые поставить все на карту,

Во власти жадного азарта,

Все что нажито без труда,

Такие нынче господа:

Не лидеры и не вожди

И доброго от них не жди.

На авантюры всякие легки,

Сказать короче – игроки.

 

 

Комитет 2008

 

Познав провал и поражение,

Они в огромном возбуждении

Тот час создали комитет,

Собрав таких же оголтелых,

Крикливых, дерзких, неумелых

В надежде жизнь свою продлить

И в Думу снова проскочить,

Дождавшись нужного момента

Из правых выбрать Президента.

Доходит дело до кандидатур.

Их главный весельчак и балагур

Уверенно сказал: друзья!

Пусть Президентом буду я.

Его не все, но поддержать готовы

И он воспряв из пепла снова

Надменный принимает вид,

Всем новые посты сулит.

Былая спесь к нему вернулась,

Но одного не хочет он понять:

Успехов правым не видать

Страна от них брезгливо отвернулась.

 

 

Крикливые

 

Вспоминать о них бывает жутко,

Но порой нельзя не вспоминать,

Баловней «коротких промежутков»

Люди начинают забывать.

Но они нет-нет и возникают

            И с азартом свергнутых вождей

О себе другим напоминают,

            Вновь народу что-то обещают,

            Чтобы тут же позабыть скорей.

Ясно, что они теряют вес,

Обретут его теперь едва ли,

Вы, конечно, быстро их узнали:

Лидеров крикливых СПС.

декабрь 2003 года

 

 

Сергей Лавров

 

Быть может, у меня со зреньем плоховато,

А может, показалось в этот раз,

Но выглядел уныло виноватым

Лавров, целуя Кондолизу Райс.

октябрь 2005.

 

 

Правые

 

Они демократично кукарекали,

Не думая о том, наступит ли рассвет,

Теперь их на Олимпе нет,

Куда-то, говорят, уехали,

Конечно, это не беда,

Но хорошо бы навсегда.

 

 

Риторический вопрос

Б.Грызлову, Г. Зюганову,

В. Жириновскому и пр.

                

Вступая с лидерами в спор,

Я утверждаю: наша жизнь трагична,

Для нас уже давно привычны

Войны, революции, разор,

Катастрофы, кораблекрушенья

До каких все это будет пор?

У людей терпенье на исходе,

Недовольство копится в народе

И все меньше веры у людей,

Может, время заменить вождей?

декабрь 2003

 

 

Пример Петра Великого

 

Он как-то приближенным заявил,

История об этом точно знает,

Что «небывалое бывает»,

Чем их изрядно удивил.

Не в том вопрос, чтоб вспоминать,

А в том, чтоб нынче доказать,

Что можно покорять высоты,

Когда есть спорая работа,

И точно выверенный план,

И во главе толковый капитан,

Который путь надежный знает

И твердо по нему ведет

Наш очень не простой народ,

Что капитану доверяет.

И это кредо осознать пора

И мудрости учиться у Петра,

А не у нынешних крикливых проходимцев

И не у сереньких мздоимцев,

Что нагло забрались наверх,

Тогда и к нам придет успех.

И чтоб поверить, что успех придет,

Принять у всех, кто наверху, зачет.

И тех, кто не сумел Петра понять

С работы управленческой убрать!

[1]              Речь идет о созданном руководством СПС Комитете «2008: свободный выбор».


Признание аксакала

 

Я говорю друзья и братья вам:

Бессмертны бюрократия и мафия,

Они самоуверенно-помпезны,

Бороться с ними бесполезно

Я, как и вы, вполне не трус,

Но с ними больше не борюсь,

Все потому, друзья и братья, -

Что это бесполезное занятье.

 

 

М.Ш.

 

Есть кое-что в его кармане,

Он смотрится порой как генерал,

Хотя по существу – кассир в районной бане,

Как никогда поэт о нем сказал.

 

 

Злость

 

Нам олигархи словно в горле кость,

Я говорю без всяких сантиментов,

В народе нашем закипает злость

На Думу, на Совфед, на Президента.

Такого беспредела не бывало,

Мы снова движемся к развалу,

Так больше невозможно жить –

Пора бы власть употребить.

И обуздать крикливых демократов,

Из ненавистной всем колоны пятой.

Понять мы не хотим никак,

Что только все собрав в кулак,

Мы можем победить в борьбе

И выстоять в своей судьбе,

А мы надеемся все время на «авось».

И с новой силой закипает злость

И хочется, чтоб каждый осознал,

Какой возможен горестный финал.

 

 

Свобода слова

У власти и народа нет общего языка

Лев Пирогов

 

Друзей я спрашиваю снова,

Мне хочется сегодня уяснить:

Какая может быть свобода слова,

Коль не о чем с верхами говорить?

 

 

Печать

 

Как работает нынче печать,

Когда все так вокруг быстротечно?

Факты – главное – ярко подать,

Если нет их – их можно создать,

А потом убедить, что они безупречны.

Так работает нынче печать?

 

 

Судьба нефтедолларов

 

Как с нефтедолларами быть?

Задачу эту не осилить с ходу:

Держать в казне или отдать народу?

Ни Кудрину, ни Грефу, ни Фрадкову

Ее сегодня не решить.

            Им нынче стоит подсобить,

            Забота общая, забота наша.

Но почему молчит Степашин?

Ему пора активней быть

И аудитов (ревизоров) к работе этой подключить.

Но если даже им нет веры –

Решают пусть пенсионеры,

У них, сомнений в этом нет,

Найдется правильный ответ.

ноябрь 2004

Оранжевые революционеры

 

Пишу с тревогой эти строчки

И есть для этого причины:

Политики, бездарные как бочки,

В которых завозили апельсины,

Пытаются рассорить Украину.

И с горечью признать придется –

Им ныне это удается.

ноябрь 2004

 

 

«Перспектива»

 

Нам всем сегодня расслабляться рано,

Быть должен бдительным народ,

Иначе «девушка с Майдана»

В авоське, сумке, чемоданах

Нам революцию цветную завезет.

декабрь 2004

 

 

Экспортерам «оранжевой революции»

 

Не надо никому питать иллюзий,

Тем паче биться головой об стенку:

В России кончились лимиты революций,

Тем более, с оранжевым оттенком.

Кто к этой мысли не пришел,

Грозя России глупой акцией,

И ударяясь в провокации,

Тому поможет Интерпол.

И к черту дамскую субтильность,

Она и украинцам не нужна,

Как не нужна разруха и война

И политическая явная дебильность.

Нам всем нужны достаток и стабильность.

Без громких слов и всякой спешки,

Всегда готовый оказать поддержку,

Поможет Украине русский друг

Преодолеть «оранжевый недуг».

декабрь 2004

 

 

Политические пигмеи

 

Видеть и слышать их тошно,

Предков своих не жалея,

Вытравить память о прошлом

Пробуют нынче пигмеи.

ноябрь 2004

 

«Агитатор»

 

Слова его похожи на браваду

Или на очень дерзкий клич:

«Законы исполнять не надо,

А надо смысл реформ постичь!»

Он одержимо призывает

Другие ценности найти,

Идти по новому пути,

Ведущему нас грешных к раю,

Его напутствиям внимая,

Народ в раздумье прибывает,

В душе у каждого раздрай:

Неужто правда снова в рай,

Неужто кто-то нас там ждет?

В недоумении народ

О происшедшем размышляет,

А он, увы, не устает -

И призывает, призывает, призывает...

 

 

Перспектива

 

Тяжелые для нас настали будни

И если будет продолжаться так,

То будет возрастать бардак

Пока у власти Греф и Кудрин.

2004

 

 

2005 год

 

Твердят в Правительстве, что мы живем неплохо,

Но что ни день – то катастрофа,

Аварии, пожары, криминал,

В политике – очередной провал,

За лидеров порой неловко:

Пикеты, митинг, забастовка,

Решений глупых множатся примеры, -

Ограблены опять пенсионеры.

В мороз они идут на демонстрацию –

Им вместо льгот ввели монетизацию,

Военных не пустили на собрание –

ОМОН поставили у здания,

Для пожилых - опять мытарства, -

Исчезли льготные лекарства,

Тарифы ЖКХа растут,

Богатых защищает суд,

Чиновники как брали, так берут,

Интриги хитрые плетут,

Для них законы не указ

Они в упор не видят нас,

Им посетителей не жалко:

Работают не шатко и не валко,

Но небо вам покажется в овчину,

Когда за вас возьмется медицина.

Забыв о клятвах Гиппократа,

Способны нынче эскулапы

Коль денег у больного нет,

На тот его отправить свет,

Открыто предложив: вы жить хотите?

Тогда за все, любезные, платите,

А если нечем заплатить –

Вы в этом мире не достойны жить.

Такие нынче утвердились нормы,

В них воплотились новые реформы

И люди быстро поумнели:

Неужто сами этого хотели?

И задают себе вопросы:

Нужны ли нам «единоросы»,

Или мы снова сплоховали,

Когда за них голосовали.

И как всегда с огромным опозданьем

Приходит все же пониманье,

Что если либералов не унять,

То революции, увы, не миновать!

февраль 2005  

 

 

Весеннее обострение у М. Горбачева

1 марта Горбачев – фонд презентовал

аналитический доклад, посвященный

20-летию перестройки.

См. НГ, 2 марта, 2005г.

 

Он так о народе теперь говорит:

«Послушная клака в театре элит»,

Без смысла большого, но резво и бойко,

Хулу расточает «отец перестройки».

В словесных боях он настойчив и смел

И слушать его для старушек услада,

Но так до сих пор осознать не сумел,

Что всем россиянам (и левым и правым)

Смертельно, до чертиков он надоел.

 

 

О М. Горбачёве

…Кто жаждал быть,

Но стать ничем не смог.

Максимилиан Волошин

 

Ну, что сказать про Горбачёва,

Кто он такой и в чём его секрет?

В нём ни хорошего не видно, ни плохого,

По убежденью он — брюнет.

   Он никогда и ни во что не верил.

   И жизнь страны не понимал,

   Хитрил, двурушничал и лицемерил,

   И наши интересы предавал.

Коллегам врал напропалую,

И нынче с упоеньем врет,

Он развалил страну большую

И обманул доверчивый народ.

   И мы, и Бог его осудим,

   Потомки наши проклянут,

   И справедливым будет суд:

   Прощён он никогда не будет.

 

 

О М.Горбачёве

 

Его, как прежде, тяжело понять,

Но он, как прежде, суетится,

Всё что-то хочет «углублять»,

Отвергнутых страной объединять,

Пора б ему угомониться.

 

 

Ещё о М.С. Горбачёве

Рожденный быть кассиром

в тихой бане.

Саша Черный

 

Похоже, он сумел угомониться,

И это вовсе не «прикол»:

Он занялся рекламой пиццы

И, наконец, себя нашёл.

 

 

Накануне визита

Ю.Тимошенко в Москву

 

Пройдя через растерянность и страх

Она теперь спокойна и любезна,

Всех убедила: жизнь на площадях

Бывает для политиков полезна.

Она меняется день ото дня,

В ее глазах веселая наивность,

Такое впечатленье у меня,

Что завтра обретет она невинность.

И всем вокруг признать придется,

Что многого она добьется

И вся газпромовская рать

Пред ней не сможет устоять.

Ее оценит собственный народ,

Не только в Раде и Совмине,

Когда по «незалежной» Украине

Бесплатно газ российский потечет.

апрель 2005

 

 

Разговор с приятелем

 

Опять возник большой скандал,

И ты в сомнении – признайся –

Как покушались на Чубайса,

Что он вообще не пострадал?

Охрана тоже уцелела,

Она вела себя умело:

Стреляла в близлежащий лес,

Но диверсант, увы, исчез,

Как повелось в лихие времена,

И потрясенная страна

Пытается понять, что происходит,

Но как и ты ответа не находит.

Я тоже за событием слежу

И объяснения ему не нахожу.

И затихает поднятый скандал,

И кто-то давича сказал:

«Все завершилось, слава Богу!» –

Мы пережили ложную тревогу

И под Чубайсом пьедестал

Теперь еще прочнее стал.

А к покушеньям нам не привыкать

И новых, видимо, не долго ждать.

май 2005

 

 

Наш подход

 

Речь не о том, чтоб нам конфликтовать

С американцами, французами, германцами

И всякими иными иностранцами,

А речь о том, чтоб миру дать понять

(И чтобы стало всем известно),

Что мы поставим всякого на место,

Кто нас не будет уважать;

Что с нами следует считаться

(Не обязательно бояться),

Но интересы наши понимать.

И мы готовы всякого принять,

Кто к нам идет с открытою душою,

И принимаем с хлебом, с солью

И окружаем дружбой и любовью

И хочется, чтоб было так всегда.

Подход наш ясен, господа?

 

 

О В.В. Путине

 

В политике достиг вершин

И уважения достоин,

Он, безусловно, честный воин,

Но в поле «рубится» один.

май 2005

 

 

Резерв «демократов»

 

Слегка помятый и не бритый,

С лицом округлым, в меру сытым,

С утра стремится в магазин,

Чтоб первым быть в отделе вин.

Опохмелившись принародно,

Он вдохновенно и свободно

Часами может говорить

Как славно нынче стало жить;

А если выпить не удастся

К нему не стоит подходить,

Он может запросто подраться

И также просто нагрубить,

На всех, кто рядом наорать

И власть во всю критиковать,

Критиковать со знаньем дела,

И основательно и смело,

Шуметь, что прессу зажимают,

Что нынче не зато сажают,

Что правды нет нигде, ни в чем,

Что разложился Белый Дом,

Что взяточники все и казнокрады,

Что всех призвать к ответу надо,

Что есть один надежный путь:

Опять идти на баррикады

И снова Ельцина вернуть,

Что он служить ему готов,

Что не туда ведет Фрадков,

Что всю чиновничию рать

Пора по-быстрому менять

И дальше складно и красиво

Он будет просвещать народ,

Пока ему бутылку пива

Идейный друг не поднесет.

На это глядя с умиленьем

Приходишь снова к убежденью,

К наивной вере, как когда-то,

Резервы есть у демократов!

 

 

Правящий класс

 

Новый правящий класс –

Это те, кто сегодня у власти,

Это те, кто как будто радеют за нас,

А приносят все больше лихие напасти,

Новый, жадный, ворующий класс.

май 2005

 

«Валенки»

 

Взглянув на депутатов строже,

Есть основанья утверждать:

Они на валенки похожи,

Где левый и где правый не понять.

 

 

Воителям за «правду»

 

Победу нашу пробуют отнять

За «правду» шумные воители,

Но на защиту победителей

Встает патриотическая рать.

Встает против циничного обмана

Предавших память дедов и отцов,

За имя честное военных ветеранов,

За красных командиров и бойцов.

На памятниках и на обелисках

Начертаны давно их имена,

Им всем сегодня кланяется низко

Вся наша благодарная страна.

А тем, кто на аптекарских весах

Победу нашу пробует измерить,

Тем, кто сегодня ни во что не верит

И перед армией испытывает страх,

Мы заявляем: господа,

Пока не посетила вас беда,

Вы по-хорошему уймитесь,

Куда-нибудь в офшоры удалитесь,

А мы без вас сумеем осознать

Свершения отцов и дедов,

И за великую победу

Спасибо им великое сказать!

май 2005

 

 

Погружение во тьму

(сетования)

 

Не думали, не видели, не слышали.

Надеялись что-то как-то пронесет,

Что может даже повезет

И уповали на Всевышнего,

Увы, не повезло, не пронесло

И как всегда не повезло:

Не понимая почему,

Мы погрузились вдруг во тьму,

Всем сразу стало не до смеха:

Чубайса происки, проделки Грефа

Или Фрадкова с Кудриным просчеты,

Чиновников бездарная работа.

Чем объяснить нежданные напасти?

Но объясняй, не объясняй,

Считай убытки или не считай,

Но те же «лидеры» опять у власти,

Они «невинны» и «чисты»

И сохранили прежние посты.

На долго или нет не зная,

А мы опять на Бога уповаем,

На то, что на сей раз Всевышний

Нас, грешных, все-таки услышит

И вместо Грефа, Кудрина, Фрадкова

Пошлет во власть кого-нибудь другого,

Кто думать о народе станет,

Кто не продаст и не обманет,

Кто для страны свернуть способен горы

И капиталы не отдаст в оффшоры,

И не утопит дело в болтовне,

Наверно, все-таки такие есть в стране.

май 2005

 

 

Порядок по Жириновскому

Давайте общак сделаем, как у криминалитета.

Здесь пускай хотя бы будут деньги,

не будет привязки к Западу.

В. Жириновский

См. «АиФ» № 33, 2005 г, стр.2

 

Не будет к Западу привязки.

И от Америки не будем ждать подсказки,

И одолеем нынешний бардак,

Когда сумеем сделать так,

Как воры делают на зоне:

«Конкретный» создадим общак,

Над ним поставим спикера в законе

Деньжата общие хранить и умножать.

И даже если он на деньги падок,

Сумеет жесткий навести порядок.

Вполне демократично и без шума

Ему поможет в этом Дума,

Которой он служил и служит,

Надежно чистоту ее храня,

Но есть вопрос крамольный у меня:

«Кому в стране такой порядок нужен?»


Что правит миром?

Большие батальоны всегда правы.

Наполеон

 

«Всегда правы большие батальоны», -

Давным-давно изрек Наполеон.

Им не страшны препоны и заслоны,

Им ветхие претят законы,

Они свободно низвергают троны.

И вместо старых признанных вождей,

Князей, баронов, королей,

Своих готовы посадить людей

И навязать свои законы.

На то они большие батальоны

И небольших всегда сильней.

Нам с вами незачем лукавить

И честно мы должны признать:

Есть основанья утверждать,

Что и сегодня сила правит,

А не мораль и не закон,

А это значит – прав Наполеон.

 

 

Исключение

 

Наш русский классик написал однажды,

Пытаясь просветить народ,

Что в каждом якобы живет

И подчеркнул при этом « в каждом»,

Принц Гамлет или Дон Кихот.

Я согласиться с этим был готов,

Но вдруг узрел по «ящику» ковбоя,

Бредущего как-будто с перепоя

С новейшей бомбою в руках,

Внушая всем, кто рядом, страх.

Он, обращаясь к своему народу,

Призвал бороться за свободу,

Уничтожая не жалея сил,

Всех, кто сутра ему не мил.

Я понял: он не Дон Кихот

И, разумеется, не Гамлет.

До них он просто не дотянет.

А говоря без лишних слов,

Но с осознанием канонов,

Он точной копии Ноздрев,

С «демократическим» уклоном.

Был классик прав. В том нет сомненья,

Но есть, как видно, исключенья.

 

 

Кадровая кадриль

 

Вновь наверху перестановки,

Перемещенья, рокировки,

Понятные не всем при том,

Гудит как улий Белый Дом

И все в тревогах и заботах,

И давеча заметил кто-то,

Кто знает ситуацию не плохо

И все умеет просчитать,

Что в Белом Доме, между прочим,

(Он этим очень озабочен),

Вновь стульев стало не хватать,

Что замам стало тесновато,

Их стало трое, как когда-то,

Что беспокоится Фрадков,

Что стал сильнее Иванов,

Медведев, делая карьеру,

Весьма приблизился к премьеру,

И коль его не тормозить,

Премьера может заменить.

Ну, вообщем, началась потеха,

И наверху всем не до смеха.

И каждый думает с досадой:

Кто завтра выпадет в осадок?

И знает каждый, что ни говори,

Но главная интрига впереди.

октябрь 2005

 

 

Наказ Общественной палате

 

С вождями нашими за веком не угнаться,

Все это нами понято давно,

Но коль других нам не дано,

То с нынешними надо уживаться

И, по возможности, на них влиять:

Подсказывать, умело поправлять,

Чтобы однажды с носом не остаться,

Или нечайно в пропасть не упасть,

Всецело понадеявшись на власть.

 

 

Совет Думе

 

Пусть нам веселье не заказано,

Но в нем какая-то есть ложь.

Жизнь – это будни, а не праздники,

От них быстрее устаешь.

И посмотрев на вещи строго,

Скажу, что их сегодня много.

Жизнь наша чересчур сурова,

А Дума все штампует новые.

Пора бы мудрость проявить

И их число подсократить.

октябрь 2005

 

 

Нравственность вождей

 

Спрашивают люди повсеместно,

Уяснить пытаясь поточней,

(Так им это стало интересно),

Что такое «нравственность вождей»?

Очень любопытствуют в народе,

Существует ли она в природе

Или это миф для дураков?

Отвечаю всем без лишних слов,

Раз уж так сегодня наболело:

Нравственным назваться может тот,

У кого на первом месте дело,

Родина своя и свой народ.

Много ли у нас таких достойных,

Честных, верных, стойких, беспокойных?

Мне лукавить, право, не пристало:

Есть, но к сожаленью, очень мало,

Потому невесело поэту,

Что на них большой надежды нету,

Нам же всем, страну свою любя,

Уповать придется на себя.

 

 

Основа

 

Что толку от дискуссий и собраний,

От громких политических затей?

В основе всех поступков и деяний

Лежат желания людей!

 

 

Совет молодому политику

 

Нельзя упорствовать в просчетах,

Ошибся – признавай и исправляй,

Не жди, чтоб это сделал кто-то,

И на «авось» не уповай.

Твоя страна, твоя забота,

Твой ад и рай.

 

 

Бардак

Какая разница в понятиях: бордель и бардак?

Бордель – это учреждение, бардак – система.

Старый анекдот.

 

Я возвращаюсь снова к этой теме,

Мне не расстаться с ней никак.

Привыкли мы к своей системе

С названьем: фирменный бардак.

Наш опыт вдумчиво итожа,

Я говорю: мы с сжились с ним

И одолеть его не можем,

А может быть, и не хотим.

Традиции у нас крепки

И остается нам признаться,

Что всем реформам вопреки

Все будет так же продолжаться.

Попытка что-то изменить

Уже надежд не вызывает

И каждый нынче твердо знает:

Как жили, так и будем жить.

 

 

Праздник примирения

 

Как это может все случиться,

Как может все произойти,

Кто с кем сумеет примириться,

В одну семью объединиться

И в ногу слаженно идти?

Чубайс с Зюгановым, Устинов с Ходорковским,

Анпилов с Кудриным, Бабурин с Жириновским,

Касьянова обнимает Иванов,

Обнимает Патрушев (бесстрастно) Хакамаду,

Каспаров Карпова и, если будет надо,

К ним радостно примкнет Немцов.

Поняв, что он ещё не старый,

Прильнет Панфилова к Гайдару,

И, залечив под осень раны,

Зурабова возлюбят ветераны.

Открыто на виду у всех

Шандыбина обнимет Греф,

К отставке внутренне готов

Обнимет заместителей Фрадков.

И с виду грозный и суровый

Обнимет Нургалиев Пугачеву,

Раввин священника возьмет в объятья

И дальше, как родные братья,

Одной дорогою пойдут

И муфтия с собой возьмут.

Воров простит присяжных суд

И, присмирев, из стран заморских

Приедет к Чайке Березовский.

Забыв о дедовщине и скандалах

Солдат обнимут генералы,

Без отвращения и шуток

Монахини обнимут проституток.

И затмевая всех умельцев

Под нежный, праздничный напев,

От напряженья протрезвев,

С Плисецкою станцует Ельцин.

Решительно, без лишних слов

Вернется к коммунистам Горбачев,

Став и гуманней и добрей,

Возлюбит Вексельберг бомжей,

О каждом думая бомже,

Раздаст им яйца Фаберже.

И Абрамович с чукчами впридачу,

Народное единство обозначит,

И богачи и бедный класс

Впадут в лирический экстаз.

И во главе счастливейших людей,

Единых в социальной сути,

Как прежде всех вождей милей,

Задержится надолго Путин.

Теперь всем ясно, без сомненья,

Что значит праздник примиренья!

4 ноября 2006


А. Фурсенко,

реформатор науки и защитник

буквы «Ё» в алфавите

 

Пытаясь кредо навязать своё,

По телевиденью и в прессе выступает

И у людей желанье возникает

Ответить что-нибудь ему на букву «ё».

 

 

Зурабов и Кº

 

От этой братии простые люди стонут

И каждый ныне хочет знать ответ:

«Ну, почему зурабовы не тонут,

И почему на них управы нет?»

ноябрь 2006

 

 

Загадки М. Фрадкова.

На заседании Правительства 14. 12. 06 обсуждался вопрос о

создании Банка развития. М. Фрадков в частности сказал, что

создаст новое рабочее место: «Туда все захотят пойти работать. То же самое, чем занимались мы, только зарплата большая, и воровать

ничего не надо».

См. НГ, 15 декабря 2006.

 

Фрадков ошеломил служивых рать,

Сказав, что создает такое место,

Где можно всем трудиться честно

И больше не придется воровать.

Услышав, все засомневались дружно:

«Кому такое место нужно?»

 

 

М. Фрадков на заседании Правительства 14. 12I. 06,

обращаясь к его участникам произнес:

«Не надо прятать голову в одно место»

См. НГ,15 декабря 2006.

 

Фрадков министрам пожелал удачи,

Но тут же всех предупредил,

Чтоб каждый ныне смелым был,

Что в «одно место голову не спрячешь»,

Но места никакого не назвал,

Точней сказать, его не указал.

И все с тех пор усиленно судачат:

Какое место он ввиду имел,

Но обозначить не посмел

И что его угрозы значат?

 

 

Сели в лужу (гипотеза)

Отношения России и Белоруссии «навсегда отравлены газом».

Александр Лукашенко «Газета».

9 января 2007

 

Месяцами «разводя турусы»,

В лужу посадил страну «Газпром»,

Потому, что дружбу с белорусами

Допустить не хочет Белый Дом.

январь 2007

 

 

О Горбачеве М. С.

… М. Горбачев стал журналистом.

Экс-президент СССР будет ежемесячно

вести авторскую колонку в газетах США,

Латинской Америки, Азии и Европы.

А и Ф, 2007, №3, с. 48

 

Он понял, что древнейшая профессия

Ему других по сути ближе,

Теперь в Нью-Йорке, Токио, Париже

Его статьи звучат как песни,

Пусть содержаньем не богаты,

Но за хорошие деньжата

Под чью-то дудку петь готов

Общедоступный Горбачев.

 

 

 

***

 

Нас приучают все сносить безропотно,

Со всем, что делают верхи в согласьи быть,

И жить бездумно, и бесхлопотно,

Не уставая правящих хвалить.

Нас приучают все сносить безропотно.

 

 

Откровения либералов

Бег на месте общепримиряющий

Владимир Высоцкий

 

Нам с властями спорить нет резона

И звучит командой лозунг наш:

«Под красивыми и разными знаменами

Все бегом на месте дружно марш!»

 

 

Что впереди?

«Людям у власти нет никакого дела до

простых людей» - отметили 80% опрошенных.

Из газет.

 

Мы «демократией» сегодня сыты,

Она собою придавила нас:

Дома решетками закрыты,

Свирепствуют насильники, бандиты,

Коррупция, бомжи, спецназ,

Наручники, дубинки, газ,

Зачистки, разоренья, выселенья,

Дороговизна, увольненья,

Террор, наркотики, крушенья.

Неужто ради этой кутерьмы

Расстались мы с большевиками

И потеряли полстраны?

Что все-таки случилось с нами,

За что унижен так народ,

Что впереди теперь нас ждет,

Какие новые напасти

И как расстаться с этой властью,

Которая ведет в тупик?

Вопрос не риторический возник,

Возник не только у поэта,

Но нету на него ответа.

 

 

Совет социолога

 

Чтоб новых избежать потерь,

Пора, чтоб власть уразумела,

Что толерантность безпредела –

Не то, что нужно нам теперь.

 

 

Г.Каспаров

 

Не может многого понять,

От жизни от реальной оторвался,

Ему бы в шахматы с коллегами играть,

А он в политику подался.

 

 

Прогноз

Выборы – конкуренция кошельков.

Из газет

 

Кто победит, кто станет депутатом?

Такой уже не задают вопрос,

Всем ясно: победит богатый,

К тому же, если он «единорос».

 

 

Кредо избирателя

                                       

Для нас сегодня нет сомненья:

Либерализм – синоним разрушенья.

И чтоб осталась жить страна

Нам крепкая рука нужна,

Не демократы мы по сути

И вывод сделаем такой:

Пусть президентом будет Путин,

Наш вождь, наш лидер, наш герой.

февраль 2007

 

 

И снова Ю. Тимошенко

Оппозиция во главе с Ю. Тимошенко

выступает против Правительства и

Рады, требуя новых выборов.

Из газет.

 

Ей бы заняться чем-нибудь обычным,

Для женщин более привычным:

Детьми, хозяйством, вышиваньем,

Она же снова на собраньях

И отвергая все каноны

Стремится быть Наполеоном,

В политике желая побеждать

Крикливую оранжевую рать

Ведет опять на баррикады,

На штурм правительства и Рады.

Но кто-то умный давече сказал:

Ждет даму неминуемый провал,

Пора бы спрятать в ножны сабли,

Пора бы, наконец, понять,

Что на одни и те же грабли

Негоже дважды наступать.

апрель 2007

 

 

Призыв

 

Намедни в популярной передаче

Заявил известный всем певец:

Или мы дадим эстонцам сдачи,

Или всех нас ждет … «стабилизец».

май 2007

 

 

Кредо «Партии патриотов»

 

Вся наша политическая страсть,

Мораль, программа и «юриспруденция»

В том, чтоб вернуть народу власть

И собственность и благоденствие.

 

 

Новый министр обороны

 

Пацифисты безусловно рады:

Армию ведет не генерал.

И уже командует парадом,

Тот, кто раньше мебель продавал.

 

 

Хорошо бы!

А. Чубайс: «Меня ждет заслуженная трудовая

пенсия за долгие годы непосильного труда»

А и Ф, 2007, № 25, с.2

 

Неужели это все случится,

Неужели этот день придет

И желанье наше воплотится

И Чубайс на пенсию уйдет?

 

 

Ускорение по Фрадкову

М. Фрадков, премьер-министр: «Мы сейчас не только

ускорим (работу Минтранса ред.), мы сейчас вам еще

и пенделя дадим, чтобы вы ускорились.

АиФ, 2007, № 25, с.2

 

Наш премьер, стране на удивленье,

Предложил, чтоб двигаться живей

И в делах добиться ускоренья –

Дать министрам крепких пенделей!

 

 

Региональная политика

 

Потери в регионах велики,

За них политика в ответе.

Ее определили так в газете:

«Коктейль из безобразий и тоски».[1]

Смысл выражен без лишних слов,

Нет у читателей сомненья,

И под таким определеньем

Мог подписаться и Фрадков,

Конечно, если он не оробеет

И губернаторов критиковать посмеет

 

 

В своем репертуаре

Михаил Горбачев снялся в рекламе дорожных сумок

известной на весь мир марки. См. ЛГ. 1-7 августа 2007, №31, с.2

 

Читать о нем изрядно надоело,

Но не смолкает бывший наш кумир:

Рекламой сумок на весь мир

Он занялся решительно и смело.

Об этом пресса истово шумела

И остается нам признать,

Что рекламировать и продавать

Его призвание и дело.

 

 

Чему удивляться?

В современной России даже Госстрах

никому ничего не гарантирует.

Г. Зюганов. АиФ, 2007, №32, с.2

 

Вы в этом, безусловно, правы:

В стране гарантий не дает никто.

Ну, что поделаешь? Такие нынче нравы,

Но… «демократия» зато!

[1]              См. НГ – политика. Приложение к « Независимой газете», 17 июля 2007


Бесперспективное желание

С Мироновым сложнее, потому что он

человек президента, и все время не знаешь, с какого

бока его бить. Первый вице-спикер Госдумы О. Морозов

АиФ, 2007, №35, с.2.

 

Желание Миронова побить

Морозова давно и сильно гложет,

Но сделать это он не сможет:

Был «сверху» клич: «Миронова любить!»

 

 

Б. Грызлов или С. Миронов или…

(раздумья избирателей)

 

Электорат в большой тревоге,

Пытаясь все-таки понять:

Как будут сосуществовать

Два лидера в одной «берлоге».

Они весьма близки по сути,

Обоих вроде любит Путин.

Кого уместно поддержать

И за кого голосовать?

Поразмышлять, конечно, стоит.

А может, вычеркнуть обоих?

Ошибок чтоб не совершать.

 

 

Обращение тверчан

 

Я прочитал, что написали

Ребята ушлые в Твери,

Их можно упрекнуть едва ли,

Все складно, что ни говори.

Писали с явным вдохновеньем

И все рассеялись сомненья:

Есть у России лидер, есть:

В нем сила, ум, сноровка, честь

И нет достойных конкурентов

У нынешнего Президента

И если все наладить по уму,

То выборы нам вовсе ни к чему.

Такое нынче обобщенье

Я делаю из «Обращенья!»

К такому выводу я не пришёл бы сам,

Ребята из Твери, спасибо Вам!

 

 

Нет иллюзиям

 

Мы громкой славою прославились

В жестокой ненасытности любви,

Но от иллюзий так и не избавились,

Иллюзии у нас в крови.

Не зная истины суровой,

Уверен каждый наперед,

Что к новой жизни, славе новой

Нас новый лидер приведет.

И неизбывно в это веря,

Наивных, Господи прости!

Мы снова понесем потери

На нашем "собственном пути".

Чтобы как прежде не прославиться

И в пропасть чтоб не загреметь,

На вещи нужно трезво посмотреть

И от иллюзий наконец избавиться.

И надо бы понять сейчас,

Я громко призываю снова,

Что от вождей зависит много,

Но многое зависит и от нас!

2007

 

 

Наш президент – не либерал!

 

Когда Медведев начинал,

По мнению экспертов строгих,

Он выглядел как либерал

И это удивляло многих:

Как Путин мог нам предлагать

В преемника не генерала,

А слабенького либерала,

Никто не мог никак понять.

Но вот когда Саакашвили

Вооруженною рукой

Установить порядок свой

Решил по-бушевски в Цхинвали,

Медведев миру дал понять,

Что так с народом поступать

Мы никому не позволяли

И впредь не будем позволять,

Что суверенность – не игрушка,

Свое сказали слово пушки,

Грузины робкие бежали

И отстояли мы Цхинвали.

И каждый сразу увидал:

Наш президент – не либерал,

И выглядит страна достойно,

И стало на душе спокойно,

И остается мне сказать:

Медведев Дмитрий – так держать!

август 2008

 

 

***

 

Наши дни поныне не легки,

Капиталы захватили сволочи

И устало тянут бурлаки

В неизвестность яхту Абрамовича.

 

 

Видение

 

Наша жизнь давно небезопасна,

Шансы катастрофы велики:

Над костром красивы и ужасны

Политические пляшут мотыльки.


Черномырдиана

В.С. Черномырдину

(Частушка под гармонь: запись с экрана ТВ)

 

Управляли как умели,

Ошибались иногда.

Мы как лучше все хотели,

Получилось — как всегда.

1997

 

 

В.С. Черномырдин

(По мотивам выступления на Еврейском конгрессе)

                                                            

Национальность — не забава,

И признавать её, коль спросят, не робей.

Я тоже бы сказал, что я еврей,

Но, к сожаленью, не имею права.

1998, 1 сентября.

 

 

Прощальный монолог

В.С. Черномырдина

 

Всё. Ухожу. Пусть правит Примаков.

И на Олимп ему я открываю двери.

В него я верил, верю, буду верить.

Он дело делает без лишних слов.

Я многое, признаться, не успел,

О чём грущу и сожалею.

Как лучше я всегда хотел,

А получалось — как умею.

Иду в народ. Не поминайте всуе.

Помочь правительству готов.

Прощайте без фанфар и поцелуев,

Удачи Вам, коллега Примаков!

 

 

* * *

В.С. Черномырдин: «Что-то много

было желающих всё что-то возбуждать.

Проснулись, возбудились. Пусть возбуждаются»

«АиФ». 2000. № 44. С. 2.

 

Спасибо — разрешили возбуждаться.

Ну как тут добрым не прослыть?

Но если будете к коллегам придираться

И часто без причины раздражаться,

То верьте мне, что, может статься,

Вас уж ничто не сможет возбудить.

 

 

* * *

В.С. Черномырдин: «Есть ещё время сохранить лицо.

Потом придётся сохранять другие части тела».

ЛГ. 1998. № 37.

 

Мы лицо, конечно, сохраним,

Но другие «части» под вопросом.

Хорошо бы не остаться с носом

И не вылететь в трубу самим.

 

 

* * *

Виктор Черномырдин: «Надо всем лечь на это и получить то,   что мы должны иметь».

Об антикризисной программе.

«Итоги». 1998. № 28.

 

Чтобы иметь, мы все готовы лечь,

И вроде бы легли, но не имеем.

Попробуйте Вы с нами подналечь,

И вместе мы хоть что-нибудь сумеем.

 

 

* * *

В.С.Черномырдин: «Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали – масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало».

«Мегаполис-Экспресс». 1998. № 28. С. 2.

 

Приятно Черномырдину внимать,

Его слова — для нас услада.

Но всё же хочется в ответ ему сказать:

На масло можно нажимать,

На яйца нажимать не надо.

 

 

Посол России

(в просторечии – ЧВС)

 

Тяжеловесы снова на помосте —

Готовы новые «поступки» совершать.

На Украину едут, но не в гости,   

А чтобы нашу дружбу укреплять.

ГАЗПРОМ остался на потом

(Проверенный рубеж для отступленья),

И снова в бой, и снова напролом

С надеждой новой на везенье.

И все отброшены сомненья,

Что всё получится не как всегда,

Не так, как в прежние года.

И ждут нас только достиженья.

Тому порукой мощный вес

Посла российского на Украине,

И потому нет робости в помине,

А есть напористый и мощный ЧВС.

О В.С. Черномырдине

Борис Ельцин о Викторе Черномырдине: «Большую жизнь прожил: побывал

и сверху и снизу, и снизу и сверху». «Мысли, афоризмы и шутки знаменитых мужчин».

ЭКСМОпресс. 2001. С. 583

 

Без самомненья и капризов

Он положения менял.

И сверху был, бывал и снизу,

И никогда не уставал.

Не ведая ни в чём сомнений,

Он между тем не забывал,

Что всех возможных положений

Он до сих пор не исчерпал.

 

 

Ответ дипломата

 

На Черномырдина похожий дипломат

Заметил журналистам так:

«Я отвечать вам погожу,

А то и в правду что-нибудь скажу».

декабрь 2002

 

 

Посол-лингвист

Чрезвычайный и   Полномочный   Посол России на Украине Виктор Черномырдин

стал   почётным   студентом   Института филологии Киевского национального

университета (КНУ) имени Тараса Шевченко.

«Советская Россия». 11 сентября 2003. С. 7.

 

Он долго думать не привык

И сыплет афоризмы сходу,

На радость русскому народу

Он скоро русский выучит язык.

Пусть прозвучала эта весть забавно,

Но было радостно узнать,

Что будет наш посол исправно

Язык родимый изучать.

Все понимают — это не «прикол»:

По дням нечётным — он посол,

(как некогда решил наш президент),

По чётным — киевский студент.

Раз так студенты захотели,

То, значит, так и быть тому,

Но надо помогать ему,

И репетитора мы тут же присмотрели.

Чтобы учился он на «пять»,

Шпаргалки будем присылать.

Путь на Олимп всегда тернист —

Да здравствует посол-лингвист!

 

 

В. Черномырдин-писатель

В.С. Черномырдин издал книгу о войне

НАТО против Югославии – «Вызов»

(По сообщениям прессы, ноябрь 2003)

 

Как знающему дело дипломату,

Вдруг захотелось написать про НАТО,

Творившее разбой в недавние года.

В свои способности он верил свято,

Видать, пописывал когда-то,

Но получилось «как всегда».

 

 

Новый перл

«Все получили поделом, и у Президента не должно быть сомнений по этому поводу. Может рожа кого-то не понравилась – он и отправил в отставку. И не надо его в этом упрекать, это его полномочия, прописанные в Конституции.»

В. С. Черномырдин. Цит. по: ЛГ, 2005 г., № 38, с.16.

 

Кого сегодня все это тревожит,

Кто может что-то возразить?

Не нравится начальству чья-то рожа,

Ее в отставку можно проводить.

И это будет верно и прилично,

А главное, вполне демократично.

Так Черномырдин людям объяснил,

Призвав, чтобы никто не удивлялся,

На Конституцию при том сослался,

Но все-таки народ засомневался,

И кто-то вдруг вопрос задать посмел:

«Давно ли сам он в зеркало смотрел»?

 

 

Не надо ерзать

(В. С. Черномырдин о ситуации на Украине)

 

В ответ на заданный вопрос

Еще одну весомую тираду

Недавно Черномырдин произнес,

Без пафоса и без бравады.

Ответ звучал в таких словах:

«Не надо ерзать, господа, не надо,

Иначе власти ожидает крах».

И вспомнив знаменитого Кота,

Который призывал жить дружно,

Заметил, власть пока не та,

И что ее подправить нужно,

Что газ не нужно воровать,

Сказал нежней – «перебирать»,

Что всем, кому сейчас неймется,

За все платить еще придется.

И прессе пожелав удачи,

Спокойно укатил к друзьям на дачу.

Киев, март 2006

 

 

Новогоднее пожелание

На вопрос «Комсомольской правды о задачах на

2007 год В. С. Черномырдин сказал, что «надо

хорошенько прибавить» в товарооборот с Украиной

(См. Комсомольская правда, 29 декабря 2006, с. 3.

 

Чтоб подбодрить, а может, позабавить

Украинцев и русских в Новый Год,

Он предложил существенно добавить

«Чего-нибудь» в товарооборот.

 

 

Новый пассаж

В. Черномырдин, посол России на Украине: «Зажимая одно,

можно перегнуть в другом. Этот коридор надо правильно определить.

Если, как говорится, держать все время в одной позе эту проблему, это не всегда правильно».

АиФ, 2008, №49,с.2.

Письмо В.С. Черномырдину

 

Справляясь с языковой перегрузкой,

Перевожу Вас с русского на русский

Так, чтобы все могли понять,

Что Вы задумали сказать.

Я результаты перевода

Сообщаю нынче для всего народа:

«Держа удар в серьезном споре,

Не стойте долго в коридоре,

Не трогайте чужих проблем,

Не бойтесь слишком сложных тем,

Однообразие таит угрозы,

Ищите новые в работе позы,

Не прячьтесь за чужой спиной,

И не держите все одной рукой,

Иначе непременно пережмете

И правильных ответов не найдете».

Так, не впадая в эпатаж,

Я перевел и этот Ваш пассаж.

И дальше с явным нетерпеньем

Жду Ваших новых откровений,

Жду афоризмов, острых слов.

С почтеньем – Социолог Иванов

 

 

Подводя итог…

 

Он пред собой кристально чист

И нет причин печали предаваться:

Премьер, посол, писатель и лингвист —

Такой карьерой можно восхищаться.

И делать это он готов,

Но, к удивленью, не находит слов.

И выглядит слегка усталым

Быть может, время отдохнуть настало?


Ученые

Наука должна быть самым возвышенным

воплощением отечества, ибо из всех народов

первым будет всегда тот, который опередит других

в области мысли и умственной деятельности.

Луи Пастер

Любовь Николаевна Алисова,

д.п.н., профессор, руководитель рабочей группы авторского коллектива «Социологической энциклопедии»

 

Благодаря труду огромному,

Который был лишь ей под стать,

Энциклопедию двухтомную

Смогли мы вовремя издать.

 

 

Жорес Иванович Алферов,

академик РАН, Лауреат Нобелевской премии,

депутат Госдумы РФ

 

Борясь с неумными законами,

Сумел Госдуме доказать,

Чтоб собственных рождать Ньютонов,

Не говоря уж о Платонах,

Науку нужно поддержать

И из бюджета ей отдать

Хотя бы пару триллионов.

 

 

Анатолий Иванович Антонов,

д.ф.н., профессор социологии и поэт

 

Пусть он в поэзии не гений,

Зато в науке преуспел:

Социологию интимных отношений

Для начинающих создать сумел.

 

 

Юрий Вартанович Арутюнян,

член-корреспондент РАН

 

Единство русских и армян

(Народов разных, но не очень)

Нам доказал предельно точно

Коллега наш Арутюнян.

 

 

Марат Викторович Баглай,

член-корреспондент РАН,

бывший председатель Конституционного суда РФ

                                  

М. Баглай: «…Все граждане имеют право на свободу

передвижения и выбора места жительства».

(Из выступления на пресс-конференции 29.01.03 г.

См.: «НГ», 30.01.03 г.,С. 2)

 

Его устами Главный Суд

Вновь подтвердил открыто, принародно,

Что там, где наши граждане живут,

По всей России (там и тут)

Передвижение — свободно.

январь 2003

 

 

Во здравие д. э. н. Игоря Яковлевича Богданова

(юбилейный тост)

 

Он поиск истины ведет давно

И это делает умело.

Ему от Бога многое дано

И это «многое» он вкладывает в дело.

Отметить так же нам не грех,

Что он удачлив от рожденья,

Что есть в науке достиженья,

И пусть ему сопутствует успех!

За юбиляра и за нас за всех!

 

 

Владимир Ильич Большаков,

д.ф.н., историк, провидец, автор книги

«По законам исторического возмездия»

 

Мужам учёным в назидание

Любви к истории он показал пример:

Приблизил грешных к тайнам мироздания,

Толкуя истины на собственный манер.

 

 

Владимир Федорович Бондаренко,

защитивший докторскую

диссертацию по проблемам

железнодорожных войск

 

Он доказал наверняка,

Хотя порой и было сложно,

Что служат Родине надёжно

Железные дорожные войска.

 

 

Ларисе Николаевне Вдовиченко,

д.с.н., профессору, конфликтологу.

 

Желанье замирить Кавказ

Сегодня очень многих гложет.

И если горцы не похитят Вас,

У Вас получится, быть может.

 

 

Юрий Евгеньевич Волков,

д.ф.н., профессор, неутомимый исследователь

 

Лет двадцать, ну никак не меньше,

Усердно я сотрудничаю с ним,

Он был всегда любимцем женщин

И был во всём неутомим.

Мы много сделать с ним сумели,

Теперь изрядно постарели,

У нас теперь другие цели

Но зависть иногда меня берёт:

Он и теперь не устаёт.

 

 

Юрию Григорьевичу Волкову,

Николаю Степановичу Слепцову,

докторам наук, профессорам

 

Всё это абсолютно верно:

Нам тем сегодня мил Ростов,

Что там работают примерно

Коллеги Волков и Слепцов.

И ныне этот край казачий

В науке очень много значит.

Пусть я туда никак не доберусь,

Но нашей дружбою горжусь.

март 2003

 

 

Валерий Павлович Воротников,

доктор политических наук,

автор книг по «теневым процессам»

в российском обществе

 

Ему мешает криминалитет

И даже власть ему мешает,

Но он при этом твердо знает

(Сомнений не было и нет),

Что без уныния и лени

Он сможет вывести из тени

Наш бизнес через сорок лет.

 

 

Зинаида Тихоновна Голенкова,

д.ф.н, зам. директора Института социологии РАН

 

Она живет в режиме ожиданья,

Всегда в готовности на новые заданья,

К делам общественным неравнодушна

К тому ж с ней не бывает скучно.

Она для многих словно мать:

Умеет защитить и поддержать.

Я долго с ней работал сам

И знаю, что она – хороший зам.

Юрий Федорович Голиусов,

автор проекта обеспечения

транспортной безопасности

Дальнего Востока

 

Презрев и нытиков, и трусов,

Не знающих как нынче жить,

Сумел коллега Голиусов

Проект толковый сотворить.

Чтоб Дальний сохранить Восток,

И не отдать его китайцам,

(Японцам, малазийцам, тайцам,

Богатеньким американцам,

И разным прочим иностранцам),

Он предложил: в короткий срок

Построить сеть больших дорог,

Наполнить край родной и милый

Российскою рабочей силой.

И всем преподнести урок,

Как надобно решать вопросы,

И Дальний сохранить Восток,

Оставив конкурентов с носом.

 

 

Юрию Александровичу Голубицкому,

писателю, социологу, публицисту

 

Пускай писали Вы в «аврале»,

Но получилось от души,

И потому так хороши

Этюды ваши в нашинском журнале.

 

 

Михаил Константинович Горшков,

член-корр. РАН, автор книг по проблемам современного

российского общества

 

Я помню, как он начинал,

Как защитил успешно диссертацию,

А ныне по проблемам трансформации

Создал вполне приличный сериал.

 

 

Абдусалам Абдулкеримович Гусейнов,

академик РАН, автор работ по проблемам ненасилия

 

В мире крови, злобы, мести

Пробует он ныне доказать,

Что ещё живут законы чести

И что можно силу обуздать.

 

 

Анатолий Васильевич Дмитриев,

член-корреспондент РАН, автор книги

«Социология юмора»

 

Благодаря ему (так получилось)

Социология смеяться научилась.

И важно, что товарищ мой

Нас научил смеяться над собой.

Мы стали все немного веселей,

Раскованней, активней и мудрей.

И смех звучит не только на застолье.

Спасибо Вам, коллега Анатолий.

 

 

Дробижева Леокадия Михайловна,

д.ф.н., профессор

 

Национальное возможно примиренье,

В нем так нуждается родимая страна,

И сделать это можно, без сомненья,

Когда за это дело с вожделением,

Точнее, с воодушевлением,

Возьмется с Божьей помощью она.

 

 

Василию Ивановичу Жукову,

академику РАН, автору книги

«Российские реформы:

социология, экономика, политика»

 

Оценив по сути и по форме

Ваш фундаментальный новый труд,

Я поверил, что у нас реформы

Новое дыханье обретут.

 

 

Андрей Николаевич Загородников,

д. п. н., исследователь либерализма

 

Предвидя громкие скандалы,

Коррупцию и воровство,

Он наших новых либералов

Раскрыл до срока естество.

Когда дефолт у нас случился

И каждый испытал испуг,

Наш мир научный понял вдруг:

Прогноз Андрея подтвердился.

 

 

Татьяна Ивановна Заславская,

академик РАН

 

Не знаю, можно ли ее винить,

Не знаю, правда или бредни:

«Неперспективные деревни»

Она пыталась упразднить.

 

 

Андрей Григорьевич Здравомыслов,

д.ф.н., профессор, исследователь конфликтов

 

Я прочитал и удивился:

Как он успел?

Едва в конфликты погрузился,

Как сразу все уразумел,

И нам пытается внушить,

Что без конфликтов трудно жить,

Конфликты вовсе не беда,

Они полезны иногда

И продуктивны по природе,

И нечто схожее в таком же роде.

И мы в немом оцепененьи

Ему внимаем с наслажденьем:

Вновь наш коллега на коне,

И это радость доставляет мне!

 

 

Юлия Альбертовна Зубок,

д.с.н., автор книги «Проблема риска

в социологии молодежи»

 

Всегда в плену серьезных дел

Она у нас как в Думе Слизка

Возглавила решительно отдел,

А стало быть, попала в зону риска.

 

 

Вилен Николаевич Иванов,

член-корр. РАН,

(Автоэпиграмма)

 

Я каяться в грехах устал

И больше это делать не намерен.

Себе я никогда не изменял

(Хотя я в этом не уверен).

 

 

Александру Семёновичу Капто,

автору книги «На перекрёстках жизни», в день 70-летия

 

Ты не из тех, кто задремал в тиши,

Ты отдавать себя делам умеешь.

И потому нисколько не стареешь

И трудишься, как прежде, от души.

Ты в философском не плывёшь тумане,

Слова твои и чувства горячи.

Тебя любили раньше киевляне,

А нынче любят москвичи.

И «Перекрёстки» прочитав повторно,

Я истину глубинную постиг:

Себе любимому нерукотворный

Ты этой книгой памятник воздвиг!

14 апреля 2003

 

 

Илья Теодорович Касавин,

член-корреспондент РАН,

автор работ по неклассической теории познания

 

И в неклассической теории познания

Сумел он много нового открыть.

Нас, грешных, капитально просветить

И наше заслужить признание.

май 2003

 

 

Памяти В.В. Качалова,

ученого и общественного деятеля,

трагически погибшего 28 декабря 2005 года

 

Я поверить в это не могу,

С этим очень тяжело смириться,

Он внезапно упал на бегу,

Он сражен, он подстрелен как птица.

Почему так случилось и кто виноват?

На вопрос не дождёмся ответа,

Он погиб как в бою погибает солдат

И в цепи наступавших его уже нету.

Он был нами безмерно любим,

Потому и скорбим о тяжелой утрате

И о нем как о преданном друге и брате

Память светлую мы навсегда сохраним.

 

 

Михаил Иванович Кодин,

д.с.н., автор книги

по теоретико-методологическим проблемам

преобразований в России

 

Все происшедшее до искончанья века

Он пробует в своих трудах познать

И мне ему хотелось пожелать,

Чтоб не терял он веры в человека,

В его способности творить и созидать.

 

 

Полине Михайловне Козыревой,

д.с.н., исследователю проблем толерантности

 

Нас толерантность редко посещала,

Она была во многом нам чужда,

Наверное, еще пройдут года,

Чтобы она нам ближе стала.

Но как приблизить этот час,

Как ей пробить к сердцам дорогу,

Зависит это, как всегда от Бога,

Но кое-что зависит и от Вас.

 

 

Татьяна Васильевна Ковалева,

к.ф.н., руководитель студенческого проекта

 

О молодежи знает все она.

Ей многое в науке удается.

Над трудностями весело смеется

И с Ивановым, говорят, дружна.

 

 

Владимиру Савельевичу Комаровскому,

д.ф.н., профессору

 

(Ностальгически)

Во имя мира и свободы

И наших праведных идей

Мы с буржуазной пропагандой всей

Боролись вместе в молодые годы.

Конечно, трудно быть провидцем,

Но почему-то верю я,

Как верят все мои друзья,

Что прежний опыт пригодится.

 

 

Игорь Семенович Кон,

д.ф.н., профессор, видный сексолог

(В передаче на канале «Культура» 7 марта 2002 г.

раскрыл различия понятий «секс» и «сексуальность»)

 

Пришла весна — открылся новый

Любви сезон,

И всех, как прежде, учит сексу

Профессор Кон.

Он любопытных всех уважит

В один присест,

И всем расскажет (иль покажет),

Что значит секс.

Его пассажи вызывают

У женщин смех,

Но сексуальность понимает

Он лучше всех.

И сохраняя всегда солидность,

Вступает в спор,

Но говорят, хранит невинность

Он до сих пор.

Но, чтоб поверить его советам,

Как надо жить,

Нам хорошо бы в столетье этом

Его женить.


Владимир Николаевич Ксенофонтов,

д.ф.н., профессор, исследователь проблем мира

 

Он долго убеждал Совет,

Что мир возможен на планете,

Но мира даже нет в Совете.

И никакой надежды нет,

Что он когда-нибудь настанет,

И воевать народ устанет,

И люди в мире будут жить.

Как только этого достичь?

И по сей день никто не знает,

Но Ксенофонтов уверяет,

Что миру – быть!

 

Ольга Викторовна Крыштановская,

д.с.н., исследующая российскую элиту

 

Она, скажу вам, стала знаменита

Тем, что сумела показать,

Как наша скороспелая элита

Умеет мир вселенский удивлять.

 

 

Елене Александровне Кублицкой,

к.ф.н., доказавшей пользу самоуправления для России

 

Вы доказали, без сомненья,

(И мы охотно верим Вам),

Чтоб как-то одолеть бедлам,

России нужно самоуправленье.

 

 

Вячеслав Николаевич Кузнецов,

член-корр. РАН, бывший зам. академика-секретаря ООН РАН

 

Бывал суров в своих решеньях

И опрометчив иногда,

Покинул наше отделенье

Но может быть, не навсегда?

июнь 2006.

 

 

Николай Иванович Лапин,

член-корреспондент РАН, автор книги

«Пути России»

 

К нему давно учёный наш народ

Относится с огромным уваженьем.

Он заслужил его, без всякого сомненья,

За то, что ценностный обосновал подход.

А, может быть, за многое другое.

Он нынче трудится, не ведая покоя.

И если нам учесть его прекрасный вид,

Он ещё многое в науке совершит.

Его за смелость, Господи, прости!

Пусть для России он найдёт пути.

 

 

Виктор Константинович Левашов,

д.с.н., автор книг по устойчивому развитию

 

Мы все, наверно, в этом виноваты –

С устойчивостью в мире плоховато,

Но верить всё-таки в неё всегда готов

Коллега наш - профессор Левашов.

 

 

Владислав Александрович Лекторский,

академик РАН, главный редактор

журнала «Вопросы философии»

 

Как дело знающий философ

Творит трактаты, в корень зря,

И только лишь ему благодаря

Так много в философии вопросов.

 

 

Вячеславу Вениаминовичу Локосову,

д.с.н., исследователь проблем

трансформации Российского общества

 

Он стал писать точней и строже

И хочется ему сегодня пожелать

И дальше в том же духе продолжать

Чтобы потом, труды свои итожа,

О сделанном он мог сказать:

«Всё, что написано на истину похоже»

 

 

Валерий Леонидович Макаров,

первый в новейшей истории академик-секретарь

Отделения общественных наук РАН

 

Не рвался никогда в Наполеоны,

Но вдруг пришлось на время стать.

Возглавил три научные колонны

И всю экономическую рать,

И быстро научился управлять.

И я смотрю, как наш народ

За ним безропотно идёт.

Идёт (и в этом нет сомненья)

К большим научным достиженьям.

Иначе (Господи прости),

Куда же нам ещё идти?

 

 

Михаил Львович Малышев,

д.с.н., организатор учебного процесса

АНПИ РГСУ

 

Пусть внешне и не очень строг,

Пусть не в ежовых рукавицах,

Но он умеет — видит Бог –

Заставить академиков трудиться.

 

 

Валерий Андреевич Мансуров,

д.ф.н., профессор, президент РОС

 

Хотя учёный он столичный,

Региональных не чурается забот,

Как Президент работает отлично

И жалко будет, если он уйдёт.

                    

 

Владимир Владимирович Мартыненко,

д.п.н., профессор, автор книги «Неизвестная политика банка России»

 

Об этом рассказать уместно:

В короткий срок сумел он написать

Трактат о том, что было неизвестно

И что сегодня нужно знать.

            Теперь для каждого из нас,

            Кто не лишен к проблеме интереса,

Поднял он тайную завесу –

И банк предстал без всяческих прикрас.

           И думая о том, как дальше жить,

Пришел я к выводу намедни,

Что если вдруг случаться деньги,

Их в банк не стоит приносить.

 

 

Аркадий Львович Маршак,

д.ф.н., профессор,

автор книги «Социология культурно-духовной сферы»

 

Его кипучая натура

Фактически известна всем.

В социологии культуры

Открыл он много новых тем.

 

 

Владимир Мефодьевич Матросов,

академик, математик, оптимист

 

На грани гибели планета:

Там катастрофа, здесь обвал.

А он в ответ на всё на это

Модель стабильности создал.

 

 

Геннадий Андреевич Месяц,

академик РАН

 

Он очень молодой на вид,

К тому же очень обаятельный.

К коллегам чуткий и внимательный,

И ВАКом он руководит,

И президент ему благоволит,

И славно всем работается с ним,

Ну, в общем, он незаменим.

май 2004

 

 

Лев Николаевич Москвичев,

профессор

 

Что он придирчив – это враки:

Он не обидел никого вовек.

Успешно трудится на кафедре и в ВАКе

И по натуре добрый человек,

А что придирчив – это враки.

 

 

Александр Дмитриевич Некипелов,

академик, в связи с избранием его вице-президентом РАН

 

Обществоведы гордости полны —

Их за живое эта весть задела:

Для пользы дела и страны

На пост высокий избран Некипелов.

 

 

Михаил Наумович Ночевник,

д.ф.н., президент Фонда поддержки

учёных «Научная инициатива»

 

Все, кто его немного знают,

Единодушно отмечают:

Хотя и скромен он на вид,

Но в нём энергия кипит,

И каждый день он что-то замышляет,

И каждый месяц за рубеж летает.

И возвращается к своим пенатам вновь,

Где ждут его работа и любовь,

Которым он не изменяет.

 

 

Теодору Ильичу Ойзерману,

отметившему свое 90-летие

 

Чествуя сегодня юбиляра,

Мы с воодушевленьем говорим:

Теодор Ильич, мы все хотим

(В нашу искренность, пожалуйста, поверьте)

Чтобы Ваше полное столетие,

В новых достижениях и славе

Мы встречали в этом же составе

И такой же, чтобы был размах,

И опять у Жукова в гостях.

Оценив торжественность момента,

Пригласить на праздник президента,

Правда, нынче трудно угадать,

Будет ли желанье приглашать.

Смысл того, что говорю я прост:

За столетье Ваше – этот тост!

май 2004

 

 

Ирине Борисовне Орловой,

д.ф.н., автору книг о евразийской

и других цивилизациях

 

Великий наш поэт однажды так сказал,

Что все мы от рожденья азиаты,

Что даже были скифами когда-то,

И это сразу вызвало дебаты,

И даже небольшой скандал.

Но Вы поправили в своих трудах поэта

И Вам спасибо от меня за это.

 

 

Ирине Викторовне Орловой,

д.ф.н., исследователю гражданского общества

 

Я громко утверждаю снова:

Вы многим нравитесь, Орлова,

И это вовсе не случайно

(И потому давно не тайна).

Вы так всегда великодушны,

Милы, внимательны, радушны,

Ваш взгляд и ласков и сердечен

И интерес к вам все сильней

И я в толпе вас любящих людей

Надеюсь Вами быть замечен.


Галине Осадчей,

д.с.н., автору книг по развитию

социальной сферы

 

К Вам обратиться есть причина,

Пришла пора вопрос решить

И с Вашей помощью, Галина,

Зурабова с поста сместить.

Пришел, наверно, этот час

И на посту предельно сложном,

Всегда отчаянно тревожном,

Мы все желаем видеть Вас!

январь 2007, Руза, Социологические чтения

 

 

Юрий Сергеевич Осипов,

Президент РАН

           

Российским точно следуя законам,

Невозмутимый сохраняя вид,

Он Академией руководит

С математическим уклоном.

 

 

Геннадию Васильевичу Осипову

академику РАН

(юбилейная эпиграмма 27 июня 2004 года)

 

Геннадий Васильевич!

Многая лета

Вам мы сегодня усердно поем!

Славою Вашей все мы согреты,

Ваши сторонники, ваши клевреты

(Все мы сегодня немного поэты)

Вместе одною дорогой идем,

Многие лета, многие лета…

 

 

Олег Викторович Остроухов,

д.с.н., руководитель проекта «Россия накануне выборов»

 

Он пол-России опросить сумел

И сделал выводы, скажу вам, сногсшибательные:

Имеет глупость правящих предел,

Но достигать его совсем не обязательно.

 

 

Сергей Владимирович Рогачев,

д.э.н., профессор

 

Работать с ним всегда нескучно,

И это ценит в нём народ:

В свои суждения научные

Привносит он лирический подход.

 

 

Сергею Михайловичу Рогову,

члену-корреспонденту РАН,

 

Сегодня нас нетрудно убедить,

Что с янки следует дружить,

Но всё же им не нужно позволять

Нам на любимые мозоли наступать.

 

 

Наталья Александровна Романченко,

социолог, педагог, автор работ по деловому общению

 

Исследует лишь то, что актуально

И рассуждает не банально,

Читает лекции оригинально,

К тому же профессионально                                                        

Решить любой способна спор.

Все это знают с давних пор

И знаю я, что полстраны

В Наталью тайно влюблены.

 

 

Леонид Леонидович Рыбаковский,

доктор экономических наук, профессор

 

Мы справедливо бьём в набат:

В стране с рождаемостью худо.

И я сегодня утверждать не буду,

Что в этом он не виноват.

 

 

Виктор Иванович Самойлов,

доктор социологических наук,

военный исследователь

 

Он с виду строг и даже мрачен

И на челе раздумий след,

Но это ничего не значит:

В душе он лирик и поэт

 

 

Владимиру Кирилловичу Сергееву,

д.с.н., моему соавтору книги

«Москва. Культура - это мы»

 

Нам сегодня и стыдно и грустно,

Потому, что мы тоже в ответе с тобой,

Что в поэзии, прозе и киноискусстве

Настоящим героем становится антигерой.

 

 

Владимир Васильевич Серебрянников,

философ, социолог, генерал

 

Он жизнь военную давно познал,

Секретов никаких не раскрывая,

Как социолог и как генерал

О многом миру рассказал,

И мы, ему восторженно внимая,

Поверили в его потенциал.

 

 

Галине Георгиевне Силласте,

д.с.н., профессору,

специалисту в гендерной социологии

 

Ваши прочитав произведения,

В одночасье «просветлел» народ,

Самому себе на удивление

Обнаружив гендерный подход.

Осознав, что он в науке значит,

Что-то запуская в оборот,

Чувствует как некую удачу

И как новый в жизни поворот.

Аргументы взвесив для порядка,

К выводу пришли Вы одному:

То, на что мужчины очень падки,

Женщинам обычно ни к чему.

 

 

Николай Генрихович Скворцов,

д.с.н., профессор, декан факультета социологии

Санкт-Петербургского государственного университета

 

Трудился он не славы ради,

Но приобрёл особый вес,

Когда устроил в Ленинграде

Для социологов конгресс.

 

 

Ирине Александровне Сосуновой,

д.с.н., профессору,

исследователю проблем социальной экологии

 

Быть иль не быть? Сегодня на устах

У всех, кому мила планета.

Переживают люди страх

И, кажется, спасенья нету.

Но вот в тревожный этот час

За дело взялись Вы, Ирина,

И сразу с Вашего почина

Надежда посетила нас.

«Планета наша будет жить!» —

Вы говорите всем и всюду,

И я поддерживать Вас буду,

И вместе будем... говорить!

 

 

Владимир Иванович Староверов,

д.ф.н., заслуженный деятель науки РФ,

автор книг по проблемам деревни

 

Он книгу выпустил намедни

О стародавней стороне,

Трагедию родной деревни

В ней показать сумел вполне,

Наверно, будет продолженье,

Его мы с нетерпеньем ждем,

Советов правильных о том,

Как жить теперь должна деревня,

Как восполнять свои потери

И можно ли кому-то верить.

Уверен – нам не долго ждать,

Об этом может он сказать.

 

 

Вячеслав Семёнович Степин,

академик РАН

 

Анализ мифов и утопий —

Его научная стезя.

Он мэтр в российской философии

И это отрицать нельзя.

 

                                                                                                                                                                                      

Владимир Васильевич Суходеев,

социолог, историк, писатель

 

В нынешний ответственный момент

Я говорю без всякого сомненья:

Он – настоящий русский интеллигент

И это в нем, наверно, от рожденья.

Михаилу Леонтьевичу Титаренко

Вопрос директору Института

Дальнего востока, академику РАН

 

Мы развалили СССР

И что-то новое создать стремимся.

Китайский есть внушительный пример,

Но мы их опыта панически боимся

И не решаемся хоть что-то применить.

Вы это можете народу объяснить?

 

 

Жан Терентьевич Тощенко,

член-корреспондент РАН,

написавший книгу «Парадоксальный человек»

 

Он скрупулёзно и с воодушевленьем

Годами изучал наш грешный век,

И мы узнали с удивленьем,

Что есть «парадоксальный человек».

 

 

Елене Александровне Турлак,

д.э.н., автору книги по радиоэкологической безопасности

                                                    

Свои научные вериги

Несу безропотно давно,

Читаю долго чьи-то книги —

В них всё одно.

Но Ваши прочитав мгновенно,

Я испытал почти испуг

Угрозу нашенской Вселенной

Увидев вдруг.

И захотелось мне хоть что-то

Для общей пользы совершить,

О внуках проявить заботу,

Их защитить.

И этой мыслью окрылённый

Я в Думу всё-таки прорвусь

И завтра в партию зелёных

Я запишусь.

 

 

Степан Андреевич Тюшкевич,

философ, педагог, генерал в день 85-летия

Мы диалектику учили не по Гегелю.

В. Маяковский

 

«Мы диалектику учили по Тюшкевичу».

Слушатели курса ВПА им. В.И. Ленина,

на котором преподавал юбиляр в 60-е годы.

 

Десятилетия мгновенно пронеслись,

Но эту фразу память удержала.

Она звучит сегодня как девиз,

Как символ «философского начала».

За прошлое нисколько не краснея,

Я произнёс её на юбилее.

Наш юбиляр свой не растратил пыл,

Он Гегеля достойно заменил.

И хочется на радостях сказать

На юбилейном заседаньи,

Что не пропало до сих пор желанье

Его труды с усердьем изучать.

 

 

Эдуард Николаевич Фетисов,

доктор социологических наук

 

В инстанции любые вхож,

О каждом наверху хоть что-то знает.

Но кто же этого не замечает,

Что внешне он на классика похож?

 

 

Лев Семенович Халдеев,

профессор, сосед по даче

 

Я повторяю это как припев

В который раз для пущей ясности:

«Мы все живем в округе в безопасности

Лишь потому, что за забором Лев».

 

 

Владимир Ильич Чупров,

д.ф.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ,

лауреат премии Международной Академии Ювенологии

 

В ювенологии серьёзно преуспел

И снова в лидерах (как был когда-то).

К тому же премию Сократа

Недавно получить успел.

 

 

Овсей Ирмович Шкаратан,

доктор философских наук, профессор

 

Учёный и мужчина видный,

И вроде бы не донжуан.

Пусть не всегда надёжный и солидный,

Зато всегда влюблённый Шкаратан.

 

 

Владимир Леопольдович Шульц,

член-корр. РАН, автор книг по проблемам общества знания

 

Законы бытия людского знает,

О них студентам лекции читал,

Но с неких пор все громче призывает

Построить общество, где знанья правят бал.

 

 

Татьяна Николаевна Юдина,

д.с.н., исследователь проблем миграции

 

Преодолев большие сложности,

Она сумела власти убедить,

Что есть у нас реальные возможности

Миграцию слегка притормозить.

 

 

Владимир Александрович Ядов,

доктор философских наук, профессор

 

Об этом забывать не надо,

Что среди тех, кто поднимал

Социологию на новый пьедестал,

Был изначально и Владимир Ядов.

Мы с уважением об этом говорим

И искренне его благодарим.

 

 

Рудольфу Григорьевичу Яновскому,

члену-корреспонденту РАН, одному из

инициаторов гендерного подхода в социологии

 

До Вас мы долго не хотели

Проблемы этой признавать,

И слово «гендер» написать

Мы без ошибок не умели.

Но Вы пришли и просветили,

И всё толково объяснили,

И нынче каждый полностью готов

И женщин понимать, и мужиков,

И каждый толк увидел в этом деле.

Ну, в общем, стало так, как Вы хотели.

 

 

Учёный секретарь ООН РАН

 

Нам для решения вопросов

В бюро ввели вчера Андросову.

Она работает без помпы и бравады

И женщина к тому же то, что надо!

октябрь 2002


Обращение к историкам

 

К вам обращались и не раз:

Какое прошлое у нас,

Рождаемое ввечных спорах,

О войнах, о потерях, договорах,

О революции, о НЭПе, о терроре,

О нашем перестроечном позоре,

Реформах, криминальной своре,

О счастье избранных и о народном горе,

О бедности широких масс?

Какое прошлое у нас?

И почему о нем мы спорим?

Сказать должны вы без прекрас,

И каждый сможет убедиться,

Что есть историки у нас

И на их честность можно положиться.

 

 

N

 

О нем наш аксакал заметил метко,

Что не взирая на высокий сан,

В науке глуп как табуретка,

Но даровит как интриган.

 

 

***

В.Т.

 

Поверив в силу слов, законов, конституций

К иллюзиям попал коллега в плен

И вопреки тому, о чем писал Конфуций,

Он славит жизнь в эпоху перемен.

 

 

Торговец от науки

 

Он между делом, на досуге,

Изрядно в том поднаторев,

Свои «научные услуги»

Сам продает как ширпотреб.

 

 

***

 

Меня за откровенность не судите,

Но об истории я так хочу сказать:

Ее всегда писали победители,

От них наивно правды ждать,

Но если правду мы узнать хотим,

Нам следует добыть ее самим.

Через сто лет

(попытка прогноза)

 

Лет через сто какой-нибудь чудак,

Читая наши сочинения,

Не испытав ни грусти, ни волнения,

Своим ученикам, возможно, скажет так:

«Что за вопросы, что за темы,

Ну что за мелкие проблемы,

Какие-то никчемные заметки.

И этим занимались наши предки?

Где галактический подход,

Где мощные вселенские движенья,

Цивилизаций разных столкновенья?

Всё мелко, всё неинтересно,

Всё приземлённо, скучно, пресно».

Так, наши оценив творенья,

Предаст их полному забвенью.

А может, будет всё не так?

Прочтёт труды другой чудак

И скажет: «Предки жили нелегко,

Но мысль их проникала глубоко,

И в хаосе вселенских перипетий,

Земных и внеземных событий

Сумели главное, пожалуй, ухватить,

И их за это можно похвалить,

И нам не следует особенно кичиться,

У них мы тоже можем поучиться».

Тома на полки вновь поставит

И школьников их прочитать заставит.

Так что надежда есть, что нас прочтут

И что-нибудь, но всё-таки поймут.

И равнодушие на интерес заменят

И по-достоинству всех нас оценят.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Кое-что о выборах в РАН

(май 2006)

 

 

Накануне

(призыв к коллегам по секции об

избрании В. Л. Рабиновича)

 

Пришел я к выводу с недавних пор:

Есть вопиющая несправедливость,

(Не знаю, как она случилась),

Что Рабинович не член-корр.

Я не привык ни в чем лукавить,

И призываю остальных,

Об этом мой сегодня стих,

Ее решитьльно исправить.

Не видя повода для спора,

Я выдвигаю лозунг дня,

(Уверен, все поймут меня):

Вадима Рабиновича – в членкоры!

25 мая 2006 г.

 

 

Казус Степашина С. В.,

отказавшегося от участия в выборах

в члены-корр. РАН

 

Сберечь пытаясь славу нашу,

Себя застраховать от бед,

Сошёл с дистанции Степашин,

Чем свой поднял авторитет,

А нас изрядно удивил,

И Отделенью «насолил»[1],

И будь он трижды знаменит,

Путь в Академию ему пока закрыт.

Мы это пережить сумеем,

Но о случившемся, конечно, сожалеем.

 

 

«Нулевой» вариант

(на секции не получили нужного количества голосов

ни баллотировавшиеся в академики,

ни в члены-корреспонденты юристы)

 

Подобный казус был когда-то,

Никто не смог в финале победить,

Зато достойным кандидатам

Места сумели сохранить.

И если ничего начальство не изменит,

На новых выборах сей результат оценят,

И не прошедих всех уважат,

И, может быть, еще «спасибо» скажут.

Пусть нынче альтруизм не в моде,

Но помнить будут их в народе,

И будут говорить о них с охотой,

И сочинять незлые анекдоты,

И вопрошать у главных много крат:

Кто все же в этом виноват?

 

 

Новый член-корреспондент

(к избранию М. К. Горшкова)

 

В согласьи с волею верхов

И при поддержке корифеев,

Соперников нисколько не жалея,

Олимп научный взял Горшков.

Отважно, как берёт пехота

Свои нелёгкие высоты.

И рады мы, что наконец,

Взял высоту тяжеловес.

В победах тоже есть урок.

Я пожелал ему намедни,

Чтобы победный свой рывок

Он не считал рывком последним!

25 мая 2006

 

 

Их стало двое академиков-социологов

(академик Осипов Г. В.

и вновь избранный академик Жуков В. И.)

 

«На выборах достойных подбирая,

Настойчиво пытается решить,

Кого с собою рядом посадить,

И в одиночестве годами пребывает».

Так я писал о нашем патриархе,

Но жизнь внесла серьёзные поправки,

Не обошла нас радость стороною:

Их стало на Олимпе двое,

Все по прогнозам, а не слухам,

Вторым уверенно стал Жуков.

В науке выше нет награды,

И мы его избранью рады,

К его успехам нам не привыкать,

Товарищ Жуков – так держать!

25 мая 2006

[1]              Имеется в виду Отделение общественных наук РАН


Служители муз

Поэзия не в форме мыслей, а в самих мыслях.

Поэзия – это все, что есть искреннего и задушевного во всем.

В. Гюго

Писатель пишет не потому, что ему хочется сказать что-нибудь, а потому, что у него есть, что сказать.

С. Фицджеральд

Скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актеров.

В. КлючевскийПоэзия не в форме мыслей, а в самих мыслях. Поэзия – это все, что есть искреннего и задушевного во всем. В. Гюго Писатель пишет не потому, что ему хочется сказать что-нибудь, а потому, что у него есть, что сказать. С. Фицджеральд Скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актеров. В. Ключевский

Борис Акунин,

плодовитый писатель

 

Его судить не нужно строго,

Он пишет обо всем и много.

И ныне широко известен,

Пожалуй, даже интересен,

Но если честным быть совсем,

То очевидно, что не всем,

А если быть предельно строгим,

То интересен он немногим,

А кто-то из читателей усердных

Слегка, возможно, лицемерных

Заметил, что теперь он неподсуден,

Все потому, что плодовит,

Все потому, что знаменит,

Все потому, что он Акунин.

 

 

Сергей Алексеев,

писатель, историк, философ

 

Пути познанья нынче круты,

Живем в плену глухих проблем.

Он вытащил себя из смуты

И помогает выйти всем.

В его твореньях мысль живет,

Живёт любовь к родному краю.

И весь читающий народ

Всё это быстро замечает

И потому его читает

И безусловно почитает,

И за его здоровье пьёт.

Скажу помягче - выпивает

 

 

«Аншлаг»

 

За эту пошлую тусовку

Бывает всем порой неловко,

Они ни в чем не знают меры,

И зритель в них теряет веру

И, выражаясь так и сяк,

Ругает от души «Аншлаг»,

И не доволен млад и стар –

Пора сменить репертуар!

 

 

Лия Ахеджакова

 

Кто-то до меня сказал

Очень образно и точно:

Травести и аксакал

В ней соединились прочно.

 

 

Николай Басков – певец

 

Его последовать примеру

Могли бы звезды остальные

И песни петь не под «фанеру»,

А так, чтоб голоса живые

В концертах снова зазвучали,

Чтобы с восторгом им внимали

И разобрался, наконец, народ –

Кто имитирует, а кто поет.

 

 

Вере Берадзе,

певице, с благодарностью

 

Когда тоска меня одолевает

И ощущаю в сердце пустоту,

Лишь голос Ваш мне возвращает

Былую радость и мечту.

 

 

Сергей Безруков,

актер, сыгравший главные роли

в фильмах «Бригада» и «Сергей Есенин».

 

Он многое на сцене может,

В нем чувствуешь энергии заряд,

Он - как бандит – вполне похоже,

Но как поэт,- пожалуй, мелковат.

 

 

Юрию Бондареву,

автору книги «Горячий снег» и одному

из создателей фильма «Батальоны просят огня»

и многих других произведений

 

Эта книга славу Вам приносит,

Но одна поправка у меня:

Батальоны требуют огня,

Требуют всегда верней, чем «просят».

 

 

Михаил Боярский,

который всегда в шляпе

 

Для Михаила шляпа много значит,

Он в ней ковбойский сохраняет вид,

Не даром кумушки судачат,

Что в шляпе он и ест, и спит.

 

 

Михаилу Веллеру,

автору книги «Великий последний шанс»

Почему все происходящие у нас

изменения – к худшему?

М. Веллер

 

Вы на Родине, вы дома, вы не гость

И вполне была бы всем понятна

Истолкованная Вами не превратно

Ваша на страну родную злость

За ее ошибки и провалы,

Безалаберность, коррупцию, скандалы,

Политическое всюду кумовство,

В малом и не малом воровство,

Смену целей, лозунгов и стягов,

Приглашенье вновь к рулю варягов,

Восхваленье Запада без меры,

«Назначение» своих миллионеров,

Низкий рейтинг либеральной власти

И за прочие просчеты и напасти.

Можно было б это все понять,

Как упрек во многом справедливый,

Если б не забыли Вы сказать

О себе хорошем и любимом,

Честном, строгом и непримиримом.

Это бы придало книге вес,

Вызвав к ней здоровый интерес.

Может, как-то во втором изданьи

Вы учтете эти пожеланья?

 

 

Владимир Вишневский

 

В союзе с Музой неразлучном

Парк юмора он нынче создает

И «перлы» оптом и поштучно

Со сцены щедро раздает,

Народ с восторгом их встречает

И даже не жуя глотает.

Создатель парка рад овациям,

А гонорарам рад вдвойне,

И пусть в стране растет инфляция,

Но юмор все-таки в цене!

 

 

Адрей Вознесенский

 

Вознесенский - это страсть и поза,

Вознесенский - это смех и слезы,

Это - мотоциклы и баклуши,

Это - треугольники и груши,

И в ночи стенанья чьей-то Озы,

Это - мичеганские курьезы,

Это - луч в неведомом пространстве,

Это - дворовое хулиганство,

Это - вседозволенности грех,

Это - откровенья не для всех,

Это - консерваторам угрозы,

Это - на чужом паркете розы,

Это - ежечасный эпатаж,

Это - откровенный ералаш,

Это - архисмелые пророчества,

Но при этом следует признать,

Что читать его и ныне хочется,

Просто невозможно не читать!

 

 

Анастасия Волочкова,

балерина

на вопрос «Комсомольской правды» о ее задачах

в 2007 году А. Волочкова ответила:

«Окончить школу экономики с отличием…»

(см. «Комсомольская правда», 23 декабря 2006, с. 31)

 

Теперь надежда появилась снова

На наш экономический подъем,

Когда закончит школу Волочкова

И защитит с отличием диплом.

 

 

Валентин Гафт

 

Для тех, кто плохо знает свет,

Я повторяю в назиданье:

«Гафт – не название изданья,

Гафт – признанный у нас поэт

И пишет он умно и строго,

Но по-немногу, слава Богу,

Начни по-многу он писать -

Нам всем тогда не сдобровать».

 

 

Евгений Гришковец

И вспоминается, что надежда есть в прошлом.

Е. Гришковец

 

Я нынче вспомнил, наконец,

Что это точно Гришковец

Нас всех недавно огорошил,

Когда сказал: «надежда – в прошлом»,

Он как-то там ее нашел

Во дне вчерашнем, что прошел,

В своих каких-то старых фото,

Где вроде бы узнал кого-то,

Нас в этом убедить хотел,

Но сделать это не сумел.

Для нас надежда – черный ящик,

Что кем-то спрятан в настоящем,

Его, пусть и с большим трудом,

Мы обязательно найдем.

Мы в это верим без сомнений

И не смущайте нас, Евгений!

 

 

Евгений Гришковец (о любви)

Но вся эта любовь похожа только

на короткие штыковые атаки.

Евгений Гришковец

 

Любовь как свет в кромешном мраке,

Как единенье родственных сердец,

«Любовь подобна штыковой атаке»,-

Сказал писатель Гришковец.

И надо же такому быть?

Сказал и штык пошел точить.

 

 

Татьяна Доронина

 

Сыграла роль на совесть, ни за страх,

И публика достойно оценила,

И публика мгновенно полюбила

Доронину в «Трех тополях»,

Которые легко и тихо

Себе присвоила Плющиха.

 

 

Виктор Ерофеев,

автор книги «Мужчины»

 

Вчера слоняясь без причины,

Случайно в магазин забрёл

И книгу Ерофеева «Мужчины»

За сто целковых приобрёл.

Но чтение не увлекло меня

И на него ушло два дня.

В нагроможденье модных слов

И примитивных рассуждений

Понять несложно: он не гений

И ненавидит мужиков.

И кто захочет, тот увидит:

О равноправии трубя,

Он женщин тоже ненавидит,

Но любит горячо себя.

 

 

О Евгении Евтушенко

 

Недавно в резюме заметил тонко

(И эта мысль понравилась и мне):

«Поэт — кто сохранил в себе ребёнка».[1]

Он подтверждает эту мысль вполне.

 

 

Стихи С.Есенина

 

Его всегда любил народ,

Он был и он остался с нами,

Его стихи – священный код

Общенья русских с небесами

И потому признал его народ,

И потому всегда он с нами.

 

Михаил Жванецкий

Когда я как-то опрометчиво сказал,

что ушел из большого секса, то понял,

что ушел из жизни.

М. Жванецкий

АиФ. 2006, №45, С. 10

 

Он разлюбил совокупляться,

О чем печально заявил,

И всех немало удивил.

Но чем теперь ему заняться?

Обеспокоился народ.

Вдруг нашего совета ждет?

Что подсказать недавнему кумиру,

А нынче просто дезертиру?

И мы решили через прессу

Ему совет хороший дать:

Вернуться в милую Одессу

И не Привозе торговать.

 

 

К юбилею Марка Захарова

14 октября 2003, Ленком

 

Сегодня радости напор

Мы ощутили в каждом доме —

С размахом празднует в Ленкоме

Свой день рожденья режиссёр.

Всех приглашая на банкет,

Накрытый в театральном холле,

Он говорит, что тридцать лет

Провёл с друзьями в комсомоле.

И потому не постарел,

И потому всегда в кипенье,

И всем вокруг на удивленье

Готов для новых славных дел.

Готов он даже под венец,

Всё у него в большом порядке.

И в семьдесят — как огурец,

Взращённый на казённой грядке!

И, разойдясь напропалую,

Не ведая, что есть предел,

Все спели Марку аллилуйя,

Как он властям нередко пел.

[1]              Евтушенко Е. Вместо послесловия //»ЛГ». 2002, № 23, 5-11 июня. С. 8.


Евгению Клепалову,

композитору и музыканту

 

Прекрасных множество мгновений

Вы подарили нам, Евгений,

Я Вас за них благодарю

И вам стихи свои дарю

Для Ваших новых сочинений.

 

 

Алексей Иванов,

автор книги «Блуда и мудо»

 

Тихий ужас жизни новой

Алексею Иванову

Удалось отобразить.

Автор явно даровит,

Жаль, конечно, что повсюду

Стало слишком много блуда,

Но когда-то все поймут,

Что не нужен вовсе блуд.

Станут все достойно жить

И научатся любить,

И поверят, право слово,

Смелым мыслям Иванова.

 

 

Великий дар

Андрону Кончаловскому

 

Лишь пережив страстей угар,

Придти возможно к умозаключенью:

Есть жажда плотского общенья,

А есть любви великий дар.

 

 

 

Геннадий Красников (о прошлом)

 

Нам не дано «загадывать назад»,[1]

А значит, не дано познать былое,

Но каждый нынче был бы рад

Понять, зачем оно такое.

Пусть ничего нельзя в нём изменить,

Но в нашей радости и нашем горе

Оно продолжит с нами жить,

С мечтою нынешней не споря.

 

 

Л.

 

Может, что-то ляпнул невпопад,

Может, от излишнего волнения,

Но уж больно часто грубый мат

Наполняет дядины творения.

 

 

Общий любимец

В. Лановой:   «Я много чего

хочу сыграть – не наигрался».

«МК», 9.01.04. С. 7

 

Все знают: он хотел когда-то

В театре Гамлета сыграть,

Но режиссёр сказал, что рановато,

Что рефлексии маловато

И внешний вид, увы, не тот.

И он играет «Турандот».

И что ни слово — в зале смех.

Ну, в общем, как всегда — успех,

В зените славы наш герой,

Любимец общий — Лановой.

 

 

Юбилейный трюк

Василия Ланового 16 января 2004 г.

 

Демонстрируя былое молодечество,

Наш любимый романтический герой

Удивил на юбилее человечество,

Пролетев на люстре над толпой.

 

 

К 90-летию О. Лундстрема

 

Я не писал о том ни разу,

А на эстраде между тем,

«У раскаленной топки джаза»,

Стоял уверенно Лундстрем.

Сегодня, славя юбиляра,

Все вдохновенно говорят,

Что в топке стало больше жару,

За это хвалят «кочегара»,

И искренне его благодарят.

И я свой голос отдаю,

И я его благодарю!

апрель 2006

 

 

О Новелле Матвеевой

 

Никого так не хочется к сердцу прижать, как ежа! 2

Новелла Матвеева

Стихи у Вас, как грустные пророчества,

К тому же и звучат, увы, всё реже.

А ежа прижмите, если хочется,

Говорят, и ёж бывает нежен.

 

 

Милявская и Цекало

 

Судить влюбленных не пристало,

Но все же хочется сказать,

Что смотрятся Лолита и Цекало

Как с тещей зять.

 

 

Награда юбиляру

К 90-летию С.В. Михалкова

 

Он радость молодую излучал

И все вокруг не меньше были рады,

Когда из президентских рук награды

Вчерашний дядя Стёпа получал.

13 марта 2003

 

 

Девиз Н.Михалкова

 

Девиз услышал Михалкова:

«Всегда поступок выше слова».

И мне подумалось: что если Михалков

На ветер не бросает слов,

Что если он нисколько не лукавит,

А верным словом дело славит,

Что человек он доблести и чести

И дело для него на первом месте?

Но, признаюсь, что есть сомненья

И хочется найти девизу подтвержденье.

 

 

Сергею и Татьяне Никитиным

 

Достаточно спокойно приглядеться,

Чтоб безошибочно определить:

Они сумели так надежно спеться,

Что их водою не разлить.

И даже пробовать не надо,

Их голоса   для всех – услада.

И хочется обоим пожелать:

Ни в коем случае не разлучаться,

Уметь от бед обороняться

И в унисон всегда звучать.

1 января 2006

 

 

Поздравление Е. Петросяну

 

Вопрос в анкете был поставлен так:

Кто больше надоел сегодня россиянам:

Измайлов, Петросян, Аншлаг,

Пономаренко, Воробей, Арканов?

Ответ вчера ВЦИОМом дан:

На место первое выходит Петросян,

Идущий с шутками в атаку напролом

Со многих сцен и в «Зеркале кривом».

Легко, бездумно, без натуги

С поддержкой любящей супруги

Собой заполонил экран:

Куда не глянешь – Петросян,

Не знающий ни в чем сомнений.

Примите поздравления, Евгений!

 

 

Деловые предложения

Е. Петросяну

 

Заполонив собой телеэкран,

И сдобрив пошлостью свои же "сочиненья",

Вы явно перевыполнили план

И вам пора на пенсию, Евгений.

 

 

Юрию Полякову,

автору книги «Козленок в молоке»

 

Я утверждаю без прикрас:

Сатира вышла из пеленок,

В чем убеждает Ваш «Козленок»

Буквально покоривший нас.

Александру Проханову,

писателю и публицисту

 

Недавно критик так сказал

(И прозвучала мысль весомо,

Он точно в «яблочко» попал):

«Проханов режет по живому».[2]

Он правду говорить мастак,

И мы за то его уважим,

И от души «спасибо» скажем,

И пожелаем: «Продолжайте так!»

 

 

Поп-культура: pro et contra

А.Б. Пугачёвой

 

Пусть возражает важно профессура,

Но утверждает громко примадонна:

Нам надобна сегодня поп-культура,

Не стоит ставить ей заслоны.

Она должна во все проникнуть поры

И не ценить её негоже.

Пускай вокруг неё бушуют споры —

Они на заклинания похожи.

Кто что-нибудь в искусстве понимает,

Её с восторгом принимает.

И грустно замолкает профессура —

Идёт в атаку поп-культура.

1 марта 2003

 

 

Пушкин

Пушкин существует как икона,

но не как учебное пособие.

Сергей Довлатов

 

Часто вне судьбы и вне закона

В нашей жизни грустной и смешной

Существует Пушкин как икона,

Существует и «не в зуб ногой».

 

 

Вадиму Рабиновичу

философу и поэту, автору стихов

о самобытности крепких вин

(См. Литературная газета, 2005, №6, С.8)

 

Наш Рабинович - не надменный денди,

Он в доску свой, веселый и простой,

В стихах такое выдал ars bibendi,[3]

Объединив сивуху с бренди,

Так все-таки сумел схитрить,

Что сразу расхотелось пить,

(Хотя мы выпили намедни).

 

 

Валентину Распутину,

русскому писателю

 

Вы пишете не много и не скоро,

На повесть на одну идут года,

Но за одно «Прощание с Матёрой»

В литературе Вы остались навсегда.

 

 

О Николае Рубцове

 

Недавно для себя открыл Рубцова,

И чувства добрые в душе воспряли вновь,

И каждое поэта слово

Будило веру и любовь.

Я рад, что для себя открыл Рубцова.

 

 

Эльдару Рязанову,

кинорежиссёру, поставившему множество

интереснейших фильмов (юбилейная эпиграмма к 75-летию)

 

Пусть не во всём, признайте, идеальные,

А иногда вполне скандальные,

Все Ваши ночи карнавальные

И все романы привокзальные,

В прокат попавшие не без борьбы,

Как и «Ирония судьбы»,

Изрядно сдобренная паром

(На памяти у всех недаром).

Мы хвалим всё, впадая в раж,

Но главным образом «Гараж».

Вы наш любимый киногений,

Мы новых ждём от Вас свершений!

 

 

Эльдару Рязанову,

создателю фильма

«Ирония судьбы или с Легким паром»

 

Бесспорно, потрудились Вы недаром

И фильм Ваш полюбил народ,

И нынче каждый Новый Год

Страна встречает «С легким паром»

 

 

Наталье Сафроновой,

автору книги «Мозаика любви».

 

Это оказалось Вам подстать,

Вы сумели, нет у нас сомнений,

Из «мозаики» любовных приключений

Нечто очень цельное создать.

 

 

Кире Сергеевой,

главному редактору журнала «Фонограф»

 

Я утверждаю с неких пор:

Ее краса и обаяние,

И молодой ее задор

Рождают жгучее желание

(У всех, кто это осознал)

Вновь подписаться на журнал.

И в добавление замечу -

Просить редактора о встрече.

Я среди тех, кто сделал это,

Но до сих пор не получил ответа.

В неведеньи печальном прибывая,

Я все-таки надежды не теряю,

Мечтаю о счастливом дне,

Когда редактор вспомнит обо мне.

 

 

Казус В. Сорокина

Владимир Сорокин: «Я же очень хотел наполнить

русскую литературу телесностью: запахом пота,

движением   мышц, естественным отправлением,

спермой, говном».

«Московский комсомолец». 2002, 21 августа. С. 6

 

Эпоха упадка. Дела наши плохи.

И, кажется, выхода нет.

Но появился писатель Сорокин

И всех приглашает в клозет.

И, будоража зловоньем столицу,

Нас просвещает о том,

Как побыстрее всем «насладиться»

Литературным дерьмом.

Чтобы, проснувшись днём или ночью,

Долго его не искать,

Он предлагает уверенно очень

Книги свои прочитать.

[1]              Выражение Геннадия Красникова.

[2]              См.: «НГ», 18.09.03.

[3]              Аrs bibendi (лат.) – искусство возлияния


О Владимире Сорокине

(К выходу нового творения)

 

Мы оценили многое до срока,

Нынче ощутили всё вдвойне:

«Фекальные творения» Сорокина

Распространили запах по стране.

март 2003

 

 

Владимир Сорокин (отец), Михаил Швыдкой (опекун)

«Детей Розенталя»

 

Пусть негодует вся страна,

Их возмущенья не затронут,

Им критика нисколько не страшна –

Они в воде (и в остальном) не тонут.

 

 

Олег Табаков

 

Нет ни сомнений, ни вопросов,

У всех уверенность крепка,

Что гениальный Кот Матроскин

Его прославил на века.

 

 

М. Таничу

 

Романсы ваши все печальные,

В них что-то есть исповедальное,

Мотивы все почти старинные,

Звучат как песни лебединые,

Какой-то я недавно услыхал

И потянуло на лесоповал -

Так лесорубов жалко стало,
Но хорошо - соседка удержала.

 

 

Елена Трегубова,

автор книги «Байки кремлевского диггера»

 

Написано легко и смело,

Коснулась многих «скользких» тем,

С кокетством женским, но умело,

Не ясно одного – зачем?

 

 

Об Э. Тополе,

авторе книги « Россия в постели»

 

Утверждаю просто как читатель,

Вывод мой ещё не приговор:

Тополь - сексуальный фантазер

И весьма посредственный писатель.

 

Юбилей А. Ширвиндта

«Я со своего юбилея сбегу.»

Александр Ширвиндт

«Чтобы не устраивать торжественных

приемов с адресами и заздравными

панегириками, он уехал из Москвы на

Валдай»

Павел Подкладов. Дядя Шура

Российская газета. 19 июля, 2004, с.1.

 

Как могло случиться так,

Все плечами пожимают,

Что «печальный весельчак»

Юбилей свой отмечает,

Но друзей не приглашает.

Вопреки столичной моде

Скрылся где-то на природе

И найти его нельзя,

И растеряны друзья,

Но под общий шум и гам

Заявил намедни кто-то,

Что в соответствии с расчетом

Он возникнет завтра сам

И тогда ему придется

Тем, кому сейчас неймется,

По стаканчику налить,

За свое здоровье пить.

И друзей благодарить

За любовь, и за вниманье,

За большое пониманье

Всех его высоких дел

И за все, что он успел

И в «Сатире», и в «Ленкоме»,

И в родном Актерском Доме

С ними вместе сотворить,

Ну, а если Бог поможет,

Сотворит еще, быть может.

Но пока он весь в бегах

На серьезном расстоянии,

Все в огромном ожидании

На свой риск и на свой страх

Выпивают просто так.

 

 

А.А. Ширвиндт

«Без дефицита и запрета нет страсти

к существованию и творчеству».

А.А. Ширвиндт. Интервью «Независимой газете» 3.12.04

 

Не делая из вывода секрета,

Он говорит как на собрании:

«Без дефицита и запрета

Нет стимула к существованью».

И добавляет беспощадно –

«В искусстве нашем – и подавно».

 

 

Елене Яковлевой,

сыгравшей роль майора Каменской

 

Почему так нравится она —

Ваша милицейская Каменская?

Потому что трепетно-нежна,

И принципиальна, и умна,

И в её обличье много женского,

И такою всем она нужна —

И не только тем, кто оступился,

Но и тем, кто вдруг в неё влюбился

И готов всю жизнь её любить.

Может, ей профессию сменить?

Каждый с ней работать был бы рад.

Может, ей возглавить детский сад?

 

 

Так заведено

 

Они всегда себя считают первыми

И это иногда смешно.

В их творческой среде, наверное,

Так издавна заведено,

Что и в театре, и в кино

Все гениальные, талантливые, первые.

И в этом нету ничего манерного,

Заносчиво-высокомерного,

А просто им иного не дано:

Артисты все хотят быть первыми,

Пусть только в собственных театре и кино.

 

 

Фаворит

 

К нему пришла внезапно слава,

Он интервью даёт налево и направо,

Всех очень любит поучать,

И знаменитым подражать,

И наших звезд изображать.

А как миллионером стать,

Он знает лучше, чем Мамут.

Вокруг поклонницы снуют

И нет ни у кого сомненья,

Что с примой в добрых отношеньях,

Трудолюбив не из-под палки,

У публики всё время на виду.

Вы спросите, о ком я речь веду?

И сами скажете: конечно, это Галкин.

 

 

Юмор – 2006

 

Максиму Галкину

На щедрость близких уповая,

Ни в чем не ведая оков,

Слетелась юмористов стая

На «галкин зов».

 

 

Эстрада – 2006

 

Эстрада нынче – перезвон

Практически одних и тех же

Давно изрядно надоевших

И всем наскучивших имен,

Их восхваления без меры

За песни явно под «фанеру»,

За юмор тот, что не смешон

И изначально примитивен

И потому порой противен

Тому, кто в этом искушен,

За обреченное заранее

Однообразное кривляние

Пронафталиненных персон.

Кому-то все же это надо,

Чтобы как грезы наяву

Всегда держалась на плаву

Всеядно – пошлая эстрада.

Хотелось бы понять кому?

 

 

Начинающий писатель

 

Строчит с утра и до глубокой ночи,

Не знаю, умное или не очень,

Не знаю, о любви или работе,

Не знаю, о кино или охоте,

Или, как в старом анекдоте,

Он пишет о любимой тёте

Или о танках на параде,

А может, о соседке Наде:

Она — источник вдохновенья,

В чем нету у меня сомненья.

Его окликнешь — не услышит,

Всё потому, что с упоеньем пишет

И прочитать упорно не даёт,

Как будто тайну чью-то бережёт.

Не стоит на него сердиться:

Все еще может измениться.

Придёт пора — покажет сам

И будет благодарен нам,

Что согласились прочитать.

Ну, а пока ему мешать

Не будем — дядя слишком скрытный,

А мы не очень любопытны.

 

 

Рукою мастера

 

Мастер водевильчик славный

Написал в один присест.

Получилось всё забавно:

Сплошь одна любовь и секс.

 

 

Постмодернисты

 

Они пытаются народу доказать

На языке «продвинутых» поэтов,

Что только их всем следует читать

И что других достойных в мире нету.

 

Возражение режиссеру

А.К.

 

Понятны мне твои заботы

И огорчения твои,

Но жизнь не «поле для охоты»,

Жизнь - это поле для работы,

Жизнь - это поле для любви.

 

 

Телефильм «Романовы. Венценосная семья»

(мини- рецензия)

 

На правду в чем-то фильм похож:

Безвольный царь, надменная царица.

А дальше – благостная ложь,

Захочется понять и не поймешь

Как это все могло случиться?

Народ боготворит царя,

Но ненавидит только лишь столица,

Мелькают чьи-то злые лица

И обвиняют венценосца зря.

А он такой заботливый и нежный

Стрелять на площади мятежной

У Зимнего приказа не давал,

А только о приказе знал

И просто с духом не собрался,

И в это дело не вмешался,

Но всю вину готов признать

Властитель гибнувшей державы,

Но выраженье «Николай кровавый»

Не хочет верным признавать.

Распутин мертв. Бушует Дума,

Средь политического шума

Нельзя понять кто виноват

В провалах, бунтах, пораженьях,

Что думает простой солдат

В окопе перед наступленьем,

Какие мучают сомненья

Уставших от войны фронтовиков,

Не ясны замыслы большевиков,

Туманны генералов откровенья,

Царя решившие предать,

Толкнув его на отреченье,

Все надо было показать

И показать весомо и умело,

И убедительно, и смело,

Не приукрасить, не солгать,

Не искажая правду- мать,

Раз взялся режиссер за это дело.

Но сделать это не пришлось,

Не удалось, не получилось,

Быть объективным не случилось,

Точней сказать – не привелось,

Но я надежды не теряю,

Что наше мненье он учтет,

Что нашу критику поймет

И я удач ему желаю.

 

 

Актуальное

 

Вопросы церкви и культуры,

Истории, литературы

Напоминаю, господа,

Для нас важны были всегда.

А ныне, словно на войне,

Важны как минимум вдвойне.

И нам, чтоб с носом не остаться,

Пора за это дело браться,

Пора решительнее стать

И правду нашу отстоять!

 

 

Музыка

 

Музыка – и страстность, и смятенье,

Музыка – и нежность, и томленье,

Музыка – ее проникновенье

В наши души возвышает нас,

Музыка – мечта и вдохновенье,

К Высшей Красоте прикосновенье

В самый грустный и веселый час,

К совершенству вечное стремленье,

Божеству земному поклоненье,

И любви непонятой волненье –

Никогда ее не смолкнет глас!

 

 

Художник

 

Жизнь застает художника врасплох.

Сумбурным первое бывает впечатленье.

Затем приходит просветленье:

И за увиденным вдруг узнается Бог.

Понятными становятся явления,

На смену первым ощущеньям,

Переживаньям и волненьям

Приходит рассудительный итог

И так до новых озарений,

И с жизнью новых столкновений,

Открытий грустных и тревог.

Художнику до самой смерти

Не вырваться из этой круговерти.

 

 

Авангардист

 

«Кому вообще нужна реальность?» -

Он юным часто говорил.

В его стихах – оригинальность,

И утонченность, и скандальность,

И виртуозность, и банальность -

Он нынче тем и знаменит.

И не нужна ему реальность,

Он резво от нее бежит.

Под одобрения и свист,

Он – одаренный и бездарный

И эпатажно-популярный,

Непонятый пока авангардист.

 

 

«Защитник»

 

На конференции задорно выступая,

Румяный критик защищал народ:

«Пусть лучше он Маринину читает,

Чем водку пьет».

 

 

Попсовая свобода

 

Вроде все разрешили, а пользы чуть – чуть,

Словно в спорте снижается в творчестве планка

И вокруг поножовщина, пошлость и пьянка,

И из щелей полезла какая-то жуть,

И все это в гламурные краски одето,

И попсовой тусовкой бездарно воспето,

И предъявлено гордо простому народу

Как великое дело добытой свободы

И задумалась горько родная страна:

Для чего нам такая свобода нужна?

 

 

«Элитарный» поэт

 

На элиту не хватает злости.

До людей ей просто дела нет.

С нею в башне из слоновой кости

Спрятался от публики поэт.

И на все, взирая равнодушно,

Не пытаясь замолить грехи,

Он, властям, покорный и послушный,

Пишет вдохновенные стихи.

Если кто-то спросит ненароком,

Можно ли поэту доверять,

Станет он для молодых пророком

Будет ли за правду воевать?

Однозначным будет мой ответ:

Этот – безусловно нет!

 

 

Поэту

 

Когда выходишь ты на сцену

И что-то говоришь толпе,

Нельзя зависеть от оценок,

Которые дают тебе.

            Ты, возвышаясь над толпою,

            Ей не потворствуй и не льсти,

Умей остаться сам собою

            И свой огонь в себе нести.

Но если ты в своем порыве

Сумел быть понятым толпой,

Не забывай, что в этом мире

Ты служишь цели не земной.

 

 

Совет поэта

 

Выступая перед нами,

Он поведал от души:

Душу Богу, сердце даме

Отдавая – не спеши.

            Прозвучало все беспечно,

Что поделать – он поэт,

Но подумал я: конечно,

Это правильный совет.

И встречаясь с дамой страстной,

(Иногда и я грешу),

Над собой я нынче властен

И, ей-богу, не спешу.

            И в последнюю дорогу

Я теперь не тороплюсь,

И уж точно, душу Богу

Отдавать я не решусь.

Я не привередлив очень,

Знаю: подойдет черед,

Если только Бог захочет –

Он и сам ее возьмет.

            Я вообще с минуты этой

Жизнь свою не тороплю,

Завтра позвоню поэту

И стихи его куплю.

 

 

Метафора (совет молодым)

 

Стихи похожи на изобретательство,

Что в плен берет нас иногда,

Метафора, увы, не доказательство,

Но все-таки ей верится всегда,

С ней многое становится понятным,

Приятным или не приятным,

Занятным или не занятным,

Превратным или не превратным.

Метафора в поэзии нужна

И потому так ценится она,

Но все же есть какие-то границы,

Где должен бард остановиться,

Иначе может получиться,

Что мысль как сахар растворится

И сам поэт, а может поэтесса,

Из-за деревьев не увидит леса.

В красивых словесах исчезнет смысл совсем

И неуютно станет всем.

Мою мораль понять несложно:

Метафору используй осторожно!

 

 

Зачем нужны стихи?

 

Что люди пробуют найти в стихах,

Что заставляет взять их в руки?

Любовь, печаль, забота, страх,

Измены, горести, разлуки?

Когда берутся люди за стихи?

Когда приходит вдохновенье,

Когда плохое настроенье

Или когда в друзьях сомненье,  

Или когда дела плохи?

Зачем берутся люди за стихи?

Чтобы найти успокоенье,

Пусть на короткие мгновенья,

О всем забыть, от дум отвлечься,

Почувствовать себя беспечным,

Способным верить и любить?

Над всем над этим размышляя,

К заветной полке подхожу,

Любимый томик нахожу

И с упоением читаю,                

Но на вопрос ответ не нахожу,

Кому в наш век нужны стихи - не знаю.

 

 

Успехи прозаиков

 

Критик заявил: не только матом

Наша проза стала знаменита,

Но и тем, что пишет про бандитов,

Отдает поклоны олигархам,

Киллеров почтить не забывает,

Эта проза нынче процветает,

Молодежь в метро ее читает,

Даже те, кому за пятьдесят,

Полистать новинку норовят,

И слегка, как будто между прочим,

Побранят порою, но не очень,

В общем, нет у критиков сомненья:

Есть у нашей прозы достижения.

 

Задача

 

Писатели в большом смущеньи,

Пытаясь грамотно решить вопрос:

Как сделать, чтоб на книги спрос

Был соразмерен предложенью.

 

 

Поэты разные

Чтоб больше поэтов

Хороших и разных.

Владимир Маяковский

 

Поэты в башне из слоновой кости

Всему на свете тихо рады,

Они для нас как вежливые гости,

Но есть поэты словно сгустки злости,

Они зовут людей на баррикады,

Они ни в чем не ведают покоя,

Они для нас вожди или герои,

Конечно, есть еще поэты,

Несущие в себя и то, и это,  

Уже давно об этом сказано:

Поэты - люди очень разные.


Напоминание

Вот стихи, а все понятно...

Александр Твардовский

 

Пусть будет так, как было издавна,

Пред тем, чтоб что-то написать

Или, тем более, издать,

Поэт ответ обязан дать:

Стихи для всех или для избранных.

 

 

Душа поэта

 

Вдруг самое печальное случится –

Не станет с нами чудного поэта,

Его душа не кончится на этом,

Она в стихах его продлится!

 

 

Удел

 

Забвенье. Одиночество. Тоска.

Удел порой вполне достойных,

Пытливых, умных, беспокойных,

Не понятых Отечеством пока.

Пусть говорят: один не воин,

Но это верно не всегда,

Наверное, пройдут года

Пока непонятого труд

Заметят люди и поймут,

И захотят, быть может, в гости

И навестят поэта на погосте.

 

 

Поэты и реальность

 

В избытке эротики, секса, скандальности –

Попытки людей увести от реальности,

Кому это нужно, кому и зачем?

Вопрос адресую писателям всем.

Конечно, у всех свой особенный путь,

Не понимать это, право, негоже,

Но почему-то мне хочется все же

На поиски истин поэтов вернуть.

Я, как и вы, не любитель банальностей

И клеветы не прощаю врагу,

Но не сказать для коллег не могу:

Не уводите людей от реальности!

 

 

Зов времени

 

Мой призыв нынче вышел таков:

Не бегущим за длинным рублем обывателем,

А отважным и смелым «кователем слов»[1]

Должен стать каждый русский писатель,

Каждый русский поэт и издатель-

В этом нашего времени зов.

 

 

Загадка

 

Доступен, прост, не небожитель,

Властитель девичьих сердец,

«Поэт-дитя, поэт мудрец»-

О ком это? Коллеги подскажите.

 

 

Воздаяние

 

Поэт, не требуй воздаянья,

Оно само к тебе придет,

Придет как слава и почет.

Как всенародное признанье,

Поэт, не требуй воздаянья.

 

 

Завершение

 

Трудов и дел все меньше у поэта

И упрекать его никто не смеет:

Жизнь завершается и дело только в этом,

Все остальное меркнет и тускнеет.

 

 

Поэтам нужно…

 

Что нужно нам? Богатство, слава,

Любовь раскованно-свободная,

Фанатов оголтелая орава,

Вождей поддержка слева или справа?

Нет! – Только одобрение народное!

 

 

Жизнь поэта

 

Не надо обживать пространство.

В нем надо жить как все живут,

Являя миру постоянство,

В котором весь поэта труд.

В нем сложности и напряженье века,

В нем повседневности печаль и суета,

И боль зажатого нуждою человека

И воплощенная мечта.

Не поминая Бога всуе,

И не страшась своей судьбы,

Он поднимает жизнь людскую

До новых смыслов и борьбы.

 

 

Всеобъемлющий реализм

(попытка рецензии на сборник стихов

Сергея Лебедева «Вечность времени»)

 

Несочиненность, а реальность

Вполне видна в его стихах,

Печали легкая тональность

И фактов скучная банальность,

Подавленная сексуальность,

Алкоголизм и аморальность

И рядом вера, радость, страх,

Страх перед Божьим наказаньем

И человечьим непризнаньем

Отражены в его стихах,

А также жизнь на Соловках

Плюс философские сомненья,

О православии сужденья,

И предалтарные моленья,

Имен великих перезвон,

И терпеливость сельских жен,

И поиск смысла, поиск цели,

И рассужденья о пределе,

И мысли о своем народе,

И о любви, и о природе,

И о капризах вечных Музы

И о распавшемся Союзе,

О диктатуре без прикрас,

О том, что будет после нас.

Он вдохновенно рассказал

И необъятное объял,

И всяк, кто сборник в руки взял,

Уже не может оторваться

И хочет автору признаться,

Что тот его околдовал.

 

 

Поэты – шестидесятники

 

Скорей всего, их надоумил Бог

В своих стихах отобразить эпоху,

Стихи не вызвали восторг,

Но каждый сделал все, что мог

И в целом вышло все неплохо.

И нынче прошлую эпоху,

Словесный одолев бедлам,

Понять пытаемся по их стихам,

Что и теперь звучат неплохо.

Шестидесятники – спасибо вам!

 

 

Поэт и время

 

Время ставит сложные вопросы,

Кто на них сумеет дать ответы?

Пробуют, как правило, философы,

Реже помогают им поэты.

            Их ответы часто непонятны,

            Даже на ответы не похожи:

Нелогичны, сбивчивы, невнятны,

И излишней странностью тревожат.

Раньше был поэт сродни пророку,

Раскрывая тайны нашей жизни,

И в своем служении Отчизне

Видел назначение высокое.

            Глас поэтов ныне еле слышен,

            Трудно различим в привычном гуле,

            Может, рассерчал на них Всевышний

            И они на путь иной свернули.

Но надежды нас не оставляют,

Те, что даже юношей питают,

Что поэт опять вернется к людям

И людьми опять услышан будет,

И к родным приблизившись истокам,

Станет для читателей пророком.

            И тогда к воспрявшему поэту

            Молодежь рванется за ответом,

На вопрос: чего от жизни ждать,

Стоит ли к высокому стремиться

Или от всего отгородиться

И во всем на случай уповать?

И поэт ответ сумеет дать.

 

 

Поэзия и социология

 

Весь наш литературный мир,

Наверно, нынче знает это:

Социология – всегда ориентир

Для всякого серьезного поэта.

 

 

Счастливый случай

В.Г. Бояринову

 

Я, наверное, везучий,

От того-то в добрый час

Свет нас с ним счастливый случай,

Случай познакомил нас.

И с тех пор я откровенно

Перед всеми так скажу:

«Нашей дружбой сокровенной

Я все больше дорожу».

 

 

Любимые поэты

Я всех назвать не в силах поименно.

Данте

 

Кого еще так любит наш народ

Как Лермонтова, Пушкина, Майкова,

Как Фета, Тютчева, Толстого,

Есенина, Твардовского, Светлова,

Чьи вирши и читает и поет.

Из нынешних: Сергея Михалкова,

Дементьева, Сорокина, Кострова,

Конечно, незабвенного Рубцова,

Чей стих сегодня трепетно звучит,

Ну, Ахмадулину и Казакову,

Пожалуй, можно бы назвать.

В них есть ахматовская стать

И нежность к поэтическому слову.

В разнотонах, извивах и оттенках

Звучал недавно голос Евтушенко,

Он многими и нынче не забыт

И пусть негромко, но звучит.

С размахом чуть ли не вселенским

Вещал на стадионах Вознесенский,

Был, правда, критиками бит,

Но сохранил достойный вид

И нынче все еще звучит

За рубежом, но чаще дома,

Со сцены славного «Ленкома»,

У «бывших» вызывая злость,

Своей «Юноной и авось».

В народной памяти храним,

Безмерно, искренно любим

Поэт отважный, яркий, броский,

Почти как раньше Маяковский,

Неподражаемый Высоцкий.

Особняком остался Бродский,

Еще недавно знаменит

Теперь, увы, почти забыт.

Пусть он большой лауреат,

Его стихи запутанно - невнятны

И для народа непонятны.

Рассказ продолжить есть желание

И есть к тому же основанье

Назвать других поэтов имена,

Которых знает пусть не вся страна,

Но многие, бесспорно, знают

И почитают, и читают,

Их перечислить я готов:

Бояринов, Горбовский, Котюков

И Лебедев, и Гусев, и Ребров,

Сергеев, Замшев, Иванов,

Баранов, Танич и Шевцова,

Казанцев, Боков и Ершова,

Продолжить можно этот ряд,

Но мне коллеги говорят,

Что всех включить, кто заслужил,

В сей список сразу очень сложно,

Точнее, даже невозможно

И чтобы я свой поубавил пыл.

Пусть будет мне пред многими неловко,

Но я решаю сделать остановку,

Перевести дыханье, отдохнуть

И завтра с новой силой в путь,

И свой рассказ с усердьем продолжать,

И всех не названных назвать.

Для них я нынче силы берегу

И обо всех еще сказать смогу,

Не торопясь, не на ходу,

В две тысячи седьмом году.

декабрь 2006

[1]              Кователи слов – выражение Корнея Чуковского


Вопрос

 

Вопрос мой остается в силе

И кто-то должен дать ответ:

Неужто верно, что в России

Поэт и нынче больше, чем поэт?

Размышления у телеэкрана

Из цикла «Откровения»

И смотрят в мир, где злая кутерьма,

Лишь телекамер глупые глазочки.

Владислав Кокорин

ТВ сегодня

 

Порядок новый свыше дан,

(Чтоб беспокойных успокоить),

И вмиг гламурные герои

Собой заполнили экран.

И кто-то остроумный на вопрос:

«Как к телевиденью найти сравненье?»

Простую фразу произнес:

«ТВ – потоки удобренья.»

Так значит, есть и в нем резон,

И польза есть, пусть небольшая,

И «телеящик» выключая,

Потокам ставим мы заслон.

 

 

Рынок вездесущий

 

На экране масса сцен в постели,

Женщину почти совсем раздели,

Все утрачено: и стыд, и даже честь,

Смысл какой-то видно в этом есть?

Если говорить без лишних слов, -

В том, чтоб превратить людей в скотов.

Им не надо думать, сомневаться,

Им достаточно совокупляться,

Жажду водкой заливать и пивом,

По рекламе пошлой «жить красиво»,

Все святое отвергая смело, -

Утверждая силу беспредела,

Горько это, - хочется признаться, -

Долго ли так будет продолжаться?

 

 

Новые трубадуры

 

Скажу, что пишущую братию

Понять порою невозможно:

Любовь для них уже занятие,

Причем занятие несложное.

Есть техника «простая как мычание»,

О ней все знает Интернет,

Её освоишь изначально –

И жди побед

На новом фронте сексуальном,

Где побежденных вовсе нет,

Где все всегда собой довольны,

Милы, нарядны и «прикольны»,

И все раскованно ловки,

И бойки все как петухи,

И всем ни в чем неведом страх,

И жизнь для всех сплошной бардак,

В котором невозможна ссора,

И друг для друга все партнёры,

И славит журналистов братия

Такое чудное занятие.

Себя спасая от депрессии,

Способна убедить страну,

Что две древнейшие профессии

Легко сливаются в одну.

 

 

Ложь

 

Ложь движется сначала сверху вниз,

Потом стремительно идёт по кругу,

Её мы как нечаянный сюрприз

Передаем доверчиво друг другу.

Наращивая новыми деталями,

Её разносчиками стали мы,

И служим ей неумолимо,

И потому она неистребима.

 

 

Новые времена

 

Достались нам лихие времена,

В стране жесткие установились нравы,

Россия - левая страна,

А нас толкнули грубо вправо,

Что толку грустно размышлять,

Как это все и почему случилось,

Как цель нам чуждая осуществилась,

Задача наша нынче- устоять,

Не уповая на чужую милость.

 

 

«Телекритик»

 

Один известный всем телеведущий

На публике решительно изрёк:

«Пришла пора извлечь урок –

Реформы привели нас к худшему.»

И тут же удрученно замолчал.

Его словам внемавший зал

Немало был обескуражен:

Неужто дядя так отважен,

Что не боится власть критиковать

И выступать с таким пассажем?

Ему, скорей всего, несдобровать.

Но скептиков сомненья охватили –

Вдруг эту смелость оплатили?

 

 

Бизнес-тусовка

Рожденные в года глухие…

А. Блок.

 

Без дум и без больших волнений,

В своем испытанном кругу

Они живут для наслаждений

И погибают на бегу.

       Один – от пули конкурента,

     Другой – от смертоносных доз,

     А третий, ставший импотентом,

     С самим собой «решил вопрос».

Они послушны как кадеты,

Они в общении легки,

В одежды модные одеты,

Но в сути – в банке пауки.

     На них смотреть порой неловко

     И жгучий стыд берёт порой

     За нашу новую тусовку,

     Где всякий спекулянт – герой.

 

 

Забота общая

 

Как в мире низменных страстей,

Когда вокруг все продается,

Святого ничего не остается,

Нам сохранить порядочность людей,

Не сделать алчными детей,

Об этом думать нам придется.

 

 

Взгляд эколога

 

От дней минувших до скончанья века,

Отмеченного не одной бедой,

Природа мстит жестоко человеку

За каждую победу над собой.

 

 

Деньги

(откровения нового русского)

Деньги - это праздник, который всегда с тобой

Александр Нилин

 

В деньгах - право классно жить,

И возможность наслаждаться,

Можно из-за них подраться

И при случае – убить.

В эту истину когда-то

Я сумел поверить свято,

Но намедни, на тусовке,

С виду тихий, даже робкий,

Выдал мысль один поэт:

«В деньгах, точно, счастья нет»,

И шепнул на ушко мне:

«Помни, истина – в вине».

Как с деньгами поступить,

Чтоб ошибок было меньше?

Израсходовать на женщин

Или теще одолжить,

Чтобы не мешала жить,

Но пока не светят нары,

Хорошо бы на Канарах

Жарким летом побывать,

Там в картишки поиграть,

Или как заведено,

Деньги сбросить в казино.

Вариантов очень много,

Но взглянув на дело строго,

Я решаю: так и быть,

Все с друзьями прокутить

И не где-то вдалеке,

А в своей родной Москве,

Хорошо бы не забыть,

Стихотворца пригласить,

Он, пожалуй, прав вполне,

Видя истину в вине,

Средство в нем от всех напастей,

И, к тому ж, не в деньгах счастье,

Да, поэт совсем не прост,

За него мой первый тост!

 

 

О вреде катастрофизма

 

Мы к катастрофам привыкаем,

Мы их как будто ожидаем,

Переживаем их заранее.

В ответ на наши ожидания

Они растут как снежный ком.

И дело очевидно в том,

Чтоб наше изменить сознание,

Чтобы считалось неприличным

На все смотреть катастрофично,

Чтоб все решили, что пора

Просить у Господа добра

Для нашего разграбленного дома

И жить пора бы по-другому

И по-другому все воспринимать,

И радостных событий ожидать.

Как это сделать, я пока не знаю,

Но все-таки надежды не теряю.

 

***

 

Смотрю на мир не так, как ранее,

Смотрю без розовых очков,

И люди кажутся похожи на пираний,

Или засевших в банке пауков,

И думаю все чаще и усердней,

Как злость людскую обуздать,

Вселить в их души благодать,

И сделать всех добрей и милосердней?

 

 

«Племянник» и «дядя»

(вариации на тему)

На передаче «Воскресный вечер с В. Соловьевым»

5 февраля 2006 года Б. Немцов рассказал,

как в Новгородской области его пытались убедить,

что В. Путин – племянник Б. Ельцина.

 

«Всем очевидно - не избранник,

И не преемник, а племянник»,-

Сказал о Путине один большой чудак,

Пытаясь объяснить, как получилось так,

Что погасив хмельные страсти,

Ушел решительно от власти

Тот, кто ее без удержу любил,

И долго сам себе служил,

И только в этом видел счастье,

И не было ему резону,

«Чужому» отдавать корону,

Другое дело «своему» отдать,

Чтоб чувствовать себя надежно,

От страха чтобы не дрожать,

И жить на пенсию чтоб было можно,

Не думая, что завтра привлекут,

И за ошибки отдадут под суд,

Припомнят и Чечню, и пьянки,

Расстрел Парламента из танков,

Немецким управление оркестром,

И многое, что нынче всем известно,

И чтоб конца такого избежать,

Решил племяннику он власть отдать.

Пусть сказанное выглядит занятно,

Зато всем стало все понятно,

И каждый точно уяснил:

Зачем так Ельцин поступил,

И почему решительный на вид,

Владимир Путин Ельцина щадит

И даже видит в нем героя,

И многое, и многое другое,

И нынче Ельцин не робеет,

Племянник дядю защитить сумеет.

Верхи

Моя милиция меня бережет…

Владимир Маяковский

 

То время ветеранам часто снится,

Когда любой мог о верхах сказать:

«Мое правительство, моя милиция,

Нам с ними жить и побеждать».

Сегодня смотрят на верхи с опаской,

Стараясь обойти их за версту,
И неприглядную их видят наготу

За либерально-лицемерной маской.

Страну ведут неведомо куда,

Народ разграблен и растерян,

И за бедою следует беда,

И общий смысл движения утерян.

Но скоро кончатся лихие времена,

И возродится заново страна,

Пойдет дорогой дедов и отцов,

Но, разумеется, без нынешних верхов.

январь 2000

 

 

На самом деле

 

Судьба нас держит в «черном теле»,

Как перед ней не спасовать?

И как, в конце концов, узнать:

Что наша жизнь на самом деле?

 

 

«Полосы жизни»

(новогодний тост)

Только жизнь состоит из полос…

Леонид Филатов

 

Жизнь, очевидно, штука полосатая

И с этим, думаю, что согласятся все.

На нынешней невзрачной полосе

Все собралось, что отвергал когда-то я

И что теперь во всей его «красе»

Я наблюдаю с отвращением,

С тревогою и мрачным ощущением,

Что эта полоса, скорей всего, затянется

И что со всеми нами станется

Не ведает ни царь, и не герой,

Не ведаем и мы, приятель мой,

Но пробивается какая-то надежда,

Что наступивший Новый Год

Хоть что-то из того, что было прежде

Нам обязательно с собою принесет.

Пусть мы давно не верим в чудеса,

Но все-таки другая полоса

На смену нынешней придет бесспорно

И мы трудом своим упорным

Ее должны приблизить наступленье

И новой радости мгновенья,

И ощущение прилива новой силы.

За то, чтобы она быстрее наступила,

Чтоб год для нас счастливым стал

Я поднимаю с Вами свой бокал!

31 декабря 2003 года

 

 

Новый год на планете

 

Год новый – новые сюрпризы:

В России повышаются акцизы,

Но как всегда безмолвствует народ,

Отметивший запойно Новый Год.

Над Красным морем рухнул самолет,

Погибли пассажиры и пилот,

Иран по-прежнему трясет

И целый город – сплошь в руинах,

И наводнение на Филиппинах,

Буш как король на именинах

Порядки новые в Ираке создает

И никого при том не признает,

Людей погибших не считает

И миру беспардонно врет,

Что демократию повсюду защищает.

Пожар на фабрике игрушек в Аргентине –

Все эти мрачные картины

Рисует людям наступивший год.

Его встречали с радостным волненьем,

А ныне траур и смятенье

И будет так, пока он не пройдет

Обычно трудный – високосный год.

3 января 2004.

 

 

Вопрос к современникам

На нашей маленькой планете

Нет мира и любви среди людей,

Чем дольше я живу на этом свете,

Тем мне становится все горше и грустней,

И все мы перед Господом в ответе

За все, что сотворили на планете,

За все несчастья собственных детей.

Когда же жизнь удасться изменить? –

Хочу у современников спросить.

сентябрь 2004

 

О прошлом

 

С прошлым рвется привычная связь,

Хотя все замышлялось как будто иначе,

Мы прощаемся с прошлым, бездумно смеясь,

Или может быть все же тоскуя и плача,

Мы прощаемся с прошлым…

 

 

Новая усталость

 

Ощущенья грусти не случайные,

Есть вокруг жестокий неуют.

И приходишь к выводу печальному:
Люди от свободы устают.

 

 

Грехи

 

По сути мой вопрос не нов,
Но, безусловно, интересен:

Чьи нынче явно «перевесят»

Грехи детей или отцов?

 

 

Счастье потребителя

Т. Г.

 

Он всем богатым конкурент

Без снисхожденья и уступок.

Бывает счастлив лишь в момент

Оплаты собственных покупок.

 

 

Мещанин

 

Мещанин особенно живуч,

Как лопух у старого забора,

Не встречая нашего отпора,

Стал он нынче смел и вездесущ.


С внучкой

 

Дитя мое, садись со мною рядом,

У телевизора удобнее садись,

На «теледядей» только не сердись,

Воспринимать серьезно их не надо.

Мы просто от текучки отдохнем,

Посмотрим что-нибудь в пол-глаза,

А не понравится – отключим сразу

И может быть, куда-нибудь пойдем,

А может, просто почитаем.

Или тебе я сказку расскажу,

И старенькие фото покажу,

Или о будущем с тобою помечтаем.

Или расскажешь ты, что делаешь в саду.

Садись и не капризничай. Я жду.

 

 

Вопрос по существу

С переменами начала 90-х были связаны большие надежды

миллионов людей, однако, ни власть, ни бизнес не оправдали

этих надежд.

В. Путин. Послание Федеральному Собранию РФ. 10 мая 2006 г.  

 

Чем все-таки живет страна?

Вдруг кто-нибудь меня сегодня спросит.

И я отвечу, что вокруг весна,

А наверху застыла злая осень.

И потому встревожена страна,

И не приносит радости весна,

А лишь заботы новые приносит,

Но верить хочется, что все-таки весна,

Преодолеет злую осень,

Поднимется с колен страна,

И нечисть правящую сбросит,

Так я отвечу, если кто-то спросит.

 

Кто следующий?

(к отставке генпрокурора)

 

Верхами вроде бы любим,

Но «по техническим причинам»,

Не ясно только по каким,

В одно мгновенье снят Устинов.

В тревоге правящая братия:

«Какая ж это демократия?»

И каждый на верху страшится:

Чем это может завершиться,

И жаждет уяснить скорей,

В растерянности и смущеньи,

Кому готовится решенье:

«На выход, срочно, без вещей!»

июнь 2006

 

 

Новый «цивилизатор»

(к юбилею Буша - младшего)

 

Он удивил весь белый свет,

Пообещав «страдающим» народам

Американские «великие свободы»

Доставить с помощью ракет,

О сирых проявить заботу,

Морскую высадив пехоту,

Готовую без лишних слов

При помощи своих штыков

Поднять «отсталые» народы

До новых уровней свободы,

Создать «красивой жизни» зоны,

Где будут новые законы,

Где будут все всегда послушны,

И жить научатся по-Бушу.

Такие цели он провозгласил,

И нынче, не жалея сил,

Держа своих сограждан в страхе,

Осуществляет их в Ираке

От имени всех прочих «демократов»,

Вновь появившийся «цивилизатор»

июнь 2006

 

 

Обращение к футурологу

 

Мы заложники собственной лжи,

Лицемерные слуги порока.

Нам живется сегодня неплохо,

Только что впереди? – подскажи.

 

 

Что делать?

 

Что делать? Вечный наш вопрос

И люди ищут на него ответы

И тяжело, когда ответов нету

Или до них ты не дорос.

Ответы нужно получить,

Иначе «быть или не быть»

Приобретает актуальность

И грозная вокруг реальность

Все может быстро изменить.

Как все же сделать, чтобы «быть»?

Что нынче нужно совершить?

Для общей пользы вместе сделать?

 

 

Суд времени

 

Когда пытаешься дойти до сути,

И окружающих тебя людей понять,

То начинаешь с грустью ощущать,

(За прямоту не обессудьте),

Что в нынешней вселенской смуте

Нет смысла праведных искать.

Все нынче в чем-то виноваты,

Все согрешили, все не святы,

И всех когда-нибудь на суд

Потомки наши призовут.

Тем, кто в тени и кто в зените славы –

Всем по заслугам воздадут

И будут правы.

 

 

По поводу одного юбилея

 

Смотреть на это с неких пор

Мне как-то грустно и неловко,

Когда маститый режиссёр,

Канонам всем наперекор,

У власти просит как морковку:

«Погладьте тетю по головке».

И власть погладила и тетя рада,

И гордый сохраняя вид,

Властям высоким говорит,

Что это больше, чем награда.

апрель 2006

 

 

Забытая звезда

 

Забытая звезда? Случается такое.

И ждёт кого-то эта участь впереди:

Вчерашние кумиры и герои,

Актеры, музыканты и вожди.

О них забудут все, кто их ценил

За ум и за удачливость любил.

Как только трон их покачнётся,

Или фортуна отвернётся –

Поклонников угаснет пыл.

Искать сочувствия у них – пустое дело,

Они других остервенело

Готовы будут полюбить

И так же искренно хвалить,

Таланты их превозносить,

Не ведая ни меры, ни предела.

И так до той поры, пока звезде везёт.

Ну что поделаешь? Такой у нас народ!

 

 

Вопрос по делу

 

Спрошу без всяких политесов,

А по-солдатски прямиком:

В чьих «бескорыстных» интересах

На белорусов жмет Газпром.

декабрь 2006

Жизнь в 2006 году

 

Не стала жизнь ни лучше и ни хуже,

Не стал богаче я, не стал бедней,

Но поле радости немного стало уже

И меньше веры в доброту людей,

А в остальном все так: ни лучше и ни хуже.

 

 

В. Познер (программа «Времена»)

 

Ему ума не занимать,

И говорит вполне прилично,

И внешне в общем симпатичный,

Но слишком хитрый и циничный

И это следует признать.

Когда-то кончатся лихие времена

И отдохнет от Познера страна.

 

 

Грядущие перемены

 

Что придёт «стабильности» взамен,

Что изменит поступь серых буден,

Наш покой – предвестник перемен,

Завтра что-нибудь другое будет,

Завтра по-другому заживём,

Может, что-то прежнее вернем

И тогда довольны станут люди.

Так оно, наверное, и будет,

Если мы до завтра доживем.

 

 

***

 

Сбываются печальные пророчества,

Их время нынче подошло

И это время задержать не хочется,

А хочется, чтобы быстрей прошло,

Сбываются печальные пророчества

Наверное, нам вновь не повезло.

 

 

Мы и страна

 

Нельзя остаться в стороне

Или до срока выходить из боя,

Да, мы живем в другой стране,

Ей дела нет до нас с тобою.

            Но нам, конечно, дело есть,

            Мы за нее всегда в ответе,

            Мы все ее родные дети,

            В ней наша и судьба, и честь.

Мы будем ей всегда верны,

Ее защитники, ее сыны.

 

 

Наш путь

В прошлом ищут не пепел - огонь.

Жан Жорес

 

Нынче путь наш не прям и не светел,

Как ни горестно это признать.

В нашем прошлом огонь, а не пепел

Нам сегодняшним нужно искать.

В прошлом нашем не только истоки,

В прошлом – заданный вектор пути.

В прошлом – наши святые и наши пророки

И по старой стезе нужно нынче идти.

 

 

Судьбы

 

Опять история ломает судьбы наши,

Опять мы грезим об ином,

И кажется достойным мир вчерашний,

А новый принимается с трудом.

Опять история ломает судьбы наши,

Опять куда-то не туда идем.

 

 

Вера

 

Ощущаешь порою себя на войне

И тревога ложится на душу не внове,

Но намедни подумалось грешному мне,

Что пробьемся мы дальше без крови,

Что сумеем недуги свои победить

И ошибки вождей мы исправить сумеем

И раздоры с соседями мы одолеем,

Чтобы дело великое вместе творить

И во имя России трудиться и жить,

И всегда, и во всем быть едиными с нею.

 

 

Пора задуматься

Нам предлагают работать усердно и

терпеть лишения, а за это нам тоже

продадут билет на «Титаник»…

Михаил Веллер. Великий последний шанс.

 

Задним мы умом всегда крепки,

Но пора подумать хоть немного:

Почему – сомненья велики –

Вновь на либеральную дорогу

Нас толкают наши дураки.

Кто, подумать, будущий избранник?

Станет ли при нем вольготней жить

Или нам с билетом на «Титаник»

Предстоит в Америку отплыть.

Хорошо б задуматься серьезно,

Над своею собственной судьбой,

Хорошо бы нам, пока не поздно,

Сделать без ошибок выбор свой.

январь 2007


Призыв

 

Пророчества печальные сбылись,

Жизнь стала чересчур сурова.

Пора возвысить попранное слово,

Пора возвысить попранную мысль.

И ты во имя этого трудись

И если надо, жертвуй снова!

 

 

Сильная рука

 

Уверенность моя крепка:

Нам невозможно по-другому,

Чтоб процветать родному дому,

Нужна нам «сильная рука».

 

 

Диалог

(о выборах президента)

 

Вы сомневаетесь, коллега, зря,

Ничто так быстро не меняется:

Не может быть в Росси два царя

И нынешний, поверьте мне, останется.

И Конституция здесь, право, не причем,

Мы дальше с нынешним пойдем

И чтобы ни сказал электорат,

События мой вывод подтвердят,

В том нету у меня сомнений,

Не ждите резких изменений,

Не будет двух в одном флаконе,

А будет тот, что и сейчас на троне.

февраль 2008

 

 

Дух времени

 

Дух времени – не миф и не химера,

Он ощущается во всем,

В нем смысл, и замысел, и вера,

В нем утверждение примера,

И отрицанье прошлого при том.

Дух времени – в нем правда есть и ложь,

Его до грустного финала донесешь,

Поняв, что в нем деяний мера,

Дух времени, в котором ты живешь.

 

 

Просвет

 

Столько печалей вокруг многоликих,

Столько потерь, столько горя и бед,

Можно ль поверить в какой-то просвет?

Можно, осилив лишь опыт великий

Прежних ошибок и прежних побед.

 

 

Пора одуматься

 

Идёт мощнейшее растление страны:

С раскрашенных страниц журналов

И многочисленных телеэкранов

Идёт активное вторженье сатаны.

Нас опускают всех в дерьмо,

Крича: «Другого не дано»,

Что, дескать, есть у нас закон,

И всё определяет точно он,

Что есть свобода сомовыраженья.

И мы в дурном оцепененье

Весь этот смрад глотаем с упоеньем

Вместо того чтобы воскликнуть дружно:

«Кому сегодня это нужно?!

Кто хочет нас в животных превратить?»

Пора признать: закон приняли сдуру

И надобно его спокойно изменить,

И, чтоб культуру нашу сохранить

И молодёжь от гнили защитить -

Ввести гражданскую цензуру.

 

 

Нужна цензура

 

Не та у нас совсем культура,

Совсем не тот менталитет.

Нам все еще нужна цензура,

Иначе - обоснованный запрет.

И как бы не шумели критики.

Цензура – но не от политики.

И как бы нам не возражали,

Нужна цензура – от морали.

Я этот тезис без предубежденья

Сегодня выношу на обсужденье.

 

 

Вывод

Звучит мой вывод как завет,
В котором каждое весомо слово,
Его для всех я повторяю снова:
«Где нет любви – там правды тоже нет»


Заметки о разном

Из цикла «Близкое и далекое»

Vivas ut posies, guando nec guis ut veils.

Жизнь должна и может быть неперестающей радостью.

Л. Н. Толстой.

Живи как можешь, раз уж нельзя как хочешь (лат.)

Мои мемуары [1]

 

Я написал об этом в мемуарах,

Как жили мы в те давние года,

Я в дружбе был с режимом старым,

Но не подлаживался к сильным никогда.

Я понимал, что есть всему пределы,

Что плетью обуха не перебьешь

И различал: где правда, а где ложь,

И что действительно нам надобно для дела.

Теперь в угаре пагубно - веселом

Ругают многие былые времена,

Нас, старых, попрекают комсомолом

И тем как строилась, и как жила страна.

Я отвечаю тем, кто критикует,

Кому другая исповедь нужна,

Что это мой удел, моя страна

И я всегда любил ее такую.

Из стран других милее мне она

С любым правительством, в любые времена

И в возрасте любом: и молодом, и старом,

Об этом написал я в мемуарах.

 

 

Позиция

 

Как с молодыми примириться?

Я их позиции сегодня не пойму:

Не изменить того, что не годиться,

А приспособиться к нему.

Я этого от юных не приму,

Мне с этим трудно согласиться.

 

 

Жизнь разнообразная

 

Жизнь спокойная и беспокойная,

Жизнь достойная и недостойная,

Жизнь оглядная и неоглядная,

Жизнь нарядная и ненарядная,

И веселая и нескладная,

И удачная, и неудачная,

И порядочная и бардачная,

И фальшивая, и настоящая,

И красивая и невзрачная,

Часто скучная и несуразная,

В целом: умная и очень разная.

 

 

 

Наставление

 

Жизнь, мой сын, сплошное испытание,

Выдержать его не всем дано,

В жизни радость рядом со страданием

И везеньем, если суждено,

Если нет, то грусть и огорчения,

Разочарованья и сомнения

Полностью заполнят дни твои

И не жди восторгов и любви,

Жди от жизни новых потрясений.

 

 

Раскаяние

Попал в чужую колею глубокую

Владимир Высоцкий

 

Намедни я, признаться, сплоховал,

Я не в свою игру сыграл,

На посулы коварные польстился

И за ошибку поплатился,

И громкий пережил скандал.

Чтоб больше на себя не злиться,

Решил я нынче повиниться:

На исповедь к священнику схожу

И обо всем, что было расскажу,

Все говорят: он добрый человек

И мне, наверное, отпустит этот грех.

 

 

Все утрясется

 

Ты не суетись, приятель мой,

Все вокруг свои законы знает,

Утрясется все само собой

Без твоих усилий и стараний,

Без нетерпеливых ожиданий,

Утрясется все, приятель мой

Летом, осенью, зимой или весной.

 

 

Память о прошлом

 

Нужна о прошлом память? – мне нужна,

К ней обращаешься, когда стареешь,

Когда изрядно поседеешь,

А настоящее тебя лишает сна.

Нужна о прошлом память? – всем нужна!

 

 

Воспоминания о детстве

 

От детства остается многое:

Поступки, что теперь смешны,

Учителей внушенья строгие,

Ночные запахи и сны,

И тихой речки бормотание,

И птичьи трели по весне,

Любви непонятой страдание

И чьи-то песни в тишине.

Все это вместе – детство наше,

Чем дальше, тем оно все краше,

Пока ты жив, оно живет в тебе,

В твоей надежде и судьбе,

Оно твое, оно тебе досталось,

В нем нескончаемая радость.

 

 

Старые журналы

 

Люблю читать я старые журналы,

И даже просто полистать,

В них любопытного всегда немало,

Что в памяти полезно удержать.

Люблю читать я старые журналы…

Люблю читать…

 

 

Е. Лигачев

 

Настойчиво, с бездумным постоянством,

Презрев свой опыт и чужой,

Он призывал покончить с пьянством,

Но был осмеян всей страной.

 

 

Прошлое

 

Я для себя давно постиг,

Что наша жизнь – сплошное прошлое,

И настоящее к нему спешит,

И все плохое и хорошее

Лишь прошлому принадлежит,

А настоящее – короткий миг,

А вечность – это наше прошлое.

 

Служить людям

 

Ты живешь, превозмогая страх,

Хочешь в этой жизни разобраться.

Дьявол, утверждают, в мелочах,

Но его не следует бояться.

Если честен ты всегда с собой,

Честен с ближними и дальними,

Замыслами полон идеальными,

Дьявол пробегает стороной.

Если служишь ты достойно людям,

Сирых и отверженных любя,

Будет тебе радость иль не будет,

Все зависит только от тебя.

 

 

Счастье

Владимиру Мартыненко посвящается

 

Наверно, счастье – это миг

Или сказать точнее, миги:

Когда ты истину постиг

И написал об том в книге,

Когда любимую обнял

И победил в соревнованьи,

Когда взошел на пьедестал

В добытом чемпионском званьи,

Когда услышал, что друзья

Тебя за дело похвалили,

Еще при жизни оценили

И сомневаться в них нельзя,

Когда ты чувствуешь, что сам

Не сплоховал в жестоком споре

И ближнего, который в горе,

Как мог надежно поддержал,

Когда ты точно сознаешь,

Что для других людей живешь

И делу в праведной борьбе

Ты служишь больше, чем себе,

Когда ты это ощутил,

Ты в этот миг счастливым был.

 

День рождения

06.07.2003г., ИСПИ РАН, Ленинский пр. 32 а

 

Опять в заботах и волненьи.

Ко мне с утра на день рожденья

Идут коллеги шумным строем

На встречу новую со мною:

Объятья, поцелуи, поздравленья,

Экспромты, тосты, выступленья.

Все вдохновенно говорят,

Что будто бы огромный вклад

Я внес в науку и в общенье,

Что я надежен без сомненья,

Что я талантливый поэт

И каждый новый мой сюжет

Читают люди с упоеньем,

Что истин не ищу в вине,

Что верен собственной жене,

Но к дамам отношусь с любовью,

Что мастерски веду застолье,

Что тосты сочинять мастак

И я задумался : неужто это так,

И это все на истину похоже?

Коллегам надо бы судить построже,

Им нет резона лицемерить

И все же хочется поверить

Тому, что здесь с утра звучит

И удивляя веселит,

И даже нравится, не скрою.

Расставшись с шумною гурьбою

Под вечер прихожу домой

И всем услышанным делюсь с женой.

Жена без тени удивленья

Мне говорит: «Чему ты рад,

Всем добрым людям в день рожденья

Одно и то же говорят.

Тебе должно быть это ясно,

Но я с коллегами согласна,

За каждое тебе подаренное слово

И я голосовать готова».

Так без особых приключений

Мой завершился день рожденья.

Наверно, до скончанья дней

Он будет в памяти моей.

 

 

О моем прошлом

Я с непривычным для себя усердием

От прошлых дней своих пытался убежать,

Забвение – почти как милосердие,

Но Бог не захотел его мне дать.

 

 

Грустное

Я думаю порой : какой я старый,

Мои ученики - уже профессора,

А я пою куплеты под гитару,

Пишу сонеты, басни, мемуары,

А, может быть, «завязывать» пора?

А, может быть, спешить не надо,

Раз в чем-то есть еще отрада?

Себе ответить я пока не смог.

А, в общем, будет так, как хочет Бог.

 

 

Назиданье

 

Я молодым замечу в назиданье,

Что есть спасительность в страданье.
Об этом мало говорить,
Страданье надо пережить.
Так только взрослым можно стать
И ближних (и не ближних) понимать.

 

 

Юность

 

Пускай тревожна и несмела,

Но юность тем и хороша,

Что рядом с ней твоя душа

Стремится в новые пределы.

 

 

Свободен тот …

Софье Ивановой

 

Свободен тот, кто над собою властен,

Кто может «нет» себе сказать,

Кто может обуздать свои же страсти

И в трудный час не спасовать.

   Свободен тот, кто дружбе знает цену,

   Кого с пути так просто не собьешь,

   Кто не способен на измену,

   На вероломство и любую ложь.

Кто заповедь Христа принял как откровенье,

Как свой девиз, как свой земной обет,

Кто смог свои преодолеть сомненья,

И истины святой увидел свет.

 

 

Одиночество

 

Людям всем простого счастья хочется

Как его найти и удержать?

Человек бежит от одиночества,

Но никак не может убежать.

Кажется, вокруг тебя движение,

Люди рядом, близко, за окном,

Но что толку в этом мельтешении –

Одиночество в тебе самом.

 

 

Юноше

Иди, дерзай, не жди указки,

Свой ум и волю напрягай,

Не верь в чарующие сказки

И власти никакой не доверяй.

 

 

Приглашение

 

Никогда я не был ловеласом,

И уже не буду никогда,

Я не заливаю жажду квасом,

Заливаю водкой, иногда.

Не хожу с друзьями на охоту.

Просто смысла в том не нахожу,

Не стреляю уток на болотах,

Только за полетом их слежу.

Приударить я еще, конечно,

За красивой женщиной могу

И жену свою не стерегу,

Доверяю ей во всем беспечно.

В общем я, наверно, не герой

И скажу предельно осторожно:

Жить со мною, безусловно, можно

И бывает весело со мной.

Я, друзья, представился как мог

И как мог нарисовал картину,

Приходите к нам на именины

Или просто так на огонек.

 

 

Воспоминания

Воспоминаний столько набралось, -
Что воскресить их невозможно,
А было все так просто и так сложно,
И многое сбылось, и не сбылось,
Но в памяти надолго задержалось,
А написать в стихах не удалось.
И в этои жалость.

 

 

Совет сыну

 

Я раньше говорил и повторяю ныне:

Ты будешь к счастью на пути,

Когда сумеешь усмирить гордыню

И виноватому сказать «прости».

 

Марфинский санаторий

 

Я сюда когда-нибудь приду,

Я сюда не раз еще приеду.

Здесь ждут нас вкусные обеды,

С сестричками веселые беседы

И лебеди на марфинском пруду,

Сюда я обязательно приду,

Сюда я обязательно приеду.

 

 

В концертном зале

 

Рояль над ямой оркестровой

Такой блестящий, ярко-новый…

И пианист какой-то бестолковый,

Без удержу свой проявляя пыл,

Исторгнуть звуки норовил.

Но тем, кто слушал в темноте

Полузаполненного зала,

Всем почему-то показалось,

Что звуки вырвались не те.

 

 

Мудрость

 

Я нынче научился понимать,

Что жизнь есть череда открытий,

А ворох маленьких событий

Не нужно вовсе замечать.

 

 

Дудутки

 

Вы себе представьте на минутку,

Что такое нынче рай земной –

Это белорусские Дудутки,

Кто бывал, – согласен тот со мной.

Есть река, есть баня, есть рыбалка,

Есть шалаш (кто для любви горазд).

И гостеприимная хозяйка

Драники под водку вам подаст.

Кто устал от городского шума,

И готов свалиться на бегу,

Может больше ни о чём не думать

И залечь в траве на берегу.

В общем, кто поддался искушенью

Юные свои вернуть года,

Тот отбросит всякие сомненья

И примчится завтра же сюда.

 

 

Юноше

 

Оценки делать не спеши,

И жизни ты узнаешь цену,

Лишь проявив вниманье к переменам

Чужой, но родственной души.

Совет юноше

 

На все смотри не равнодушно,

Чужих грехов не замечай.

Желаньям грешным малодушно

Не уступай.

Стараясь покорить пространства,

Вес делай верно, по уму,

Стремись к любви и постоянству,

И не завидуй никому.

 

 

Другу, который моложе

Ю.С.

 

Тебя давно я заприметил

И взял в напарники с собой.

А ныне выверен и светел

Наш общий путь, товарищ мой.

С тобою можем мы гордиться

Тем, что свершить нам удалось

И каждой изданной страницей,

И словом, погасившем злость.

И пусть осталось нам немного,

И с каждым годом меньше сил,

Но выражение « он был »

Не прозвучало, слава Богу.

И, если Бог так повелит,

Еще не скоро прозвучит.

 

 

Мудрец

 

Спокойный как всегда на вид,

И как всегда неравнодушный,

Сказал мудрец ученикам послушным:

«Кто понял жизнь – тот не спешит.»

 

 

Благосклонность

 

Я утверждаю непреклонно,

Не только в стихотворных строчках,

Судьба бывает благосклонна

К тем, кто чего-то очень хочет.

 

[1]              В. Н. Иванов. С надеждой. М., 2004 г.

Крик чайки

 

Я слышу чайки крик над нашим садом.

Хочу понять, откуда он возник:

Ни озера, ни речки нету рядом,

А крик стоит над нашим старым садом,

Какай-то одиноко-грустный крик.

 

 

Владимиру Сергееву (старшему)

 

Пытаясь критиков понять,

Ты думал, как и я, об этом:

Возможно, ль гражданином стать,

Не став провидцем и поэтом?

 

 

Блок. Библия. Бухгалтерский учет

(О рассказе М.Осипова «Непасхальная радость»)

 

Намедни в настроении беспечном

Зашел писатель в чебуречную

И вдруг за батареей шпрот,

Бутылок, рюмочек для возлиянья

Узрел три неожиданных названья:

Блок. Библия. Бухгалтерский учет.

Поговорив с владельцем чебуречной

На языке понятном и сердечном,

Он без особого старанья

Уразумел такое сочетанье:

Владелец шумной чебуречной

Мог думать изредка о вечном

И радоваться бесконечно,

От всяких пакостей храним,

Своим успехом деловым

Ну, а когда дела плохи,

Посетовав, что жизнь жестока,

Брал грустно в руки томик Блока

И погружался допоздна в стихи.

Конечно, он не Дон Кихот

И для него «Бухгалтерский учет»

Важнее, в этом нет сомненья,

Всех блоковских стихотворений,

Хотя он мнит себя везучим,

Но держит Библию на всякий случай,

Когда приходит за дела тревога,

Он просит помощи у Бога.

Об этом обо всем исповедально

В рассказе «Радость непасхальная»,

Извечной жаждою томим,

Поведал Осипов Максим.

 

 

Соблазн или поезд в никуда

 

Ждал поезда намедни на Саратов,

А шли весь день другие поезда

И среди них заметил я, ребята,

Веселый поезд в никуда.

Я что-то прочитал о нем когда-то

И сам решил, что это ерунда,

И вдруг сегодня усмотрел, ребята,

Веселый поезд в никуда.

Украшен разноцветными гирляндами

И всяческой весёлой мишурой

Картинками, матрешками и бантами

Он завораживал, он звал с собой.

Он обещал веселье и забвенье,

Манил в какую-то неведомую даль,

И пропустить его, наверное, было б жаль,

И я поддался искушению.

Возникла мысль: к чему Саратов,

Пусть лучше поезд в никуда, ребята,

В него запрыгну на ходу.

 

 

Как остаться дольше молодым?

Жизнь стоит труда её прожить.

Из книги «Искусство долголетия». Пер. с фр. Н.Васильевой. М., 2008г.

 

Женскою заботою храним,

С мыслью и серьезной и забавной,

Подхожу я к теме самой главной:

Как остаться дольше молодым?

     До сих пор ответ не нахожу

   Ни у друга, ни у милых женщин,

   Может быть, об этом думать меньше?-

   К выводу такого прихожу.

И тогда все будет как всегда,

Находясь в житейской круговерти,

Забываешь про свои года,

И о том, что шансы есть у смерти,

   И о том, что молодость прошла,

   И о том, что старость где-то рядом,

   И о том, что подлечиться надо,

   Чтоб жизнь насыщенней была

И ещё, конечно, есть резон,

В этом нету у меня сомненья,

Не ходить к начальству на поклон,

Не искать его благоволенья,

   Научиться недругов прощать,

   Жить беспечней, чаще веселиться,

   К трудностям спокойно относиться

   И от неудач не унывать.

На работе меньше уставать,

От побед своих не зазнаваться,

Изредка в кого-нибудь влюбляться,

В гости к теще часто не ходить,

   Если это всё осуществить,

   Можно крепким долго оставаться

   И с надеждою не расставаться:

   Молодость существенно продлить!

 

 

Не надо о прошлом

 

О прошлом - не надо, оно было всяким:

Весёлым, печальным, хорошим, плохим

И много всего было связано с ним,

На сердце осталась какая-то накипь,

Которую яростно хочется смыть

И тут же о прошлом своем позабыть,

Хотя, повторяю, оно было всяким…

 

 

В.Ф.К.

 

Его успех у юных дам

И очевиден, и понятен,

И, что не говори, приятен.

Ему, конечно, но не нам.

 

 

Сетования пессимиста

 

Время захватившей нас надежды

Быстро улетучилось, увы,

Поменяв на модные одежды,

Все вернулось на круги свои.

 

 

Несовершенство

 

Пришло желание поделиться с вами,

Мой вывод я прошу учесть,

К нему я прихожу с годами:

В несовершенстве тоже прелесть есть!

 

 

Собутыльники

 

Спорят жестко, зло и пылко,

О начальстве вечный спор,

Отбери у них бутылку –

Вмиг возьмутся за топор.

 

 

Держать удар

 

Если ты душой еще не стар,

Мысль мою прими без возраженья:

В жизни неизбежны пораженья,

Научись всегда держать удар.

 

 

Ученику

 

Средь сонма алчущих людей,

Которые богаче стать стремятся,

Попробуй пагубным желаньям не поддаться,

Попробуй устоять, самим собой остаться,

И веру сохранить в душе своей.

 

 

Удача

 

Я громко не зову удачу,

Надеюсь, что сама придет,

А если мимо проскользнет,

Я от обиды не заплачу:

И без нее когда-то повезет.

И все-таки я верую в удачу,

В ее приход.

 

 

Если ты …

 

Если ты свободен и безгрешен,

Но на все вокруг глядишь печально,

И бываешь часто безутешен –

Значит ты несчастлив изначально.

Если ты на мир взираешь бойко,

Не подвластен мрачным настроеньям,

Пораженья переносишь стойко –

Значит ты удачлив от рожденья.

 

 

Детский вопрос

 

«Если все сущее создано Богом, –

Школьник серьёзно у взрослых спросил, -

Значит и зло это он сотворил,

Значит и зло это тоже от Бога?»

Нужно признаться, что множество лет

Взрослые ищут на это ответ.

 

 

Жизнь убеждает

 

Жизнь ежечасно убеждает,

С нею соглашаешься не споря,

Счастья очень много не бывает,

Но бывает очень много горя.

Неизбежность (вопрос другу)

 

О чем грустишь ты втихомолку?

О том как жили и живем,

Бояться неизбежного – что толку?

Но думать можно и о нем.

Ты с неизбежностью смирись

И не грусти, и не сердись,

Скрываясь в одиночестве своем,

Давай подумаем о будущем вдвоем.

И отнесемся к неизбежности внимательно,

Учти: когда наступит срок,

Она случиться обязательно,

Преодолев любой порог.

И не простит тебе небрежность –

На то она и неизбежность,

За нею дьявол или Бог.

 

 

Ад и рай

 

Жизнь вовсе не смешная шутка,

Как кто-то думает порой.

Жизнь – это горькая наука,

Жизнь – это ад и рай земной.

Для нас должно быть несомненно,

Что это все одновременно,

Не где-то на краю Вселенной,

Подальше чем Сатурн и Марс,

А рай и ад всегда у нас,

Для тех, кто это не постиг,

Скажу точнее: в нас самих.

 

 

Воспоминанья

 

Я больше не коплю воспоминанья,

Сказать по совести, они меня гнетут.

В них прошлых дней ошибки и страданья,

Несбывшиеся ожиданья,

Неутоленные желанья,

Сомненья, разочарованья

Нашли безрадостный приют.

И если в памяти они всплывут, -

Нет тяжелее наказанья.

Я не коплю воспоминанья,
Они меня, как правило, гнетут.

 

На исповеди

(басня)

 

К священнику, задумавшись о вечном,

Пришел приятель мой сердечный,

И рассказал, как он живет,

Что он не курит и не пьет,

Девиц давно не соблазняет,

Каноны строго соблюдает,

Сумел желанья побороть,

Постами иссушая плоть.

Все рассказав, он замолчал,

И ждал с надеждою похвал.

Священник, лишнего не говоря,

Ему ответствовал спокойно:

«Живешь ты верно и достойно,

Но только зря».

 

 

Жалость

 

Мне жаль того, каким я был:

Наивным, добрым, терпеливым,

По-своему вполне счастливым,

А нынче вовсе загрустил.

Во мне вдруг что-то изменилось,

Не знаю, что со мной случилось,

Но стало неуютно мне,

И нету истины в вине,

И многого уже не хочется,

И навалилось одиночество,

И нету прежней доброты,

И не приходишь больше ты,

И непонятно, кто друзья,

И ничего вернуть нельзя,

И холод в душу мне проник,

И горечь наполняет стих.

 

 

Уныние

 

Нет прежних дел и молодых утех,

Теперь вернуть их невозможно,

И понимаешь, что унынье – грех,

Но на душе печально и тревожно.

И хочется хоть что-то воскресить,

Что волновало бы и согревало,

В делах насущных помогало,

И заставляло жизнь ценить.

 

 

Гороскоп

 

Я очень редко вспоминаю,

Что я по гороскопу Рак,

И очень часто попадаю

В своих деяниях впросак.

Пред астрологией робея,

Я дал себе такой обет:

Куплю на рынке амулет

И водружу себе на шею.

 

 

Триада

 

От всех начал до искончанья века,

От постулатов древних до Христа,

Три главных качества в обойме Человека:

Ум, Воля и, конечно, Доброта.

 

 

Человек

Человек - это звучит гордо!

Максим Горький.

Человек - это звучит грустно.

 

(Взгляд пессимиста)

 

Не ищите сегодня героя,

Исчезает совсем этот вид:

Человек – это нечто такое,

Что сегодня вообще не звучит.

 

(Взгляд оптимиста)

 

В каждом можно увидеть героя,

Даже если он не знаменит,

Человек – это нечто такое,

Что звучало всегда и звучит.

 

 

***

 

Бывает – человек подобен зверю,

Которого никак не приручить,

Которому нельзя ни в чем поверить,

Но все же хочется, скажу не лицемеря,

Понять его, а может, и простить,

Хотя он и похож порой на зверя,

С которым страшно рядом быть.

 

 

Усталость

 

Устал от поездов и самолетов,

Устал от переездов, перелетов.

От встреч с людьми, которых мало знал,

И каждый у меня просил чего-то,

И каждому я что-то обещал,

И сам при том не сомневался,

Что обещанье выполнить смогу,

Просящему хоть в чем-то помогу

И с ним спокойно расставался.

А дальше – вновь родной вокзал,

Аэропорт или причал,

Моя желанная столица

И встреч сплошная вереница,

Которых ждал или не ждал,

И снова рядом чьи-то лица,

И хочется быстрее скрыться,

Покинуть ожиданья зал,

От публики отгородиться,

Куда-нибудь уединиться –

Все потому, что я устал.

 

 

Откровение аксакала

 

Я больше не пойду в разгон,

И перейду на строгую диету.

В загулах явно проку нету,

В умеренности только есть резон.

Уверен я, и вы со мной не спорьте,

Умеренность в любви, работе, спорте,

Рекорды аксакалам ни к чему,

Все надо делать по уму,

И без большого напряженья,

И главное – не торопясь,

Тогда и будут достиженья.

Начну со вторника – благословясь!


Сомнения

 

Я вчера во власти вдохновенья

Ночью до утра стихи писал,

Но жена сказала с раздраженьем:

«Лучше бы ты эту ночь поспал».

Я, услышав едкие слова,

С нею был готов не согласиться,

Даже откровенно возмутиться,

Но сумел с трудом остановиться

И подумал: вдруг она права?

 

 

Жизнь похожа…

 

Иногда на праздник жизнь похожа,

Иногда вообще на тяжкий грех.

Если праздник, то один на всех,

Если грех, то повиниться можно,

Кое-что на дьявола списать,

Чтоб друзей своих не огорчать –

Им и так живется нынче сложно.

Жизнь, конечно, очень многолика,

Все в ней есть: от шепота до крика,

От высоких взлетов до падений,

От уверенности до больших сомнений,

От восторгов и очарованья,

До унынья, горя и страданья,

От веселий бурных до печали

И в конце иное, чем в начале,

Жизнь на очень многое похожа

И проходит быстро. Ну, и что же?

 

 

Совет друзей

 

Вчера в сердцах заметил кто-то

Из преданных моих друзей:

«Коль жить тебе еще охота,

Сбавляй, голубчик, обороты,

И сделай это поскорей».

Ответ мой был друзьям таков:

Призыв ваш для меня не нов,

В нем ощущается забота,

Но видно мой удел таков:

На первом месте все-таки работа,

Потом поэзия, рыбалка и охота

Ну, как тут сбавишь обороты?

Потом забота о здоровье

И все, что связано с любовью,

От спорта отказаться не могу

И с молодыми наровне бегу.

Готов я согласиться с вами

И что-то поменять местами,

Но все как прежде продолжать

И обороты не сбавлять.

Спасибо за совет, друзья,

Но изменить себя нельзя.

Мы с вами вместе отдохнем,

Когда-нибудь на свете том.

И, как призвал сегодня кто-то,

Там точно сбавим обороты.

 

 

Смешное

 

Не верить людям некрасиво,

Им не сочувствовать – грешно,

Не все правдивое – смешно,

Но все смешное – больше, чем правдиво.

Враги

 

Врагов, наверно, нужно заслужить,

Враги как и друзья необходимы

И мною потому они любимы,

Что с ними интересней жить.

Господь! Ты их побереги,

Пусть дольше здравствуют враги!

 

 

«По-братски»

 

Он говорит, что мы как братья,

Что нас водою не разлить

И тут же пробует в объятьях

Меня прилюдно задушить.

 

 

***

 

В жизни нам ничего не обещано,

Все, что нужно мы делаем сами,

Под одними живя небесами,

И дитя, и мужчина, и женщина.

 

 

Сострадание

 

Жизнь подтверждает ежечасно,

Что все по-своему несчастны,

И потому тревожно – беспокойны,

И сострадания достойны.

Я это чувствую , я это понимаю

И всем, кто рядом, сострадаю.

 

 

***

 

На работе ты, в гостях иль дома,

Одиночество нисколько не любя,

Чувствуешь, что каждый твой знакомый

Очень много значит для тебя.

 

 

Искусство и жизнь

 

Жизнь – это цепь простых событий,

Искусство – это цепь открытий,

А чаще – это «вещь в себе»,

Оно как путь ведущий к Богу,

Как душу рвущая тревога,

Как озарение в борьбе,

Как знак ниспосланный тебе,

Оно как небо над землею,

Оно везде, всегда с тобою,

И ты готов ему служить,

Его ценить, им дорожить,

И даже жертвовать собою.

Но все же помнить нам пристало –

Искусству жизнь дает начало.

 

 

***

 

Робею и боюсь, но все-таки стараюсь,

Писать о том, что понял и узнал,

Со всеми, кто мне мил, стихом перекликаюсь,

А кто не мил, того давно послал...

 

 

Всегда второй

В.К.

 

Всю жизнь свою прожил на нервах,

Горя желанием одним:

Во всем всегда быть только первым,

Но был всегда, увы, вторым.

И потому сдавали нервы,

И зол бывал и нелюдим,

Не понимая, что вторым

Быть выгодней порой, чем первым.

 

 

Полоса препятствий

 

Жизнь, словно полоса препятствий,

Которую ты должен одолеть,

Стремясь к успеху, славе, счастью

Ты ежечасно побеждаешь смерть,

Которая всегда у твоего порога,

Но ты, желая жить и побеждать,

Ее пока что можешь не впускать

В свои чертоги, слава Богу!

И в ясный день или в ненастье

Вновь выходить на полосу препятствий.

 

 

Ночные звуки

 

Я звуки слушаю в ночи,

Мне кажется, что рядом кто-то плачет,

Я не пойму, что это значит,

Когда все оглушительно молчит,

А мне все слышится, что кто-то плачет,

Наверное, душа моя скорбит,

Скорбит о прошлом – не иначе –

И потому я слышу: кто-то плачет,

Когда реально все вокруг молчит.

 

 

Романс

 

Романс услышал я нечайно

И он меня околдовал,

Была в нем трепетная тайна,

Я прикоснулся к ней случайно,

Но до сих пор не разгадал.

 

 

Растрата времени

      

Наше время – время юбилеев,

Презентаций и тусовок просто так,

Я от их обилия зверею,

Но нельзя их пропустить никак.

Знаю, что одни и те же лица

На любой тусовке тут как тут,

Но не знаю как от них укрыться:

Все равно везде меня найдут.

Телефон почти не умолкает,

Сел мобильник, перегружен факс,

Времени на дело не хватает,

Но его находишь для проказ.

От досады нынче чуть не плачу,

Аппетит теряю, даже сон

И решаю: убегу на дачу

Или отключу свой телефон.

 

 

Весенний авитаминоз

 

Он романтик, мне казалось, и мечтатель,

Но коварной вестью я сражен.

Узнаю, что старый мой приятель

По весне впадает часто в сон.

Чем он это дело объясняет?

Я решил задать ему вопрос.

Он причину тут же называет:

Авитаминоз.

Полный состраданья и участья

Я решаю другу подсобить:

Чтобы в нем опять взыграли страсти -

Стану чесноком его кормить.

 

 

Сосед - оптимист

 

Сосед на пенсии и тих, и осторожен,

И стороной давно обходит дам,

Но доказать вчера пытался нам,

Что секс и в старости возможен.

 

 

Признание оптимиста

 

Я старею быстро, но не очень,

Я бегу пока не упаду,

Я еще влюбляюсь, между прочим,

И чего-то, между прочим, жду,

Может, все это звучит забавно,

Но оптимистично и отрадно,

Интересно и вполне прилично,

Может быть, немного необычно.

Я за то, чтоб побеждала страсть...

Только бы от ветра не упасть.

 

 

Старый альбом

 

Листая старые альбомы

Я многих лиц не узнаю:

Приятели, соратники, знакомые,

Стоявшие со мной в одном строю.

А ныне на вопрос: «А кто же это?» -

Что сам себе невольно задаю,

Не нахожу порой ответа

И память пробую напрячь свою.

И понемногу все же вспоминаю

Всех тех, кто посещал мой дом

И что-то из забвенья вырываю,

И радость чувствую при том.

Пусть на короткие мгновенья,

Как вспышки яркие, как озаренья,

Мне дарит старенький альбом.

И как прикосновенье к вечности,

Что вдруг нечайно ощутил,

Приходит мысль о скоротечности

Той жизни, что почти прожил

И грусть о том, что было раньше

И убираю свой альбом подальше.

 

 

Звук

 

Унылый звук, в котором я увяз,

С утра до вечера меня «сопровождает»,

Избавиться пытался я ни раз,

Но он, увы, не отступает,

Унылый звук, в котором я увяз.

 

 

Другу-философу

З. Ш. Г.

 

Ты все думаешь больше о вечности,

Все пытаешься с ней соизмерить.

Прелесть счастья – в его скоротечности,

Можешь верить, а можешь не верить.

 

 

Помощь другу

 

Вчера сказал мне старый друг,

Что раньше часто был веселым

В кругу доверчивых подруг,

А нынче веселиться недосуг

И чувствует себя почти бесполым.

Ему ответил я: не стоит огорчаться,

Веселье тоже может утомить

И если ты разучишься влюбляться,

То будешь в прошлое почаще возвращаться

И преданных друзей своих ценить,

А в старости не все так скверно,

Другие радости к тебе придут, наверно.

Я успокоил друга как сумел

И он слегка повеселел.

 

 

Ностальгия

Елене и Виктору Ушаковым

В реку времени нельзя войти дважды.

Гераклит.

 

Как хочется вернуться к жизни прежней,

И радости былые ощутить,

И посмотреть на всё вокруг с надеждой,

И нынешних, как в юности, любить.

Как хочется вернуться к жизни старой,

Войти в давно забытый старый дом,

С друзьями спеть под старую гитару,

Себя не ощущая стариком.

Чтоб ветер прошлого одним порывом

Вернул на круг листки календаря,

И зазвучали прежние мотивы,

Нам ощущенья юности даря.

Воскреснут в памяти знакомые причалы,

Весенний запах листьев и цветов,

И кажется: начнется все сначала,

И воплотится в музыке стихов.

Увы! Как ни сильна такая жажда,

Но в реку времени не входят дважды.

Простая истина, известная давно

И изменить её нам не дано.

 

 

Людям не хватает

 

Люди редко думают о вечности,

Все во власти мелкой суеты.

Людям не хватает человечности,

Нежности, заботливой сердечности,

Людям не хватает доброты.

 

 

Совет аспирантке,

Наташе Зайцевой

 

Вы так нежны, наивны, так прелестны,

Я не могу Вам нынче не сказать:

Вы и политика, конечно, не совместны,

О чем-нибудь другом Вам следует писать.

Пусть менее престижном и известном,

Но более простом и интересном,

А значит, более уместном,

И я тогда Вам буду помогать.

Совет примите аксакала

И начинайте все сначала!


Наставление аспиранту,

М.М.

 

Не поддавайся чувству стадному,

Прошлое ославить не спеши,

К прошлому нельзя быть беспощадным:

В нем частица и твоей души.

 

 

«Заботливые»

 

С большой заботой и любовью

Мне задают вопрос порой:

«Как Ваше драгоценное здоровье?»

А слышится: «Вы все еще живой?»…

 

 

Разлады

 

Разлады с жизнью и с самим собой

Преодолеть бывает сложно,

Не замечать их невозможно,

Хотя и хочется порой.

Разлады – словно спор с судьбой

Счастливой или безнадежной,

Простой или безмерно сложной,

И до конца не понятой тобой.

Судьбой, как чередой событий,

Поступков, замыслов, открытий,

И постигая эту череду,

Я вывод делаю банальный,

Что хорошо бы изначально

С ней пребывать всегда в ладу.

 

 

Пожар на даче

 

Они сегодня безутешны –

Хозяева порушенного дома.

Здесь было все уютно и знакомо,

А нынче яблони торчат как головешки,

Обуглены рябина и черешни,

И флоксы как сожженная солома,

И щебень как печати бурелома,

И запах гари, и тоски нездешней,

И все подавлены, грустны и безутешны

На пепелище собственного дома.

 

 

Гений и злодейство

(взгляд социолога)

 

Познанье - наше ремесло,

Мы в нем всегда неутомимы,

Нам время заявить пришло,

Что гений и злодейство - совместимы.

            Пусть оппоненты будут возражать,

            Мы это можем доказать.

            Без промедления, в любой момент,

            Любой из нас сказать сумеет:

            История наш главный аргумент,

            А с нею спорить смысла не имеет.

И потому мы так терпимы,

В своем стремленьи убедить,

И вновь готовы повторить,

Что гений и злодейство совместимы.

 

 

Якобинец на эшафоте

(историческая реминисценция)

 

Он стоял на месте лобном,

Здесь конец его стезе.

«Революция подобна

Очистительной грозе».

Эту фразу беспричинно

Он с восторгом повторял.

Нынче смысл ее глубинный,

Наконец, он осознал.

И идя на гильотину,

Думал он на свой манер,

Что кому-то как мужчина

Славный подает пример.

Умирая за свободу,

Ей душа его верна,

Он решил, что для народа

Эта жертва не нужна.

 

 

Друг

В. К.

 

Он внешне на героя не похож,

Похож на всех других, но все же –

Он чем-то за душу берёт, тревожа,

И чем-то неминуемо хорош,

И жизнь его с служеньем схожа,

Он настоящий, он надёжен,

Ему чужда любая ложь

И по плечу любая ноша,

И в потому других дороже,

И более других любим,

И хочется всегда быть рядом с ним.

 

 

Что из того?

 

Что из того, что я пишу стихи?

Что из того, что не пишу романы?

Что из того, что я бываю пьяным,

Когда дела мои плохи,

Что из того, что силы не сберег

Не свершил того, что мог,

В коллегах часто сомневался

И опрометчиво влюблялся,

Не сразу осознав в кого.

Что из того, что из того, что из того?

 

 

Склероз

 

Проказы прошлые я не забыл совсем

И иногда случаются порывы:

Вчера купил презервативы,

А нынче думаю: зачем?

 

 

Бессонница

 

Стремлюсь, усилий не жалея,

Попасть в объятия Морфея,

Но не берет меня никак

В свои объятья Бог – чудак.

И по ночам не засыпая,

Я прошлое устало ворошу,

Знакомых имена перебираю

И эпиграммы на друзей пишу,

В них перца больше, чем элея,

Но в этом надобно винить Морфея.

 

 

Совет поэту

С.Н.Л

 

Пройдет это время тяжелое, смрадное,

Исчезнет жестокий и злой неуют

И новую жизнь, жизнь гуманно отрадную

Свободные люди себе создадут.

И слово твоё удивительно нежное,

Лишь только тогда наши внуки поймут,

А ныне смири свою душу мятежную,

Иначе растопчут, иначе сомнут.

 

 

Визит к другу

 

В прошлом приснопамятном году

Я пришел к нему на именины

И спросил: приятель мой старинный,

Как живешь ты в нынешнем аду?

Что тебя сегодня согревает,

Что надежды иногда вселяет,

Держит на стремительном ходу?

   Он ответил, что и сам не знает,

   Что сегодня радость доставляет,

   Он её почти не ощущает,

   Что гнетут коварные года,

   Но Виагра, правда помогает,

   Только, к сожаленью, не всегда.

Я его похлопал по плечу,

Пожелал ему прочней держаться,

Грусти без причин не поддаваться

И сказал, что как-нибудь зайду.

   Но, увы, промчался целый год,

   На носу его же именины,

   И опять приятель мой старинный

   Мне расскажет грустно, как живет.

 

 

Познать прошлое

 

Чтоб наше прошлое познать –

Совсем не нужно лезть в архивы

И мемуары всякие читать,

Его явления еще и нынче живы,

Их нужно научиться различать,

Их нужно научиться понимать

И – можно не заглядывать в архивы,

И мемуары можно не читать.

 

 

О Москве

 

На новоделы посмотрев с тоской,

Я говорю о нашенской столице:

«Красивый город, но чужой»

И с этим тяжело смириться.

 

 

Наш дом

 

Теперь я не бываю там

Ни по делам, ни на прогулке,

Но дом в арбатском переулке

Мне часто снится по ночам.

Мне жаль, что не бываю там.

 

 

***

 

Сопоставляя нынешнее с прошлым,

Соответствий вижу очень мало,

Надежд на доброе не стало

И нет спасения от пошлости.

 

 

Подарок от Марка Розовского

«Зачем я об этом вспоминаю? Чтобы показать:

Великий Гога готов на все. Я убедился: если он начинает сжирать тебя, знай: ни одна косточка твоя не останется необглоданной.»[1]

 

Он явно не скандала ради

Занавес над прошлым приоткрыл,

Все рассказав о «конокраде»,

Чем всех немало удивил,

И потускнел, хоть и немного,

«Великий» Товстоногов Гога.

И каждый ощутил при том,

Что дядя сей «велик» во всем,

Во всем хорошем и плохом.

Никто не ожидал от Марка

Такого «театрального» подарка.

Я завершаю эпиграмму так:

Спасибо Марк!

 

 

В ночном клубе,

         или

Корпоративные лицемеры

 

Они ведут себя как знать,

Скрыть не умея самозванства,

Своё «уютное пространство»

Всегда готовы защищать.

Во власти ярости моментной

Убить готовы конкурента,

Но на тусовках и банкетах

Они по-модному одеты

И светским правилам верны,

Их соблюдают неуклонно,

Не то, что всякие законы,

Написанные для страны.

Они их попросту не знают

И отродясь – не соблюдают,

И нынче горестно и грустно

На них, на радостных, взирать

И начинаешь понимать,

Что лицемерие – искусство

 

 

Власть прошлого

 

Минутной радости служить-

Порой случается,

Но прошлое свое забыть-

Не получается.

   Оно в тиски меня берет

   Зло и напористо,

   Оно передо мной встает

   Укором горестным.

И я, раскаяньем томим,

Не жду прощения,

Пасую молча перед ним

В оцепенении.

 

 

Мое кредо

 

Не затянешь меня даже волоком

В этот мир, где большой капитал,

Я всегда остаюсь социологом-

Что бы я и о ком бы писал.

 

 

Незабываемый вояж

 

Теплоход «Василий Суриков»

29.04 – 02.05.06

Тверь, Мышкин, Углич.

Елене Сергеевне Мартыненко

с любовью и признательностью.

 

 

Визит в Мышкин

 

И взрослым и, конечно, ребятишкам

Восторг не просто погасить,

Когда чудесный город Мышкин

Им удается посетить.

            Все в этом граде тут и там,

            На откуп отдано мышам,

            Сей город – русская сторонка-

            Восславил серого мышонка.

Сумел достойно в XXI веке

Заботу проявить о каждом человеке:

О самом древнем и о маленьком,

На всех одев однажды валенки.

            И захотелось мне сюда вернуться

            И тоже в валенки обуться,

            Вернуться прежнею компанией,

            Но главное, Елена, с Вами.

 

 

Наш мышонок

Наш мышонок лучший в мире.

Из рассказа экскурсовода в Музее мыши.

 

Я город Мышкин посетил

И я теперь не сомневаюсь,

Что наш мышонок добр и мил,

И симпатичнее, чем Микки Маус.

Он всех других проворнее мышей,

Удачливей, умней и веселей,

И мне, признаюсь, показалось,

Что даже чуточку серей.

 

 

Фонарь на бакене

 

Фонарь на бакене мигает как-то тускло.

Фонарь на бакене мигает как-то грустно.

И красный свет его в ночи остерегает,

Фонарь на бакене на что-то намекает.

Наш теплоход его привычно огибает

И мы уходим к новым берегам,

И на прощанье он мигает нам,

И нас вернуться призывает.

Фонарь на бакене без устали мигает.

 

[1]              Марк Розовский. Театральный человек. Из книги «Дело о конокрадстве» Новый мир. 2006, № 7, с.56


Русская провинция

 

Мышкин, Углич, старинная Тверь,
Чистый воздух провинции, добрые лица,

Это стало знакомо и близко теперь,

И надолго в душе сохранится:

Мышкин, Углич, старинная Тверь.

 

Третий возраст

Из цикла «Границы»

Мы теперь уходим понемногу…

Сергей Есенин

Ушедшее поколение имеет право на жизнь –

жизнь после смерти.

Калина Канева, болгарская писательница.

Каждый человек чувствует себя вечным,

и это на самом деле так…

Рамана Махарши, индийский философ

Юбилеи и юбиляры

 

 

70 - на плакате

(сомненья юбиляра)

 

Смотрю вокруг с недоуменьем:

Кто эту цифру здесь изобразил?

Кто проявил такое рвенье?

Мне кажется, что я ещё не жил,

А тут такое откровенье.

От этой цифры я в смущеньи,

Ее, наверно, на плакате,

Шутя, нарисрвал приятель.

 

 

Накануне юбилея

 

Я этой цифрою смущен.

Произносить ее тревожно

И не заметить невозможно.

Неужто это все не сон

И старость и меня берет в полон,

И я ей тоже присягаю,

Что не расстанусь с нею никогда.

Неужто это правда, господа?

Не знаете? И я тогда не знаю.

 

 

Загадочный возраст

 

Этот возраст во мне вызывает, скорей, удивленье,

Любопытство, но только не страх.

Есть какое-то в нем неизвестное предназначенье,

Но какое? Понять не сумею никак,

Все течет словно в годы былые

И обычно ко многому есть интерес,

Увлечения, правда, немного другие

И за ними какой-то тебя угнетающий стресс.

И вопрос «почему» возникает унылый,

Но кому его можно спокойно задать?

Вместо слов «это есть» - говорю «это было»,

Вместо слов «это будет» повторяю «как знать?»

Возраст грустных вопросов и откровений,

Я упорно стараюсь его разгадать,

Возраст памятных дат и тревожных сравнений,

Что за возраст? – Попробуем вместе понять.

 

 

Юбилей

Кто боязливо заботиться о том,

как бы не потерять жизнь,

никогда не будет радоваться ей.

И. Кант

 

Этот день как будто бы не в радость,

Это не обычный день рожденья-

В этот день ко мне приходит старость,

Без задержек и без промедленья.

Это осознать совсем не сложно,

Но принять значительно труднее

Я его встречаю как положено,

Но, наверное, чуть-чуть грустнее,

Да, грустней, чем ранее бывало,

Когда все года легко считались,

А теперь так много набежало,

Что не знаешь, сколько их осталось.

Мой приятель мне сказал намедни:

Каждый день, что ныне нами прожит,

Стал других вессомней и дороже,

Потому, что может быть последним.

Даже если мне сказал он точно,

Даже если так на самом деле,

На ногах еще стоим мы прочно,

А уйти, уйти всегда успеем.

Помни, мы с тобой еще мужчины

И не так еще чтоб очень стары,

Просто мы сегодня юбиляры -

Значит, есть для радости причины.

 

 

Юбилейные метаморфозы

 

Мне 70 казалось виртуальным,

Каким-то фантастическим числом.

Сегодня стало вдруг оно реальным

И относящимся ко мне при том.

И цифра эта, видно так бывает,

Звучит уже не так как до сих пор,

И удивления уже не вызывает,

И сердце трудится как боевой мотор,

Хотя и реже стали обороты

И не всегда летать охота,

И страсти стало маловато,

Не тянет в горы как когда-то.

Все это нужно принимать,

Ведь 70 не сорок пять.

 

 

Призыв юбиляра

 

Когда меня на юбилее хвалят,

Я чувствую себя почти раздетым,

Мне хочется сказать: «Коллеги, хватит,

Давайте лучше не об этом.

Я как и вы по праздникам бездельник,

Рыбак, болельщик, выпивоха,

Мне, как и вам, бывает плохо,

Особенно на утро в понедельник.

Я, как и вы, неравнодушен к славе,

Но в этом деле точно меру знаю,

И от избытка похвалы страдаю,

И ныне откровенен с вами.

И к сдержанности всех вас призываю.

Конечно, юбилей не партсобранье,

Где критика всегда была в почете.

Мы все друг друга знаем по работе

И есть для комплиментов основанья.

Но раз мы собрались сегодня вместе,

Давайте о былом повспоминаем,

Споем как в молодости песни

И о любви стишата почитаем.

О всех ушедших погрустим,

Их память светлую уважим,

О юбиляре лучше помолчим,

О юбиляре пусть потомки скажут».

 

 

Впервые

(размышления юбиляра)

 

Такого раньше не бывало:

Меня назвали аксакалом.

Услышав это, я сначала удивиля

И даже как-то огорчился,

Потом подумал и смирился.

Сказал себе: назвали, ну и пусть,

А нынче этим я горжусь!

 

 

70 лет

(возраст примирения)

 

Для простых людей, не небожителей,

Смертный возраст? Может быть, и так.

Я же говорю: он удивительный

И в большом и даже в мелочах.

Он дает возможность жить достойно,

Страсти снизить или погасить,

Посмотреть на все вокруг спокойно,

По-иному время оценить,

Всех, кого когда-то ненавидел,

С кем, казалось, невозможно жить,

Кто тебя предал или обидел,

Искренне и навсегда простить.

Говорю без горького сомненья,

Без бравады мрачно-показной,

Этот возраст – возраст примиренья,

С прошлым, с нынешним, с самим собой.

 

 

Что впереди?

речь юбиляра

 

Неожиданно мне 70 исполнилось,

50 из них – стране служу,

Многое сегодня мне припомнилось

Я об этом многом расскажу,

            Расскажу о том, что наболело,

            Честно так скажу, коллеги, вам

            Все, что мог – я для науки сделал,

            Дальше все пойдет по мелочам.

Дальше будут сплошь воспоминанья,

Есть, конечно, что повспоминать,

И во след идущим в назиданье

Можно будет что-то подсказать.

          В этом тоже есть своя отрада,

            Рассказать о тех, кто был с тобой,

            Кто прошел по жизни в ногу, рядом,

            Став твоей опорой и судьбой.

В общем, на печи лежать не буду я,

Лень свою и хвори сокрушив,

Вместе с вами что-нибудь придумаю,

Непременно, если буду жив.

 

 

Советы юбилярам

 

Нам всем приходится признать когда-то:

Что в молодых влюбляться поздновато,

А что же делать? – спросят юбиляры.

Отвечу: сесть за мемуары.

И одолев сомненья и смущенья,

Все рассказать о прошлых увлеченьях.

И все, кто прочитают, будут знать,

Как в «этом деле» дров не наломать.

И всем, идущим следом, в назиданье

Оставить честные свои воспоминанья.

Так, что отчаянью не стоит предаваться

И в семьдесят вам будт чем заняться.

 

 

Даешь 100 лет

 

«Не к чему о прошлом сожалеть», -

Мне сказал приятель мой беспечный,

«В 70 не стыдно умереть».

Я ему ответил, что, конечно,

Умереть и в 60 не сложно,

Но и в 90 жить возможно,

Потому не следует спешить

И подольше полной жизнью жить,

И на 70 смотреть без сожаленья,

И не ограничивать стремленья,

Даже если жизнь и не проста,

Дотянуть с достоинством до ста!

 

 

***

 

Прощаясь с темой юбилея

Друзей своих благодарю

И от души (слегка робея),

Стихи им новые дарю.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пенсионеры и ветераны

 

 

Отставка

 

Телефон мой молчит уже несколько дней

Я отправлен в отставку, я больше не нужен,

Я лежу на диване забыт и простужен

И пытаюсь понять и коллег и друзей,

Что меня не зовут ни на чай, ни на ужин,

Потеряв интерес к новой доли моей,

Неужели все так и я больше не нужен?


Монолог пенсионера

 

Уже на пенсии. Не знаю, чем заняться.

И время вроде есть, и силы тоже есть.

С делами прежними приходится расстаться.

А было их всегда – не перечесть.

И в них был смысл, была отрада.

А ныне говорю: «Кому все это надо?»

И сам себя сомненьем извожу,

Ищу ответа – и не нахожу.

А время все стремительнее мчится,

Уходит как вода в песок,

И чувствую – все ближе срок,

Когда все как обычно завершится.

 

 

Отступление

Странно стариться, очень странно.

Недоступно то, что желанно.

Д. Самойлов.

 

Как эта мысль мне ни противна,

Ее приходится сегодня же принять,

Подходит старость – это объективно.

И начинает грозно наступать.

И, отказавшись от былых амбиций,

От смелых замыслов, стремлений и затей,

Я с грустью ей сдаю свои позиции

И становлюсь во всем подвластен ей.     

 

 

Новые будни

 

Чем занимаешься, приятель стародавний? –

Спросил меня заботливый сосед.

И я ответил: «тем же, что и ранее,

Но только проку почему-то нет.»

Ну, что ж ответствовал сосед без огорчения,

Свое ты оттрубил давно,

Пора себе устроить «облегчение»,

Пойдем во двор, сыграем в домино.

Осмыслив это предложение,

С соседом не вступаю в спор,

Не испытав ни грусти, ни волнения,

Беру бутылочку и с ним иду во двор.

 

 

Жизнь пенсионера

                                   

Воспоминания одни,

А не брюнетки и блондинки

Твои теперь заполнят дни

Плюс юбилеи и поминки,

Литературные новинки

И театральные премьеры.

Всё это — жизнь пенсионера.

От прежней нужно отвыкать,

А в новой — точно меру знать.

Врачи тогда довольны будут,

Все остальные о тебе забудут.

И с этим надобно смириться

И постараться от тоски не спиться.

 

 

Вопрос пенсионера

 

Хочу понять, понять мне надо,

Как получается порой,

Что нас с тобой, приятель мой,

Никто не слышит, сидя рядом?

Что это нынче за манеры,

Я это, право, не пойму,

А может, это потому,

Что мы с тобой пенсионеры

И здесь учтивость ни к чему?

Давай подумаем вдвоем

И правильный ответ найдем.

 

 

В чем дело?

 

Хочу сегодня вам сказать,

Что с тайной грустью замечаю,

Что разучился рисковать

И женщин реже привечаю,

Свиданья им не назначаю,

Слов ласковых уже не нахожу,

А чаще их с опаской обхожу,

А иногда как юноша робею.

В чем дело? В том, что я старею.

 

 

Не все пропало

 

Мне вчера в сердцах сказал Софа:

«Стоит ли о годах так грустить?

Возраст твой еще не катастрофа,

Мы его сумеем "обхитрить"».

Я ответил грустно и уныло,

Что все чаще думаю теперь,

Что, наверно, время наступило

Новой грусти и больших потерь.

Видно, есть у возраста граница

И ее нельзя не принимать,

С нею надобно быстрей смириться

И меня не надо утешать.

Софа мне ответила лукаво:

«Затянул ты, право, канитель:

Годы, возраст, грусть, былая слава...

Ну-ка, быстро, марш в мою постель».

 

 

Шалости

 

Ну, что поделаешь? Такая вот напасть.

Я говорю об этом с сожалением:

С годами в браке угасает страсть

И появляется на редкие мгновения,

Как огонек в зашторенном окне,

То вспыхнет, то погаснет снова.

Но возникает страсть на стороне

И в этом нету ничего плохого.

Так кажется, увы, не только мне.

Сегодня каждый муж неверный

Нас убедит, что все закономерно,

Что это все совсем не грех,

Что так случается у всех,

Тому есть множество примеров

Не только у пенсионеров.

 

Удел пенсионера

М.Л. Малышеву

 

Такое время симпатичное:

Я стал вполне пенсионером,

Спокоен, трезв до неприличия,

Могу любым заняться делом.

Могу ничем не заниматься,

На телефон не отзываться,

Ходить в театры и в кино,

Играть с соседом в домино.

Астрологические постигать пророчества,

Бассейн с массажем посещать,

Но начинаешь ощущать,

Что почему-то ничего не хочется.

И говоря чистосердечно,

Осознаешь противоречие:

Могу, а не хочу. И в этом вся загвоздка,

Звучит отчетливо и хлестко.

Конечно, есть всему предел,

Пришла пора, ты постарел,

Своим возможностям границу отмеряешь,

И с легкой грустью принимаешь

Пенсионерский свой удел.

 

 

Мой призыв

 

Пускай прибавилось седых волос,

Не замечай – не в этом дело,

Смотри на все как прежде смело

И смело ставь любой вопрос.

А седина тебе идет,

Идет как некая обнова,

Пусть жизнь была к тебе сурова,

Но верь в хорошее – в его приход.

Поведал кто-то мне из аксакалов,

Что знает случаев немало,

Когда седеющим в любви везло,

Здесь сомневаться не престало.

Поверь – и все начни сначала!

Раз в бороде застряло серебро,

То беса надо допустить в ребро!

 

 

***

 

Давай попробуем пойти в разнос,

Пусть даже с нарушением морали,

Бог покарает нас едва ли:

Какой с пенсионеров спрос?

            Мы, отступив от всяких правил,

Раз стало явно невтерпеж,

Всех наших ближних позабавим

И пригласим их на кутеж.

Ни в чем с тобой не зная меры,

Вовсю с друзьями загудим,

Чтоб ясно стало молодым –

Еще сильны пенсионеры!

 

 

Метаморфозы

 

Воспоминаний больше, чем надежды —

Такого не было с тобою прежде.

Выходишь ты на жизненный предел,

Иначе говоря — ты постарел.

Ты сам, наверно, ощущаешь,

Что многого уже «не догоняешь»,

Что стало прошлое тебе дороже,

А к настоящему стал относиться строже.

Пусть страсти у тебя всё те же,

Но ты влюбляешься всё реже,

Впадаешь беспричинно в транс,

И вместо танцев — преферанс,

А вместо праздничных застолий

Оладьи на пару без соли,

Но огорчаться этим всем не надо:

В спокойной старости — твоя отрада.

 

 

Грустный разговор

 

Я слышу часто разговор

О том, что все промчалось мимо,

Что стала жизнь невыносимой

С недавних пор.

Такой печальный разговор

Еще не старых ветеранов,

Но поседевших слишком рано,

Мне слышится с недавних пор.

Их как –то надо ободрить,

И убедить, что все возможно,

Что все не так уж безнадежно,

Что надо в жизни находить

Не только разные изъяны

И что способны ветераны

Еще Отечеству служить,

Им стойкости не занимать,

Коварные судьбы удары

Они умеют отражать,

Об этом нужно им сказать,

Но только стоит ли? Они все это знают

И я, подумав, умолкаю,

И говорить об этом не хочу

Я им сочувствую и потому молчу.


Настало время

У меня в душе ни одного седого волоса

Владимир Маяковский

   

Порою кажется, что, став седыми,

Мы остаемся молодыми

И нам еще вполне под стать

Проделки юных совершать,

Веселью шумно придаваться,

И опрометчиво влюбляться,

И с юными соревноваться

Нам тоже хочется порой,

Но все-таки, приятель мой,

Нельзя с годами не считаться

И если не умерить страсть,

И не сказать себе «довольно»,

То можно на бегу упасть

И подниматься будет больно.

Все это нужно осознать –

Другого варианта нету

И не колеблясь, эстафету

Тем, кто моложе передать.

И скромно отойдя в сторонку,

Им пожелать успехов в гонке.

 

 

Оптимист

 

Сосед на пенсии и тих, и осторожен,

И стороной давно обходит дам,

Но доказать вчера пытался нам,

Что секс и в старости возможен.

 

 

Поэту, которому 50

 

Писать стихи не очень сложно,

Когда тебе за пятьдесят,

Когда быть «взвешенным» возможно

И есть еще в тебе заряд,

И ты силен и энергичен,

И объективен и критичен,

И многие решил вопросы,

И застрахован от «заносов»,

И пусть ты сед, и пусть ты дед,

Но как порою говорится,

Есть кое-что в пороховницах,

Но заблуждений прежних нет.

И есть желанье рассказать

О том, что раньше душу грело,

Что долго прятал ты умело,

А нынче прятать смысла нет,

И твой порыв на склоне лет

Наверняка оценят многие

И ты по меркам самым строгим

На все сумеешь дать ответ,

Ни весело, и ни печально

Поведаешь исповедально

Как в молодые годы жил,

На что наделся, чему служил,

Служил на совесть, не на страх

И это все в своих стихах

Ты откровенно отразишь

И юным дамам посветишь,

На опыт прежний не взирая,

И на взаимность уповая.

И если ты действительно поэт,

То пятьдесят – совсем не много лет.

 

 

Вчера и сегодня

Былое душу тяготит.

Новелла Матвеева

 

Скорее, даже не былое,

А то, что видим мы с тобою,

И что нам издавна претит,

И что нас больше тяготит,

Чем отошедшее былое.

 

 

Наша революция

(обращение ветерана)

Да здравствует революция,

Радостная и скорая!

Владимир Маяковский.

 

Я коллегам своим нынче должен сказать,

Сокровенною мыслью своей поделиться:

Революцию надо не проклинать,

Революцией нашей нам надо гордиться!

   Она жизнь человечью сумела поднять

   На ещё не бывалые в мире высоты

   Для борьбы, для любви, для великой работы,

   Для того чтобы правду во всем утверждать,

Чтоб мечты о свободе могли воплотиться,

Потому революцией надо гордиться

И во славу её нужно гимны слагать!

 

 

Былое

 

Былое кажется порой добрей

И сердцу ближе и дороже,

А настоящее печалит и тревожит

И делает несчастными людей.

Былое видится добрей

И забывать его негоже.

 

 

Монолог ветерана

 

«Слава Богу – не покойники,

И живем вполне спокойненько,

Вспоминаем о былом,

Хлеб едим и водку пьем,

Редко ходим на собрания,

Нам милей своя компания,

Что сегодня за столом.

А свои воспоминания

Мы для внуков бережем.

И для них еще живем.

Лечим понемногу раны,

Всем понятно - ветераны,

Нас жалеют: что с них взять?

Только нынче умирать

Мы зарока не давали,

Не за то мы воевали,

Чтоб пред смертью спасовать,

За Россию постоять

Будет надобно - сумеем,

Понимаем, что стареем,

Но в редеющем строю

Нас пока еще не мало,

Значит, время не настало

Нам со сцены уходить.

И с родней прощаться рано.

Мы на то и ветераны

Чтоб достойно жизнь прожить!»

 

 

Взгляд пессимиста

 

Кажется – ничто не интересно,

Кажется, что жизнь сплошной повтор.

И на чем не остановишь взор –

Все уже давно тебе известно.

Жизнь порой напоминает круг,

По которому все движется ко сроку.

До тех пор, пока мы на Голгофу

Не поднимемся с тобой, мой друг.

Наша жизнь напоминает круг:

От рождения и до самой смерти

Крутимся мы в жесткой круговерти,

В ожиданьи всяческих чудес

И теряем к жизни интерес.

Хорошо ли это или скверно,

Но, увы, вполне закономерно.

 

 

Отсчет

(взгляд оптимиста)

Восьмой десяток. Начался отсчет.

Жизнь стала как шагреневая кожа.

И каждой новой осени приход

И долгожданней и дороже.

            И к каждому мгновенью бытия

Относишься и бережней и строже,

Но сокращается шагреневая кожа

И ничего не в силах сделать я.

Но утешенье только то дает,

Что все же продолжается отсчет,

Не стоит, правда, обольщаться,

Но хорошо б ему не прекращаться.

            Мы арифметику учили неспроста

            И точно можем посчитать до ста

            И если ничего внезапно не случиться,

На этом можно и остановиться.

А если что-то вдруг произойдет,

О чем мечтает пожилой народ,

То можно и продолжить счет

И отодвинуть старости границы!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Апология финала, или

откровения «финалиста»

 

 

Она придет…

Я думаю больше всего о смерти

и все с большим удовольствием…

Л.Н. Толстой

 

Все не вечны – ясно и ежу,

В этой мысли ничего нет нового,

Ничего избыточно сурового

Я, признаться, в ней не нахожу.

Смерть – всего лишь краткое мгновение,

С ней приходит к людям избавление,

Пусть ее вообще никто не ждет,

Все равно она, увы, придет.

В этом нет ни у кого сомнения,

Точно в срок без виз и приглашения,

Так что не горюй, живи спокойно,

А придет – встречай ее достойно.

Не куражась, но и не робея,

Постарайся подружиться с нею,

Пусть она не слишком привлекательна

И к тому ж не очень молода –

Будь с ней понежней и повнимательней,

С ней ты остаешься навсегда.

Все это достаточно бесспорно,

Согласись со мной, приятель мой,

И не зря об этом так упорно

Размышлял великий Лев Толстой.

 

 

Жизнь и смерть

Конец вы знаете: все умерают.

Фредерик Бегбердер.

 

Жизнь и смерть. Жизнь и смерть. Жизнь и смерть.

От чего и когда предстоит умереть?

Что назначено мне, как и прочим, судьбою?

Эта мысль возникает порою,

Эта мысль не дает мне покоя,

Заставляя о прожитых годах жалеть,

И о будущем думать с тоскою.

Жизнь и смерть. Жизнь и смерть. Жизнь и смерть.

 

 

Наша задача

 

Паниковать, мой друг, не надо,

На все спокойно нужно посмотреть,

Вполне возможно, где-то рядом

За спинами у нас гуляет смерть.

Конечно, нам с тобою не до смеха

И хочется быстрей ее спугнуть,

Чтобы она без всякого успеха

Сама ушла куда-нибудь.

Такое есть желанье у поэта,

Давай подумаем, как можно сделать это.

 

 

Смерть философа

Л.Н.М.

 

Чаша наполнялась, наполнялась,

И внезапно в миг перелилась.

Жизнь его, конечно, состоялась,

Но настало время – прервалась.

Мы его сегодня провожаем,

Как заведено, в последний раз

Мы ему на верность присягаем,

Мы его, безгрешного, прощаем,

Может быть, и он прощает нас.

январь 2005

 

 

Позднее раскаяние

памяти А.Т. Хлопьева

 

Его сегодня нету с нами,

А праздник без него не мыслим,

Кляну себя за легкомыслие,

За рядовое невнимание.

На что-то свыше уповая,

В своем привычном бессердечии

Мы часто напрочь забываем,

Что все мы смертны, все не вечные

И ощутив вдруг одиночество,

Поняв, что друга нет с тобою,

И смысла спорить нет с судьбою,

Но верить в смерть его не хочется

И за свои поступки грешные,

За все, что не умел ценить.

Я у него от нас ушедшего

Хочу прощенья попросить.

 

 

Скоротечность

В.К.

 

Ничто не ново и не вечно,

Ни под звездой, ни под луной,

Жизнь наша слишком скоротечна,

Мы это чувствуем с тобой.

Мой друг старинный и сердечный,

Соратник мой.

 

 

Прощание с другом

 

Я ощущаю в грустные мгновенья,

Что этот человек готов покинуть нас.

На нем печать тоски и утомленья,

Он внутренне уже угас.

Я чувствую, что он в конце пути

И мысленно шепчу ему: «Прости».

Он это тоже сердцем ощущает

И уходя, всех нас прощает

 

 

Снаряды судьбы

 

Безудержно, слепо стреляет судьба из орудий

И падают первыми те, кто нужней:

Отчаянно-смелые, честные, умные люди,

Без них будет дальше идти тяжелей,

Судьба продолжает стрелять из орудий…

 

 

На смерть Саши Разоренова

друга моего сына, студента и спортсмена,       

погибшего в автокатастрофе

 

Так иногда (всем ведомо) бывает,

Бог самых лучших призывает.

Я нынче эту истину постиг:

Он оказался среди них.

Мысль эта мало утишает,

И боль моя не утихает.

Не знаю, добр или жесток

С безгрешными бывает Бог.

2005

 

 

Памяти Саши Разоренова

 

Нас словно горная лавина

Накрыла жуткая беда.

Я знаю, что пройдут года

И станет затихать кручина,

Но я любил его как сына,

И в памяти моей он будет жить всегда.

январь 2005

 

 

Познание

В.Г. Бояринову

 

Глубокий, вечный смысл событий

Как одержимый я искал,

От поисков и от открытий

Я вдруг устал.

            Что нам дает порой познанье

            Как взгляд, что устремляешь в даль?

            Грехопаденье узнаванья

            И с ним печаль.

За жизнью полной унижений

Я по инерции слежу

И смысла нового в стремленьи

Достичь вершин – не нахожу.

            И успокоиться пытаясь,

            В неодолимой суете,

Я понемногу погружаюсь

В небытие.  

 

 

Череда

 

Всему приходит свой конец,

Всем эта истина знакома,

Вчера – шагал ты под венец,

Проходит время – ты отец,

Являешь миру образец

Хозяина судьбы и дома.

Ты – дед, у роковой черты

Передаешь потомку эстафету

И никаких тебе поблажек нету:

Пришел черед и исчезаешь ты,

И Бог тебя завет к ответу,

И на могиле у тебя цветы.

 

 

Смертельная тоска

Но есть паденье, и усталость,

И торжество предсмертных мук.

Александр Блок

 

Как точно сказано: смертельная тоска,

Тоска, которая захватывает властно,

И думаешь, что прожил жизнь напрасно,

Что смерть пришла, хотя ты жив пока,

Но держит за душу тебя тоска,

Напоминая ежечасно,

Что жизнь твоя кипучая прошла

И ты на все взираешь безучастно,

И все вокруг – вселенская тоска.

И ей одной все сущее подвластно.

Тоска и смерть. И ты живой… пока.

 

 

Колокол вечности

 

Я сомневался в услышанном, видно, напрасно.

Что-то печальное словно на сердце легло.

Колокол вечности слышится людям не часто,

Но если слышится, стало быть, время пришло.

 

 

Признание

 

Признаюсь, что осознал намедни,

Лишь намедни грустно осознал,

Жизнь подходит к рубежу последнему,

За которым – горестный финал.

За которым – длинная дорога

Завершает свой беспечный бег.

И приходит обреченно к Богу

Бога позабывший человек

И теперь за все свои деяния,

За сомненья или дерзкий спор

Всепрощенье или наказанье -

Предстоит услышать приговор.

 

 

Тайна

Александру Рыжову, автору книги

«Литературные пророки»

 

На все вокруг взглянув внимательно,

Я так скажу, мои друзья,

Смерть не бывает обязательной

И предсказать ее нельзя.

Но если смерти приближение

Я как-то ощутить смогу,

Не выдам своего волнения

И тайну эту сберегу.

Когда же время расставания,

Внезапное для вас, придет,

За сокровенное молчание

Никто меня не упрекнет.

 

 

***

 

Приходит время подвести черту,

Сказать, что жизнь свою ты прожил

И прекращаешь эту маяту,

Все сделанное грустно подытожив.

Пусть это никого не потревожит,

Но надобно сказать и подвести черту.

 

 

Предчувствие

 

Мне огорчать не хочется своих,

Своих родных, знакомых, близких,

Адресовать им свой последний стих

И просьбу вычеркнуть из списка

Мой ставший безголосым телефон,

Хотя, наверно, есть резон

Им обо всем сказать заранее,

Но так не хочется внимание

К своей персоне привлекать

И заставлять их суетиться,

Что неизбежно – то случится.

Об этом зная наперед,

Я говорю: пусть все произойдет

Как можно незаметнее и тише

И если Бог меня услышит,

Он сделает неслышным мой уход.

 

 

Завещание

 

Вдруг я не выдержу ниспосланный мне тест

И разорву с постылой жизнью нити,

На сельском кладбище меня похороните

И надо мной простой поставьте крест,

Коль разорву с постылой жизнью нити,

Не выдержав ниспосланный мне тест.

 

 

Последний час

Ты все равно придешь, зачем же не теперь?

Анна Ахматова

 

Я пока не упрятан на сельском погосте,

Видно, мне еще раз повезло,

Я в стихах написал, но почувствовал после,

Что печальное время мое подошло.

И коварно-жестокая гостья в передней,

Что меня так давно и уверенно ждет,

Вдруг заявит, что час наступает последний,

И меня от друзей навсегда уведет.

 

 

Избавление

Смерть – величайший математик,

ибо безошибочно решает все задачи.

В. О. Ключевский.

 

Вспоминать о смерти неприлично,

И писать о смерти ни к чему,

Каждый с детства уяснил отлично,

Что в свой час она придет к нему.

Мне об этом, как и всем, известно,

Как и всем дано об этом знать,

Но считаю я вполне уместным

Кое-что о смерти написать.

Чтоб преодолеть предубежденье,

Чтобы страх предсмертный победить,
Нужно в смерти видеть избавление,

Но приход ее не торопить.

Посмотрев на все вокруг спокойно,

Осознав, что дальше нет пути,

Встретить смерть без суеты, достойно,

И в обнимку с ней от всех уйти.

 

 

Прощание

 

Я ушел от отчего порога,

Всю страну свою исколесил,

Но, признаюсь, никогда у Бога

Легкой жизни я не попросил.

Нынче время грустного итога,

(Я не знаю как его назвать)

Снисхожденья не прошу у Бога,

Все, что заслужил – готов принять.

В этом нету никакой гордыни,

Против Бога я не погрешу,

Со своей судьбой смирившись ныне,

У Него прощенья попрошу.

 

 

Финал

Все любя, спокойно умереть!

Сергей Есенин

 

Жизнь прожита. Я подвожу итог,

В оценках прошлого я и сейчас не волен.

Я сделал в этой жизни все, что мог,

И сделанным, пожалуй, не доволен.

            В ошибках прошлого есть и моя вина,

            Был опрометчив, часто бесшабашен,

            Мир разделял на «наших» и «ненаших»,

И чашу горькую испил почти до дна.

Я попросил прощенья у друзей,

И чувствую, друзья меня прощают,

Они меня как прежде понимают,

И память сохранят в душе своей.

            Я оправдания себе не нахожу,

            И не хочу трусливых проволочек,

            Я все сказал, и твердо ставлю точку.

            И жизнь любя, спокойно ухожу.


Момент истины

Каждая свершающаяся на земле жизнь

раскрывает свой последний смысл только

в образе уготовленной ей судьбою смерти.

Ф.   Степун

 

Жизнь хороша всегда,

Вы мне поверьте,

Но ясен смысл ее

Лишь на пороге смерти,

Когда ты свой удел

Узришь в своих деяньях,

Когда ты свой предел

Поймешь в своих страданьях,

Когда последний шаг

Вдруг завершит дорогу,

Когда твоя душа

Предстанет перед Богом,

И уяснишь тот час

Какую жизнь ты прожил,

И Бог в который раз

Тебя простит, быть может.

 

 

Точка или многоточие

 

«Вот и все» - так хочется сказать,

И в сердцах поставить твердо точку,

И последней станет эта строчка,

Вам ее придется прочитать.

Может, кто-то скажет: рановато,

С «точкой» поспешил наш старый друг,

Потому и вышло плоховато,

Как-то очень рано, как-то вдруг.

Кто-то скажет: значит так и нужно,

Автору всегда во всем видней,

Надоело или стало скучно,

И решил все завершить скорей.

Я готов к любому повороту,

И к оценке я готов к любой,

Понял кто-то, иль не понял кто-то,

Стих мой и серьезный и смешной.

Думая об этом днем и ночью,

Чувствуя реакцию друзей,

Я решил: поставлю многоточие –

Многоточие – всегда верней.

 

 

Мемуары

 

Я много еще не рассказал,

Поставив вместо точки многоточие.

Есть смысл, наверно, отложить финал,

Чтоб обо всем сказать предельно точно,

Не утаив от близких ничего

И не обидев никого.

Сажусь без всяких проволочек

И жду с надеждой новых строчек,

Которые из памяти всплывут,

И их я вынесу на суд.

Даст Бог, я кое-что еще успею

И мемуары дописать сумею,

Чтоб каждый, кто их прочитал,

Мог утверждать, что автор не наврал.

Такую я себе определил задачу

И должен выполнить ее – и не иначе!

 

 

Есть выход

 

Моим признаниям поверьте,

Я чувствую, что я изрядно сник

И вновь ведет меня в тупик

Все та же мысль о скорой смерти.

            Ее не просто отогнать

            И соглашаться с ней непросто,

Но только место на погосте

Мне нынче рано занимать.

Пока перо еще в руке

И боль чужая сердце гложет,

Я в каждой нынешней строке

Найду спасение, быть может.

Пусть веру растерял слегка,

Но выход есть из тупика,

Конечно, если Бог поможет.

 

 

Уйти от страха

 

Есть простые умные слова,

Верные почти как дважды два,

Их произнести и мне придется:

Смерть страшна для тех, кто остается,

Чтоб не вызывать обидный смех,

Я добавлю: даже не для всех.

И тогда все станет несомненным.

Люди есть - им «море по колено»

(их поэт воспел в своих стихах),

Им вообще ни в чем не ведом страх.

Жизнь они другою меркой мерят,

В смерть свою они вообще не верят,

Верят, что когда она придет,

Никогда, нигде их не найдет,

Потому для страха нет причины.

Жизнь для них – сплошные именины.

Значит, чтобы страх преодолеть,

И понять, как мало значит смерть,

Оптимизм и бодрость сохранить,

Нужно, как они, раздольно жить.

 

 

Смерть и веселье

И весело переходили

В небытие!...

Марина Цветаева

 

Возможно ли такое? Я не знаю,

Но хочется порой понять,

Как, ощутив, что умираю,

Себе в печали отказать?

Предаться искренне веселью,
Как, почему, с какою целью?

Неужто жизнь не дорога,

А в смерти вовсе нет врага,
А что же есть? Спросил я друга,

И получил такой ответ:

Есть избавление от бед,

И всевозможных искушений,

Болезней, горестей, сомнений,

Она дает дорогу в рай,

Так значит, весело ее встречай!

 

 

Преждевременный некролог

 

На днях решил я подвести итог,

Представить, что посмертно скажут,

Как ближние меня уважут,

И набросал примерный некролог.

Наверно, скажут обо мне,

Что жил на свете умный дядя,

Стихи писал не денег ради,

И истин не искал в вине.

Жизнь скрупулезно изучал,

Иллюзиям не слишком предавался,

От века своего не отставал,

Но в новый век не очень рвался.

Порой бывал и зол, и смел,

Во многом в жизни разобрался,

И грустно отойдя от дел,

Отчаянью не предавался.

Всегда надежным в дружбе был,

Плечо свое умел подставить,

Конечно, мог себя прославить,

Но смысла в том не находил.

Прочтя спокойно некролог,

Решил: с ним можно согласиться,

Но чтоб соответствовать, придется потрудиться,

А значит, рано подводить итог.

 

 

Старость

Живем, скрепим. И медленно седеем.

Дон - Аминадо

 

Как время из людей веревки вьет,

Как их уродует и как корежит,

Бывает, друг тебя не узнает

И ты его порою тоже.

Но жизнь и в старости бывает хороша,

Есть поводы для радости и смеха,

Все потому, что молода душа

И старость счастью не помеха.

А то, что внешне ты уже не тот,

Так с этим надо примириться

И если друг тебя не узнает,

Не надо не него сердиться.

Ничто не вечно под луной,

Мы это осознать сумели.

Что остается нам с тобой?

- Смириться с тем, что есть на самом деле.

 

 

Одиночество

 

Наверно, никому не хочется,

Но что поделаешь? Удел у нас таков:

Незваное приходит одиночество-

В конце концов.

 

 

Борьба

С. А. К.

 

С ним рядом смерть. Он с ней борьбу ведет

И кажется пока еще успешно

И мир наш, праведный и грешный,

Его надежда и оплот.

Он в нем родился и живет

И ценит этот мир и принимает,

И потому не умирает,

Отодвигая свой уход.

Конечно, смерть свое возьмет,

Но все-таки возможно, что не скоро,

И в этом споре мрачном и суровом

Подольше пусть ему везет.


В чем дело?

 

В чем дело? Почему не спится?

Я задаю себе вопрос.

Что суждено, то и случится,

И смысла нету вешать нос,

О грустном думать, суетиться,

И драгоценный сон терять,

О светлом лучше помечтать,

И никуда не торопиться,

И по ночам спокойно спать,

А днем размеренно трудиться,

Жить, как советовал мудрец,

Не приближая свой конец,

Который все равно случится.

 

 

Мечты

Андрею Колодию

 

Я говорю с особенным азартом,

Что хорошо бы снова сесть за парту,

Чтобы хотя бы на какие-то моменты

Себя почувствовать студентом.

И сбросить груз забот и лет,

И вновь искать на все ответ,

В гранит науки вновь вгрызаться

И снова в девушек влюбляться –

Все это было б гениально,

Но, и к сожаленью, нереально.

 

 

Мудрость

 

«Не надо подставлять борта»,-

Говаривал начальник наш в погонах,

Мысль эта удивительно проста

И обоснованно ясна,

И возражать ей не было резона.

И мы, конечно, ей не возражали,

Но вот прошли военные года

И мы с тобой теперь признали,

Что удавалось это не всегда

И потому в борта торпеды попадали.

 

 

Что делать?

 

Я говорю приятелю – держись!

Пусть иногда тебе бывает тошно,

Но не грусти о славном прошлом,

Теперь для всех пришла иная жизнь

            Для нас с тобой в ней нету перспективы,

А есть для тех, кому нужна нажива,

И кто пытается, не ведая покоя,

Умножить капитал любой ценою.

Я задаю порой вопрос себе,

Что делать нам, ведь мы еще не стары,

Чтоб покориться просто так судьбе,

И отвечаю: сесть за мемуары.

 

 

Везенье

Mors cetra, hora incerta.[1]

 

 

Я снова жизнь свою продлил.

И рад тому, как рады дети,

Что я живу на этом свете,

Который мне, как прежде мил.

Тружусь, не покладая рук,

И мысль о смерти не тревожит,

О ней мне думать недосуг,

Хотя вокруг меня все то же.

Но грусть сумел я отогнать

И заменил хандру работой,

И продолжаю сочинять

Почти что с прежнею охотой.

И с тайной мыслею при том,

Что смерть не будет торопиться,

Не скоро посетит мой дом

И я успею потрудиться

(Для тех, кто будет дальше жить

В едва начавшемся столетьи),

И некролог приличный заслужить,

Не помышляя о бессмертьи.

 

 

Желание

 

Так хочется ещё пожить,

Не для того, чтоб чем-то насладиться

Или в кого-нибудь влюбиться,

А для того, чтоб славно потрудиться

И что-то дельное ещё свершить.

Так хочется ещё пожить…

 

 

В финале

 

В финале «странствия земного»

Так много хочется сказать,

Свой опыт, знанья передать

Кому-то близкому, родному…

Быть может, и не одному,

Но как себе сказать: кому,

Кто понести сумеет эстафету?

Наверно есть такой,

Наверно, - нету.

 

 

Жизнь прекрасна

 

Мысль эта не нова, но безупречна,

Ее почаще нужно повторять:

Жизнь потому прекрасна, что конечна

И смысла нет бессмертия желать,

На сверхъестественное что-то уповать

И к Богу обращаться бесконечно,

Да, жизнь прекрасна, но не вечна,

Такой ее и надо принимать.

[1]              Известно, что смерть придет, но не известно – когда. (лат.)


Summa summarum

И уже пахарь – старик, головою качая, со вздохом

чаще и чаще глядит на бесплодность тяжелой работы.

Если же с прошлым начнет настоящее сравнивать время,

то постоянно тогда восхваляет родителей долю.

Лукреций

 

О чем писать? На то не наша воля.

Николай Рубцов

Неужели и жизнь отшумела?

Александр Блок

Минувшее и настоящее

В прошлом я ищу будущее.

Д.С. Мережковский

 

Любое время – время для всего:

И для хорошего и для плохого,

И кажется минувшее суровым,

Но в нем немало было твоего.

Твои мечты, твой первый взлёт,

Твоя любовь и вдохновенье,

Успехов первых упоенье

И первых радостей приход.

С ним расставаться все трудней

И ощутимее его отсчеты,

И мы становимся чем дальше, тем бедней

И малозначащими кажутся заботы.

Во власти нынешних тревог

И неизбывных огорчений

Понять в чем радость в наше время

Я до сих пор, увы, не смог.

 

 

Страх

З. Ш. Г.

 

Коллега мой, философ, не лукавит,

Он в выводах своих, бесспорно, прав.

Любовь и страх привычно миром правят,

Но нынче, очевидно, больше страх.

 

 

***

 

Как снежный ком растут заботы

И как заведенный куда-то я бегу,

Пора бы, право, сбросить обороты,

Но только сделать это не могу.

 

 

Признание философа

 

«Кто счастлив, тот и мудр», - я эту фразу

Недавно где-то услыхал.

Не усомнившись в ней ни разу

Глубинный смысл её искал.

И нынче к выводу такому,

Все взвесив, грустно прихожу:

Я счастье потому не нахожу,

Что только Истине служу

И ничему другому.

 

 

Итог

А для уставших – свой причал.

Николай Рубцов

 

Я говорю отнюдь не для «прикола»,

А просто время рассказать пришло.

Я балансировал всю жизнь на грани фола

И мне порою очень не везло.

            Но время шло, везенье возвращалось

            И все как надо продолжалось,

Надежды вызывали оптимизм

И мне казалось – будет жизнь,

Такая, о которой нам мечталось.

И все вернется к доброму началу,

И обойдется без провалов.

Теперь приблизился печальный срок

И время подводить итог

Так неожиданно настало.

Я чувствую, что к финишу пришел

И это вовсе не «прикол»,

А осознанье близкого финала.

 

 

Основы веры

 

Есть к истине любовь без меры,

Есть к заблуждениям вражда,

Но что, спрошу вас, господа,

Лежит в основе всякой веры?

Пока не слышен ваш ответ

Свой вариант я предлагаю,

Не как философ, как поэт, –

Лежит иллюзия нагая.

 

 

Ценить время

 

Пусть вы до этой истины дошли,

Но все-таки послушайте поэта:

Мы временные жители земли -

Нам помнить следует об этом.

И полноценной жизнью жить,

И время, как ничто другое,

Отпущенное нам судьбою,

Всегда беречь, всегда ценить.

И за него Творца благодарить.

 

 

Молитва

 

Я молитву сочинил намедни

И хочу ее произнести:

«Господи, пойми нас и прости,

И не призывай к себе до времени».

 

 

Приближение финала

 

Финала грустный близок миг.

Все сказано, с судьбой не спорю

И не испытывая горя,

Живу, но только для других.

И в этом нахожу отраду,

И если провиденью надо,

Готов и дальше продолжать,

Не жаловаться, не роптать,

А пред последнею дорогой

Прощенье попросить у Бога

И на Всемилость уповать.

 

 

Пишу стихи

 

Пишу стихи – коль пишется пока,

А мемуары отложил до времени,

К ним возвращаться – сущая тоска,

И грусть, и горечь, и сомнения.

И потому пишу стихи… пока.

 

 

Пришла пора?

                  

Я самомненьем не грешу,

И не люблю словесного тумана,

Мне кажется я хорошо пишу

И все стихи мои понятны и желанны.

А иногда я вижу, что впросак

Меня ведут неистовые строчки,

И что-то хочется поправить срочно,

Но слов не нахожу никак.

И заявляю без притворства,

Что есть желание сойти с пути,

И напрочь бросить стихотворство,

И как друзья мои, на прозу перейти.

Пусть это грустно, пусть не просто,

Но я, наверно, брошу стихотворство.

 

 

Сомнения юбиляра

 

«Блестящая борьба», увы, не состоялась,

Но значит ли, что жизнь не удалась?

Надежда зло сломить какая-то осталась

И с нашим прошлым трепетная связь.

И я не верю в то, что жизнь не удалась,

Хотя победою борьба не увенчалась.

 

 

К другу

В.К. Сергееву

 

Нам сегодня и стыдно, и грустно,

Потому что мы тоже в ответе с тобой,

Что в поэзии, прозе и киноискусстве

Настоящим героем становится антигерой.

 

 

Наставление

(Е.С.)

 

Чтобы что-то успеть и к вершинам пробиться

Сквозь бездушно гнетущую нас без конца кутерьму,

Чтоб желаньям твоим суждено было сбыться,

Нужно все пережить и понять самому.

 

 

***

 

В этой жизни за все обязательно нужно платить:

Что-то сделал не так, непродуманно или поспешно,

Или даже о чем-то подумал о грешном,

Хотя так и не смог согрешить,

Полной мерой придётся за все заплатить.

 

 

Сострадание

 

Жизнь подтверждает ежечасно,

Что все по-своему несчастны,

И потому тревожно – беспокойны,

И сострадания достойны.

Я это чувствую, я это понимаю

И всем, кто рядом, сострадаю.

 

 

Желание

 

Отрицая пошлость и халтуру,

Признаюсь тебе, приятель мой,

Хочется войти в литературу

Ну, хотя бы, строчкою одной.

 

 

Трагедия

 

Я не скажу, что я отчаялся,

Жизнь даже в 70 бывает хороша.

Трагедия не в том, что я состарился,

А в том, что не состарилась душа.

 

 

Язык поэта

 

Свой язык для разговора с вечностью

Смысла никакого нет творить.

Просто и с открытою сердечностью

Нужно и писать, и говорить

С женщиной, с ребенком или с вечностью…

 

 

Я и ОН

 

Я и мой лирический герой

Спорим иногда между собой,

Я его порою не щажу:

От него во гневе ухожу,

Ухожу, чтобы прийти опять,
И его послушать и понять.

Нам с ним, очевидно, по пути,

И к финалу надо бы дойти.

Только будет (и каким) финал,

Будет добрым, - мой герой сказал.

Может быть, надеюсь, так и будет,

Жизнь нас обязательно рассудит.

Хорошо бы – он не сплоховал,

И удачным стал для нас финал.

Значит, жизнь мы прожили не даром,

Значит, были мы хорошей парой,

Понятой народом и страной.

Я и мой лирический герой.

 

 

Самоедство

 

Без жалости и без волненья,

Как выполняющий чужой приказ

Я заношу топор над собственным твореньем,

Когда его читаю в сотый раз,

Когда мне начинает вдруг казаться,

Что я способен отказаться

От сочиненных рифм, метафор, слов,

Что сделать это я почти готов

И от соблазна трудно удержаться:

Все зачеркнуть и снова все начать

И что-то по-иному написать,

И новой радости предаться.

Наверно, всей литературной братии,

Поэтам, критикам, писателям,

Кого томит словесная истома,

Такое состояние знакомо.

И каждый способ свой умеет находить,

Чтобы написанное как-то сохранить,

От искушенья удержаться

И самоедству не поддаться,

С самим собой закончить спор

И отложить подальше свой «топор».

 

 

Причины старости

Стареют не только от прожитых лет.

Юлия Друнина.

 

Стареют не только от прожитых лет,

Она это верно когда-то сказала,

Стареют от грусти, унынья и бед,

От лени, вранья и ненужных побед

И от всего, что быть честным мешало.

 

 

Старость – состояние души

Н.П. Нарбуту

 

Короткая как счастье юность,

Ее сменяют зрелые года,

Приходит с ними грусть и мудрость

И разочарованья иногда.

И повзрослевшему казаться начинает,

Что старость близко, рядом, у ворот

И он растеряно, со страхом ожидает

Ее ошеломляющий приход.

Даже если жизнь сурова с нами,

Все ее этапы хороши,

Старость измеряют не годами,

Старость – состояние души!

 

 

Призыв

 

От лет от прожитых не убегай в испуге,

В них жизни и судьбы твоей стезя,

Не изменяйте юности, друзья!

Не заражайтесь старостью, подруги!

 

 

Простые вещи

 

Есть в жизни достиженья, есть потери,

Но если мудрость ты её постиг,

То красоту вещей простых

Понять ты сможешь в полной мере.

Мудрость

 

Мудрость в том, чтоб, думая о прошлом,

В настоящем полной мерой жить.

В мире алчном, в мире злом и пошлом

Доброту и веру сохранить.

 

 

Увлеченность

 

Не претендуя на ученость,

Мысль дельную провозгласить не грех,

К тому ж полезную для всех:

Жизнь продлевает увлеченность!

 

 

Утраченное время

 

Утраченное время не ищу,

Вернуть его нельзя, а может, и не надо,

Но почему-то я о нем грущу

И в этой грусти – горькая услада.

Утраченное время не ищу.

 

 

Прозренье

Софье Ивановой

… Великие истины слишком важны,

чтобы быть новыми.

С. Моэм

 

Слишком часто я просил у Бога,

Чтобы мне в делах он помогал.

Долго мне Господь не отвечал,

А потом, взглянув на дело строго,

Он меня за просьбы наказал,

Ныне, принимая наказанье,

В меру понимания и сил,

Я себе и ближним в назиданье

Говорю, что не о том просил,

Надо было бы просить терпенья,

Мужества и воли пожелать,

Чтобы и соблазн, и искушенье

С Божьей помощью одолевать.

Но приходит поздно пониманье,

Только где–то на закате дней,

Одолев печали и страданье,

Ты приходишь к истине своей.

Но пока не пройдена граница,

За которой будет встреча с Ним,

Хочется со всеми поделиться

Мыслями и опытом своим.

Мои надежды

Мои стихи кого-то исцелят,

Глаза на жизнь кому-нибудь откроют,

Кого-то, может, успокоят,

Кого-то в миг развеселят,

А кто-то скажет невпопад,

Что не читал, но принимает,

Что слышал от друзей и знает,

Что я вношу «достойный вклад».

И я пойму, что оценен мой труд,

Что публика его не отвергает,

Что он вниманье привлекает,

И что стихи мои живут.

И улетучаться сомненья,

Которым опровданья нет,

И это станет утешеньем

Мне грустному на склоне лет.


В завершении

 

Чтоб написать хоть что-то в завершении

Мне нужно в прошлое еще раз заглянуть,

Увидеть свой довольно долгий путь,

Ошибки юности своей и увлечения.

О них сказать я раньше не успел,

А может быть, и не посмел.

Без них рассказ не интересен.

Хоть и правдив, но слишком пресен,

Греховность юности почти как воздаяние,

Как совершенного простое оправдание,

Понятное и тем, кто помоложе,

Кто нам сочувствовать пока еще не может,

Но может нас седеющих понять

И даже в чем-то поддержать.

Скажу открыто, честно, смело,

Что ошибался много раз,

Но от падения Всевышний спас.

И, главное, что было дело,

Ему я и теперь служу,

И как и раньше дорожу,

И обо всем, об этом в завершеньи,

Преодолев и робость, и сомненья,

Я обязательно еще скажу,

Вот только бы найти на это время!

 

 

***

 

Бывало в юности грешил

И в этом не боюсь признаться,

Но для себя давно решил:

Быть добрым, быть, а не казаться.

 

 

Ученику

 

Не нужно думать близок или нет

Конец, который неизбежен.

Пусть путь твой будет безмятежен

И верой в лучшее согрет.

 

 

Мой путь

 

Мой путь был не всегда веселым,

В чем признаюсь,

Но я «бежал за комсомолом»

И тем горжусь.

Мы для Отечества трудились,

И в этом суть,

Но наши замыслы свершились

Не все, отнюдь.

Потомки, может быть, когда-то

И нас поймут,

За все, чему служили свято,

Нам воздадут.

А нынче, путь свой завершая,

Я говорю,

Что всех врагов своих прощаю,

Друзей благодарю.

 

 

Бег времени

 

Тем, кто храбрится, вы не верьте,

Бег времени безжалостен ко всем,

И потому и я пишу о смерти,

Хотя и не люблю печальных тем.

Пусть иногда бывает страшновато,

Торопишься итоги подвести,

Но ощутив себя в конце пути,

Надеешься, что говорить «прости»

Друзьям и близким рановато.

Надеждой этою живешь,

Быть может, в ней твое спасенье,

Твое житейское везенье,

Которого порою и не ждешь.

А время подолжает бег,

И ты за ним не успеваешь

И все яснее понимаешь,

Что завершается твой век.

 

 

Забудут все

 

Наверняка меня забудут,

Как я о многих позабыл,

Забудут те, кого любил

И с кем Отечеству служил,

Когда меня уже не будет.

И этому не стоит удивляться,

Забвенья неизбежного бояться,

Напрасно расточать свой пыл.

Забудут все, как многих я забыл.

Но если скажут: «Кажется, он был»,

То даже это будет славно,

Великодушно и забавно!

И с этим можно примириться,

А следует ли к большинству стремиться?

 

Темы

 

Я писал о том, что мне известно,

Или важно, или интересно,

О друзьях, коллегах, о работе,

О театре, спорте и охоте.

Я писал о собственных тревогах,

И о пройденных давно дорогах,

И о мимолетных увлеченьях,

Об ощибках и о заблужденьях,

О случайном или о забавном,

О второстепенном и о главном.

В тайне иногда писал «про это»,

Тема эта нравилась поэту,

Но написанный «об этом» стих,

Был рассчитан только на двоих,

В общем, я писал о самом разном,

Потому что жизнь разнообразна.

 

 

***

 

Я славы не хочу, мне слава не нужна,

Всю жизнь трудился я и продолжаю

И как девиз слова воспринимаю:

«Была б сильна родимая страна,»

А всякую шумиху отвергаю.

 

 

Завещаю

 

Может, кто-то скажет: «пишет плохо»,

Может, кто-то будет не согласен,

Только стих мой вовсе не напрасен,

Потому что в нем живёт эпоха,

Потому что в нем мои стремленья,

Потому что в нем мои желанья,

Потому что в нем мои сомненья,

И раздумья, и воспоминанья.

Долго ль проживёт он – я не знаю,

Но надеюсь: он послужит нам,

Я его России завещаю,

Завещаю сыну и друзьям.

 

 

След

 

Считать года нет смысла никакого,

Неважно, сколько ты прожил на свете лет,

А важно, что ты совершил такого,

Что добрый о тебе оставит след.

 

 

Памятник

 

Друзья, запомните: я равнодушен к славе,

Ей места не было и нет в моей судьбе,

Не ставьте памятник в моей родной Полтаве,

Не ставьте памятник нигде!

 

 

Нежность

 

В нашу жизнь бездушно-лицемерную,

Грешную, порою просто скверную,

Полную вражды и злой мятежности

Я хотел внести немного нежности.

 

 

Все совершить

 

Понять характер новых сложностей,

Еще не понятых пока.

И жизнь как цепь иных возможностей

Представить вдруг наверняка,

И пожалеть о том утерянном,

Что не забыть и не вернуть

И вместо вех давно промеренных

Совсем другой увидеть путь

И новым замыслом захваченный

Ему без устали служить

И все, что свыше предназначено,

Все совершить!

 

 

Со щитом

 

Я тебе скажу, приятель мой,

Если ты способен удивляться,

А тем более (хоть изредка) влюбляться,

Значит, молод ты ещё душой,

И не надо больше притворяться,

И проситься грустно на покой.

Только со щитом и только в бой!

 

 

Просьба

 

Поддавшись ощущению финала,

Что можно извинить на склоне дней,

Я сознаю теперь, что не пристало

Просить у Господа бессмертья для людей.

 

 

Не надо злиться!

Пока мы злимся на жизнь,

она проходит.

Л.Б. Лебединская

 

На жизнь не надо злиться никогда,

Она, какая есть – другой не будет,

Пусть нас не раздражает ерунда,

Не огорчают ненароком люди.

Жизнь пролетит, как к ней не относись,

Пройдут и радость и страданья,

И на мольбу твою «не торопись»,

Она не обратит вниманья.

И на призыв «остановись»

Она никак не отзовется,

Но ты цени и празднуй жизнь,

Что нам однажды на земле дается!

 

 

Что в прошлом?

 

Что в прошлом? – Твой нелегкий путь,

Дел и ошибок грустное наследство,

Что хочется из прошлого вернуть?

Сказать по совести, пожалуй, только детство.

 

 

Эстафета

«А юность была –

как молитва воскресная…».

Анна Ахматова

 

Не помню кто в стихах своих отметил,

Что на последнем жизненном витке

Все видится в каком-то новом свете

И близкое и то, что вдалеке.

И ценится все как-то по-иному,

И время хочется слегка притормозить,

И эстафету передать другому,

Но уходя, не уходить.


О поэзии

В.Н. Иванова

Поэтическая социология и социологическая поэзия

 

Русская литература знает много Ивановых. Так, в многотомном энциклопедическом биографическом словаре «Русские писатели (1800-1917)» насчитывается более полутора десятков русских писателей Ивановых (см.: Русские писатели. 1800-1917. Т.2. М., 1989).

Из «редких» Ивановых здесь есть Иванов Федор Федорович (1777-1816) — «драматург», «поэт», «сын генерал-майора»; Иванов Алексей Федорович (псевдоним Классик) (1841-1894) — поэт, прозаик, переводчик; Иванов Константин Васильевич (1890-1915) — чувашский поэт.

Из ученых Ивановых есть Иванов Ардалион Васильевич (1805-после 1875) — писатель и педагог; Иванов Иван Иванович (1862-1929) — писатель и историк; Иванов Евгений Павлович (1884-1967) — писатель и этнограф.

Из наиболее известных Ивановых, подвизавшихся на литературном поприще русского зарубежья в XX веке, кстати будет упомянуть Иванова Вячеслава Ивановича (1866-1949) — поэта, добравшегося аж до Италии и умершего в Риме; Иванова Георгия Владимировича (1894-1958) — поэта, осевшего во Франции и почившего в местечке Йер-ле-Палмье; и, наконец, Иванова Разумника Васильевича (1878-1946) — писателя, скончавшегося в Мюнхене.

Из достаточно известных в свое время, но ныне уже изрядно подзабытых, советских писателей упомянем Иванова Всеволода Вячеславовича (1895-1963); Иванова Валентина Дмитриевича (1902-1975); Иванова Анатолия Васильевича (1914-?); Иванова Анатолия Степановича (1928-1999); поэта-пародиста Иванова Александра Александровича (1936-1996).

Что поражает в этом перечне писателей Ивановых, так это их самобытность, разнообразие избранных в литературе путей — дорог и тропинок, трансцендентальная непредсказуемость талантов и судеб.

И все же, и все же, и все же... В русской литературе и сейчас есть Ивановы... Есть Ивановы и в современной академической науке... Но, как общее правило, все это малоизвестные люди. Мне известно лишь одно яркое исключение из этого ряда современных писателей и ученых (как правило, зело молодых и незрелых). Это писатель и ученый, поэт и социолог, а также историк — мемуарист, написавший интереснейшие заметки-воспоминания, этнограф и педагог Вилен Николаевич Иванов, автор весьма и весьма многочисленных и содержательных научных трудов, Главный редактор двухтомной Социологической энциклопедии (М., 2003), главный редактор энциклопедического по сути своей журнала «Наука. Культура. Общество», Первый заместитель Директора Института социологии РАН и Вице-президент Российской академии социальных наук, член Союза писателей России, автор двенадцати замечательных поэтических сборников и прочая, прочая, прочая...

Многое вызывает интерес в творчестве Вилена Николаевича Иванова, научном и литературном... Но особое внимание здесь хотелось бы обратить на тему, которая до сих пор не была представлена ни в отечественной (и мировой) науке, ни в отечественной (и мировой) литературе. Эта тема — Социология и поэзия, или же Поэзия и социология — это уж как кому нравится.

Если верить словарям, термин «поэзия» — poiesis — в переводе с древнегреческого языка на русский означает творчество...

Владимир Иванович Даль (1801-1872), почетный член Петербургской Академии Наук, понимает под поэзией «изящество в письменности; все художественное, духовно и нравственно прекрасное, выраженное словами и притом более мерною речью. Поэзией отвлеченно зовут изящество, красоту как свойство, качество, не выраженное на словах, и самое творчество, способность, дар отрешаться от насущного, возноситься мечтою, воображеньем в высшие пределы, создавая первообраз красоты; наконец, зовут поэзией самые сочиненья, посланья этого рода и придуманные для сего правила: стихи, стихотворения и науку стихотворства».

Он же — Казак Луганский, автор поэтичнейшего «Толкового словаря живого великорусского языка» определяет и сущность поэта — пиита — стихотворца, одаренного природой «способностью чувствовать, сознавать поэзию и передавать ее словами, творить изящное...»

Эта творческая способность поэтического постижения действительности и ее передачи другим людям встречается весьма и весьма нечасто. Еще реже она бывает сопряжена с умудренностью поэта-стихотворца, с его внутренним миром и внешним опытом. В совсем исключительных случаях поэтическая мудрость проявляется в предметной сфере в естествознании, обществознании и их отраслях. Ярчайшие примеры такого рода из истории русской литературы и науки — Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765) и Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) — «наше всё».

Поэтическое Мировосприятие — Миросозерцание — Мировоззрение вообще свойственно поэтам России. При этом в их творчестве можно различить лишь степень их лиричности либо гражданственности.

А поскольку, согласно весьма авторитетному современному немецкому «Философскому словарю», основанному Генрихом Шмидтом, термин «социология» (от лат. socius — товарищ и греч. logos — учение) — это «учение о формах и изменениях совместной жизни людей, а также животных и растениях», то получается, что классическая русская поэзия социологична прежде всего своей явной творчески-созидательной сущностью, созерцательно-трансцендентальной ценностью и целостно-смысловому восприятию бытия человека и человечества в его истории.

Существеннейшим уточнением — дополнением социологической картины мира в ее потаенном поэтическом своеобразии и сокровенной глубине является определение социологии, которая согласно В.Н.Иванову, следующему здесь за Эмилем Дюркгеймом, «в значительной мере представляет собой определенным образом понимаемую историю».

Так что для более точного определения существенной особенности «поэзии по-русски» вполне уместно будет заявить о ее «социологичности», поскольку человек-стихотворец и то, что он постигает и передает, являются истинным ее предназначением в прошлом, настоящем и будущем, именно в связи с проблемами человека как созидателя и практика.

Таким образом, тема: Поэзия и социология, впервые заявленная Виленом Николаевичем Ивановым, как нельзя лучше представляет социологический потенциал поэзии (а вместе с тем поэтический потенциал социологии).

Стихотворения Вилена Николаевича Иванова — это сплав творческих интенций и философских проникновений, житейских наблюдений и психологических характеристик, исторических реминисценций и футурологических открытий, философской мысли и социологической динамики...

Так что же характеризует в этой связи в книге Вилена Николаевича Иванова поэзию в ее живом созидательно-творческом жанровом многообразии и социологию в ее основных теоретических и практических парадигмах (примерах, образцах) и интенциях (намерениях, тенденциях).

Начнем с рассмотрения жанрового многообразия книги Вилена Николаевича Иванова «Социология и поэзия», которую можно определить как смелый творческий сплав лирической, художественной, живой, смысловой, иронической поэзии, с одной стороны, и политической, социальной, философской, исторической, психологической науки — с другой.

Лирическое начало безусловно пронизывает все поэтическое творчество В.Н.Иванова. Квинтэссенцией лирических трансценденций все же признаем «Совет юноше»:

Не будь труслив и равнодушен,

Чужих грехов не замечай,

Желаньям грешным малодушно

Не уступай.

Стараясь покорить пространство,

Вес делай складно, по уму,

Стремись к любви и постоянству

И не завидуй никому.

 

Наглядный пример художественности и живописности — «Надежда»:

 

Пишу для тех, кто этого не знает,

Надежда никогда не умирает,

Ни первой, ни последней, никакой,

И в этом есть, конечно, смысл большой.

Надеждой надо дорожить,

Она нам помогает жить.

Она уверенность вселяет.

Она и слабых окрыляет,

В ней сила есть зовущего примера

И из надежды вырастает вера.

 

Стихи В.Н.Иванова живут своей жизнью. Одно из таких живых житейских стихотворений так и называется — «Вопрос?»:

 

Ну, кого спросить теперь об этом? —

Говорю я как-то невпопад.

Можно ли простить любовь поэту,

Если он немолод и женат?

 

Образец смысловой поэзии — раздумчивое стихотворение «Смыслы»:

 

Любим мы, печалимся, страдаем,

Веселимся, думаем, грустим.

Каждый миг мы смыслом наполняем,

Но порой не ведаем, каким.

 

Наконец, из великолепной золотоносной россыпи иронических, шутливых, сатирических, просто юмористических стихотворений выберем относящееся непосредственно к самому поэту — Вилену Николаевичу Иванову, члену-корреспонденту РАН, первому заместителю директора ИСПИ РАН:

 

Я каяться в грехах устал

И больше это делать не намерен.

Себе я никогда не изменял

(Хотя я в этом не уверен).

 

В заключение данного размышления — рассуждения скажем кратко о социологических интенциях и парадигмах применительно к: 1) политике; 2) собственно социологии; 3) философии; 4) истории; 5) психологии — соответственно. Итак:

1). «Выход для страны»:

 

Не подвергая прошлое упрекам,

Я вижу выход только в том,

Чтобы, не веря нынешним пророкам,

Вернуться к собственным истокам

И силой общею свой обустроить дом.

 

2). «Пора»:

 

Вокруг развал, и хаос, и разлад,

И люди честные в глухом отчаянье:

Смерть молодых сегодня не случайна,

Пора понять, кто в этом виноват.

 

3). «Вечные вопросы»:

 

Вопросы вечные «зачем» и «почему»

Тревожат нас всю нашу жизнь земную,

Но в чем их смысл, я тоже не пойму

II потому ответить не рискую,

Зачем мы здесь с тобой и почему.

 

4). «Уроки истории»:

 

Вес начинается достойно, по уму,

Потом ошибки совершаем.

Потом ошибки повторяем,

На те же грабли наступаем

Как было много лет тому.

Я этого, признаться, не пойму

И потому порой обидно,

И грустно, горько, даже стыдно —

История не учит ничему.

 

5). «Умный и глупый»:

 

Умный человек или не очень —

Как тут без ошибки отличить?

Сделать это просто, кто захочет:

Нужно повнимательнее быть.

Формулу даю без промедленья,

Как мой личный опыт говорит:

Глупый — он бежит за наслажденьем,

Умный — от страдания бежит.

 

Завершим небольшим обобщением важнейшей социопоэтической темы в творчестве писателей Ивановых — темой гражданственно-патриотической.

Автор цикла стихов «Римские сонеты», а также стихотворного «Римского дневника», проживавший с 1924 года в Италии (и получавший там до 1930 г. от советского учреждения Цекубу, так сказать, «командировочные»), писал в стихотворении «Италия»:

 

В стране богов, где небеса лазурны,

И меж олив, где море светозарно,

Где Пиза спит, и мутный плещет Арне,

И олеандр цветет у стен Либурны,

Я счастлив был. И вам, святые урны

Струй фэзуланских сердце благодарно.

За то, что Бог настиг меня коварно,

Где вы шумели, благостно и бурно.

Туда, туда, где умереть просторней,

Где сердца сны — и вздох струны — эфирней,

Несу я посох, луч ловя вечерний.

И суеверней странник и покорней —

Проходит опустелою кумирней,

Минувших роз ища меж новых терний.

 

И что же?! Какая-то «итальянская» заунывность ощущается здесь у обзападненного и обкатоличенного поэта Иванова Вячеслава Ивановича.

Совсем другое дело — Иванов Георгий Владимирович...

 

...Голубизна чужого моря,

Блаженный вздох земли чужой

Для нас скорей эмблема горя,

Чем символ прелести земной..., — пишет он все о том же Средиземном море...

А в другом своем стихотворении он, Георгий Владимирович Иванов, с затаенной грустью, с меланхолической ностальгией и со светлой минорностью, но и с любовью, верой и надеждой рассуждает, так сказать, «о Родине и о себе»; стараясь быть при этом объективно отстраненным:

  

   ***

               Роману Гулю

 

Нет в России даже дорогих могил,

Может быть, и были — только я забыл.

Нету Петербурга, Киева, Москвы —

Может быть, и были, да забыл, увы.

 

Ни границ не знаю, ни морей, ни рек.

Знаю — там остался русский человек.

Русский он по сердцу, русский по уму,

Если я с ним встречусь, я его пойму.

 

Сразу, с полуслова... И тогда начну

Различать в тумане и его страну.

 

Так поставлена живая социопоэтическая проблема Ивановым Георгием Владимировичем. Но есть и решение этой проблемы, явно ведомое в свое время и самому Георгию Владимировичу Иванову...

Через много лет, решение проблемы настоящего патриотизма даст также Иванов. Наш Иванов!.. Вилен Николаевич Иванов!.. В стихотворении «Служу России»:

 

Я люблю Россию, как невесту,

И сегодня так для всех скажу:

«Я служил ей истово и честно,

И, даст Бог, еще ей послужу».

И здесь уже есть все — социология и поэзия, философия и политика, история и психология, а, прежде всего, сам человек — гражданин и патриот своей Родины — России.

Секретарь Союза писателей России, Главный редактор энциклопедического журнала-меморандума «Московский писатель», Президент Академии литературы С. Н. Лебедев.

 

 

 

Поэзия - категория социальная

 

На протяжении долгих лет одной из традиционных жанровых разновидностей русской классической поэзии была так называемая «альбомная лирика», представляющая собой, главным образом, близкие к жанру мадригала стихотворные посвящения типа «В альбом княгине такой-то» или «В альбом графу такому-то». Ею не брезговали ни гений русской поэзии Александр Сергеевич Пушкин (в собрании сочинений которого мы встретим такие стихи, как «В альбом Илличевскому», «В альбом Пущину», просто «В альбом», а также «N.N.», «К.А.Б.», «Н.Н.», «К ***» и тому подобные), ни Денис Давыдов, М.Ю. Лермонтов, Е.А. Боратынский и большинство других поэтов их эпохи. Да и гораздо более поздние стихотворцы не гнушались писать рифмованные посвящения своим друзьям, коллегам, начальству, представителям власти и, конечно же, возлюбленным дамам, наделяя в этих посланиях одних из своих адресатов — преувеличенными добродетелями, других — неземной красотой, а третьих — собранием грехов и пороков.

На первый взгляд, творчество Вилена Николаевича Иванова развивается именно в русле этой давней литературной традиции, о чём говорят уже сами названия его стихотворений — «Веронике Александровне в альбом», «Мадам Н.», «Вопрос к N.», «Е.К.И.», «С.С.Н.», а то и просто «Р.», «Л.», «О.» и им подобные. Однако, будучи по роду своей профессиональной деятельности крупным учёным-социологом, вице-президентом Российской Академии социальных наук и автором таких монографий, как «Социология сегодня» или «Россия: социальная ситуация и федеративные отношения», В.Н. Иванов и в своих поэтических опытах вольно или не­вольно предстает перед читателем не просто как сочи­нитель рифмованных поздравлений и пожеланий близ­ким людям (хотя в его творческом арсенале немало произведений и такого рода), но и как исследователь многих социальных проблем, волнующих сегодняшнее российское общество. Несмотря на то, что большинство его стихотворений имеет конкретного адресата и носит сугубо личный характер, очень многие строки из них воспринимаются как ответы на анкеты социологических исследований, выражающие отношение людей к тем или иным проблемам сегодняшней действительности или так называемым «вечным вопросам» человеческого бытия. «Мы вес живем как на войне»; «Любовь не знает репетиций»; «Людям не хватает человечности»; «Мы живем в режиме МЧС»; «Смысл жизни в том, чтоб жить, — и жить всегда достойно»; «Жизнь делают на­полненной друзья», — вот только некоторые из таких строчек-ответов, имеющих абсолютно самодостаточный как для изучения, так и для цитирования смысл.

Рядом с ними встречаются стихи и несколько более расширенного характера, напоминающие уже не просто короткие ответы на вопросы интервьюера, но фрагмен­ты более подробных бесед с опрашиваемыми. Таково, к примеру, стихотворение «Монолог пенсионера», начи­нающееся словами: «Уже на пенсии. Не знаю, чем за­няться. / И время вроде есть, и силы тоже есть». Или же стихотворение «О Сергее Есенине», словно бы пере­дающее собой одно из зрительских мнений о только что прошедшем по первому каналу российского телевиде­ния сериале Виталия и Сергея Безруковых «Есенин»: «Есенин нынче, как и прежде, / сомнений в этом просто нет, / для нас, для русских — самый нежный / и удиви­тельный поэт». А стихотворение «Женщины и мужчины» с подзаголовком «гендерный подход» представляет собой уже и вовсе развернутое мнение по поводу разницы между мужским и женским восприятием жизни и приоритетом жизненных ценностей: «Недавно кто-то из сатириков, / а может, из недавних лириков / изрек уверенно такую фразу: / «Любая женщина желает сразу, / желает страстно и ВСЕГО,\ но от мужчины ОДНОГО./ Любой мужчина, жаждущий утех, / желает ОДНОГО от женщин ВСЕХ».

Читатель стихов Вилена Иванова встретит в его книгах ёмкие и точные портреты целого ряда политических деятелей последних пятнадцати лет, начиная от разрушивших СССР М.С. Горбачёва, Б.Н. Ельцина и Е. Гайдара, и вплоть до сегодняшних депутатов, членов Правительства и лидеров политических партий — С.Н. Бабурина, Г.Н. Селезнёва, В.В. Жириновского, С.К. Шойгу, Н.И. Рыжкова, Г.А. Зюганова, М.М. Касьянова, Г.А. Явлинского, М.Е. Швыдкого, СЮ. Глазьева, Б.Е. Немцова, СВ. Кириенко, А.С. Волошина, Любови Слиски, Ирины Хакамады и других их соратников и противников по политической борьбе. (Существует, к примеру, даже целый поэтический цикл, который так и называется «Черномырдиана» — и, естественно, он посвящен Виктору Степановичу Черномырдину и его знаменитым высказываниям.)

Какие бы партии, движения или министерства ни возглавляли перечисленные выше лица, а адресованные им четверостишия (если даже они и не носят откровенно обвинительного характера) все равно не имеют однозначно положительного звучания, будучи так или иначе окрашены в оттенки ироничности или легкого укора. Да и как не укорять тех, кто заправляет политической жизнью страны, не слыша даже отдаленного голоса народа! В этом смысле очень показательны стихотворения, адресованные Виленом Ивановым своим коллегам-ученым, которые, в отличие от политиков, знают мнение всех слоев общества, а не только участников околополитических тусовок. Таково, например, стихотворение, посвященное директору Института сравнительной политологии РАН Геннадию Юрьевичу Семигину, в котором он, сжимая до размеров математической формулы суть его научной работы, констатирует: «Его концепция верна: / пусть жизнь у нас не идеальная, / но нам стабильность социальная / для дела общего нужна».

Вторая линия, которую продолжает своим творчеством В.Н. Иванов, тянется к нему от поэзии Михаила Васильевича Ломоносова, который писал графу Шувалову рифмованные «репорты» о пользе стекла и о других государственно важных делах, переводя тем самым занятие стихосложением из разряда изящных искусств в разряд общественно полезных дел. И хотя он в своих стихотворениях и не говорит о важности практической науки, адресованные им современному человеку слова не менее важны для будущего России, чем и заветы Ломоносова. Хотя бы такие, как в стихотворении «Служить людям», которое В.Н. Иванов завершает таким четверостишием: «Если служишь ты достойно людям, / сирых и отверженных любя, / будет тебе радость иль не будет, / ВСЁ ЗАВИСИТ ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ». Думается, что при всей своей дидактичности эти слова достойны того, чтобы иметь принадлежность к высокому званию Поэзии.

Николай Переяслов, член Петровской Академии наук и искусств, лауреат Международной литературной премии им. А. Платонова, секретарь Правления Союза писателей России.


Стихи В.Н. Иванова

 

Передо мною — несколько книжек стихов: «О любви», «Эпиграммы», «Зарисовки» и ... «Социологическая лирика». Последнее название немного удивляет, как можно совместить эти, казалось бы, несовместимые понятия?! Автор стихов — Вилен Николаевич Иванов — прекрасный ученый и организатор науки, открытый и доброжелательный человек. В своих стихах о любви, о женщинах, о жизни, о друзьях он говорит с такой пронзительной искренностью, что как-то невольно делаешься его соавтором, ибо многие его настроения созвучны твоей душе.

Но вот «Социологическая лирика». Это совсем новый жанр, изобретенный самим автором стихов. Воспринимать его можно по-разному.

Автор, серьезный социолог, считает, что кое-что из «социологического материала» может быть отражено языком поэзии.

Мне кажется, что этот язык позволяет сказать больше, чем социологическая проза. Он раскрепощает автора и позволяет ему сказать больше и более искренно о том, что волнует всех нас в нашей непростой действительности, выразить то отношение, которое заслуживают люди и их деяния, от которых зависит наша жизнь и судьба нашей страны.

Его оценки не всегда можно разделить, но ведь и в научной прозе происходит то же самое.

Больших успехов Вам, Вилен Николаевич.

Академик РАН, антрополог Т. Алексеева.

 

 

 

Зачем ученому эмоции?

 

Один из американских учебников по изучению русского языка и нашей культуры, весьма популярный в последней четверти двадцатого столетия, начинается с категорического утверждения: «Человек состоит из души, тела и паспорта». Вроде бы шутка, однако вопрос поставлен действительно интересный, и актуальность его возрастает - причем, не только для нашей страны, но, и для США, о чем красноречиво свидетельствуют дела американцев как в Ираке, так и в собственной стране, например, в Новом Орлеане.

Так каковы же главные компоненты личности? Современное обществоведение выделяет три главных компонента — знания, эмоции и волю. За формирование каждого отвечают «свои» социальные институты: за знания - наука, за эмоции - литература и искусство, за волю — идеология. Но все они вместе формируют общий продукт - картину мира. Именно картина мира является основой не только духовности, но и вообще любой деятельности мира. Когда в обществе массово и коренным образом изменяется картина мира живущих в нем людей, тогда происходит коренная смена типа цивилизации, о чем так технологично и, одновременно, захватывающе написал великий Питирим Сорокин в своей знаменитой «Социальной и культурной динамике».

Автор настоящей книги почти всю свою сознательную жизнь связан с наукой социологией, стремящейся точно, строго и беспристрастно анализировать закономерности поведения людей и социальных групп. Главную установку в деятельности обществоведа образно сформулировал еще в 17 веке Бенедикт Спиноза - «не плакать, не смеяться, но понимать». Однако парадокс - не только друг гения, но и непременный атрибут любого живого и значимого явления. Парадокс науки заключается в том, что она одновременно выступает в двух ипостасях: и как система объективных истин, и как вид совместной деятельности людей, мотивированных человеческими интересами. И, поскольку предмет обществоведения составляют процессы и явления общественные, то исследователю избежать здесь ангажированности гораздо сложнее в сравнении с естествознанием. Как заметил еще один великий человек, «если бы истины математики затрагивали интересы людей, они оспаривались бы горячо».

Суть коренного различия между политикой как профессией и социологией как профессией сформулировал Макс Вебер. Политик рассматривает все социальные процессы, исходя из интересов и целей, у него в кармане еще при приближении к проблеме уже имеется желанный результат, обществовед же имеет своей целью лишь поиск истины, какой бы неожиданной и даже неудобной она ни была.

Еще одной особенностью научного освоения мира является то, что суть его метода - обобщение на основе упрощения: отбрасываются излишние детали, нюансы, принимается во внимание лишь главное, повторяющееся. Однако зачастую именно детали и представляют самый живой интерес.

Вот почему крупные, состоявшиеся социологи порой, казалось бы, неожиданно, выходят за рамки собственных профессиональных средств и обращаются к смежной области литературы и искусства. Так ведущий отечественный социолог семьи Анатолий Антонов печатает сборники прекрасной лирики, член-корреспондент РАН Анатолий Дмитриев известен и как сатирик, демограф Леонид Рыбаковский выпустил уже не одну книжку анекдотов и тостов «с перчиком». В новом тысячелетии новой, неожиданной для многих гранью расцвело и дарование крупного ученого, одного из организаторов советской, а затем новой российской социологии - Вилена Иванова. Он стал известен не только в науке, но и широкому кругу читателей еще и как автор коротких стихов, иногда очень резких, иногда лиричных, но всегда очень остроумных. Представляется, что произошло это в силу специфики накопленных им богатейших социальных знаний и необоримой потребности поделиться с обществом этими знаниями.

Знания об обществе профессионалы обычно излагают в виде таблиц, процентов и графиков, чем блестяще владеет и занимается уже почти полвека автор данной книги. Однако не менее точные и глубокие знания передают порой и литераторы в емких и ярких образах. Вспомним Григория Мелихова, Василия Теркина, Глеба Жеглова, других замечательных персонажей отечественной литературы и искусства.

Попытки коллег-социологов обратиться к художественной форме изложения своего социального опыта связаны с разным способом использования языка наукой и художественной литературой.

Задачи науки - четкость и строгость. Поэтому все термины, используемые обществоведением, должны быть четко оговорены и однозначны в трактовке, задача же художественного языка прямо противоположна - каждое слово имеет множество значений, коннотаций, и художественный эффект восприятия состоит именно в том, что разные значения одного и того же слова создают уникальные конфигурации и совершенно неожиданные образы. Многообразие и полисемантичность художественного языка — одно из главных достоинств искусства. Однако здесь же таится и главная опасность. Ведь и в художественной литературе, и в научном анализе используются те же слова, что и в обыденной речи. Вот почему научные термины могут часто восприниматься неадекватно, а художественный язык в силу специфики восприятия разных социальных групп также может восприниматься очень по-разному. По этому поводу существует множество анекдотов, вспомним хотя бы классический анекдот о предстоящем интервью колхозной доярке.

Вилену Иванову оказалось по плечу совладать как с четкой однозначностью научной терминологии, так и с эмоциональной полифонией литературного слова. При этом у него есть еще одно очень важное достоинство, крайне редко встречающееся у людей, в том числе и у литераторов. Автор всегда сохраняет иронию по отношению не только к окружающему миру, но прежде всего к самому себе. И именно это обстоятельство делает его понятным и даже родным. К его слову невольно относишься с большим доверием. Вообще это крайне редкий, но очень эффективный прием - любую критику начинать прежде всего с критики себя.

Вместе с тем, самоирония у Вилена Иванова отнюдь не означает бесхребетной расплывчатости, отсутствия собственных позиций и ориентиров. И в этом еще одна сильная сторона его поэзии. Будучи членом-корреспондентом РАН, занимая высокие посты в науке, он по праву принадлежит к интеллектуальной элите страны и, казалось бы, мог сформировать систему ценностей, присущую элитарной личности. Однако стихи его раскрывают созвучность его ценностей и оценок с большинством россиян. Под его словами, обращаясь к социологическим образам, без колебаний подписалось бы не меньше 80% процентов россиян, переживающих все беды и радости нашего современного существования.

Парадокс между объективностью и личным отношением в обществоведении, к сожалению, неизбежен, и Иванов, пожалуй, нашел лучший способ его разрешения. В его научных трудах строгость и беспристрастие, в его поэзии четкая, ярко выраженная гражданская позиция. Конечно, можно спорить о тех или иных лирических сентенциях автора, однако, глубоко прав был поэт, сказавший, что «любовь она и есть, только то, что кажется».

В этом отношении можно сказать, что хотя разум и является главным инструментом познания, точная эмоция для любого ученого крайне необходима — она и подсказчик интуиции, она и самый мощный стимул в творчестве, она, зачастую и самый дорогой подарок творцу.

Социологическая поэзия Вилена Иванова не только интересна своими оценками и неожиданными поворотами мысли, она свидетельствует о народности и гуманизме отечественной социологии и позволяет верить и надеяться, что с такими социологами и поэтами у России еще далеко не все потеряно.

Владимир Култыгин, Первый федеральный вице-президент Российского общества социологов, доктор философских наук, профессор.


Кое-что из электронной почты

Дорогой Вилен,

будучи вне Москвы, могу обнять тебя только виртуально.

О твоих заслугах, уверен, тебя информируют присутствующие на юбилейном торжестве. Я же хочу сказать, что невзирая на привходящие обстоятельства, считаю тебя своим другом и искренне симпатизирую тебе как Человеку и Личности, Я принял у тебя «бразды» и, как помнишь, мы и спорили по работе в тогдашнем Институте АН СССР, и оставались добрыми товарищами. Я вижу в тебе человека чести, что всегда отличало не только русское дворянство и офицерство, но и нашу интеллигенцию.

Не уверен, что ты из дворянского сословия, но убежден, что из сужающейся «страты» русских интеллигентов.

О чувстве юмора не говорю, так как это слишком явно. И в этом мы оба, я надеюсь, находим самоуважение к себе, так как принимать без юмора происходящее за примерно 50 лет осмысленной жизни, не говоря о постсоветском периоде, невозможно. Как видишь, я чувствую очень близкую мне родственную душу.

Уверен, что в Аду, куда нас святой Петр непременно адресует, мы еще встретимся и посмеемся над дьявольскими выдумками. Но торопиться туда «нэ надо», как говорил один из героев Данелия. Я сердечно желаю тебе доброго здоровья, творческого миропонимания и публичного истолкования происходящего, счастья и радостей, ибо «у природы нет плохой погоды». Этот юбилей - далеко не последний.

Владимир Ядов, доктор философских наук, экс-директор Института социологии.

 

 

О юбиляре

 

Со времен библейских Иоанна

Плодятся на Руси Иваны,

Чтоб славить в поколеньях новых

Могли Россию Ивановы, -

Ковать мечи или орала,

Стихами и научной прозой,

Без ложных пафоса и позы.

И слов духовностью нетленной

Преображать сей мир вселенный.

Лишь пришлым не дано понять

Всю глубь истоков сокровенных,

Что может собственных Виленов

Российская земля рождать!..

Сергеев В.К.

 

В.Н. Иванову

 

Пусть будет счастьем

Ваша жизнь полна,

И лет Вам нечего бояться,

Но помнить Вы должны всегда:

«Мои друзья - мое богатство».

Владимир Мартыненко

(доктор политических наук)

 

 

Пожелания юбиляру

 

Стихи у вас во всем отличны,

Логичны, искренни, приличны,

Умны, нежны, патриотичны

И актуально-энергичны.

Я укорять себя устал,

Что мало раньше их читал.

Я Вам прилюдно обещаю,

Что непременно прочитаю,

Я нынче же начну читать.

А Вам настойчиво желаю

Трудов своих не прекращать

И больше о любви писать,

Вниманья меньше эпиграммам,

А больше - девушкам и дамам -

Вы покорите сразу всех,

Вас стопроцентный ждет успех.

Вас с юбилеем поздравляю,

Жму руку, крепко обнимаю

Как ветеран лирического фронта,

Ваш искренне -

Владимир Ксенофонтов

(полковник, доктор философских наук)

 

 

Руководителю и наставнику Вилену Николаевичу Иванову в день 70-летия

 

Пусть седина, пусть взгляд слегка усталый

Пусть жизни ноша тяжела порой

В глазах я Ваших вижу прежний взгляд лукавый,

Вы, как и прежде, молоды душой...

Судьба нас собрала и разбросала снова

И путь у всех нелегок и непрост,

Но мы — «птенцы гнезда Вилена Иванова»

За Вас сегодня всюду поднимаем тост!

Бокал поднимем и стакан граненый

За семьдесят прожитых с честью лет,

За то, что Вы умом - большой Ученый,

За то, что в сердце Вы - Художник и Поэт!

Александр Смагин, Москва

(кандидат философских наук)

 

 

Поздравление юбиляру

 

Сегодня убеждаюсь снова

Как много искренних друзей у Иванова.

Я среди них на этом юбилее.

И добрых слов не пожалею.

Желаю Вам, наш славный юбиляр,

Умножить свой прекрасный дар.

Жизнь Ваша прожита всего на половину,

Вы как ученый и мужчина,

Как удивительный поэт

Сумеете, сомненья нет.

Обрадовать не раз своих друзей

И мы на новый юбилей

Придем к Вам дружною ватагой.

Здоровья Вам, успехов, новой славы!

Успехов вашим дочери и сыну,

Очаровательной и любящей жене.

Почаще вспоминайте обо мне.

Жду новых с Вами встреч.

Ирина.

 

 

Вилену Николаевичу, юбиляру

 

Желанья Ваши пусть быстрей исполнятся

С любовью. Ваша давняя поклонница.

О.

 

 

Юбиляру – В.Н. Иванову

 

Когда за семьдесят годков,

То ты - среди глухих дедков.

Ты не бушующий вулкан,

Ты просто - старый истукан.

Но это все - не наш Вилен,

Его задор и пыл - не тлен.

Л. Рыбаковский

(доктор экономических наук)

 

 

Вилену Иванову, полковнику и поэту

 

Пусть ты, мой друг, не Поль Верлен,

Но похвалы вполне достоин,

Ты больше, чем поэт, ты – воин

И можешь взять кого угодно в плен.

Не надо только бы тебе лениться,

О нежных музах забывать,

Почаще надо бы за стол садиться

И о любви стихи писать.

И пусть тебя на новый «хит»,

Твой прежний опыт вдохновит!

В. Королев

(генерал-майор, доктор экономических наук)

 

 

 

 

***

 

В социологии Вилен

Неоспоримый сюзерен,

Что там Верлен…

Где там Турен…

В гряде безумных перемен

Как истинный абориген

Любовью к жизни взял нас в плен.

Все остальное – прах и тлен.

Иванову Вилену Николаевичу с уважением и любовью к Вашему многогранному таланту жизни и с благодарностью за социологическую лирику от социолога Куликовой Натальи Вячеславовны.

 

 

***

Увидев в книге Вилена Николаевича Иванова такую редкую форму поэтического творчества, как автоэпиграммы, я почувствовал, что нашему автору так не хватает дружеского взгляда со стороны, и потому попытался написать эпиграмму на него самого.

Вилену Николаевичу Иванову,

«обэпиграммимшему» весь Институт.

 

Певец героев ИСПИ РАНа,

Поймавший Музу в сладкий плен.

Бди каждый: поздно или рано,

К тебе придет член-корр. Вилен.

В.В. Локосов

(доктор социологических наук)

 

 

Наши поздравления

Он первый поэт среди социологов

И первый социолог среди поэтов.

Мнение коллег и почитателей.

 

Я говорю без лести и прикрас:

Пусть наша жизнь еще сурова,

Но Вы единственный из нас

Несете поэтическое слово

В непоэтическую толщу масс.

С годами бодрости у Вас не стало меньше

И Вы по-прежнему любимец женщин.

Себе возьмите на заметку:

Готовы с Вами мы идти в разведку,

Доверить Вам решение проблем

И разработку новых сложных тем.

О юбилеях можете не вспоминать:

Вы молоды, а значит - так держать!

Еще не раз Вы удивите всех.

Я поздравляю Вас от имени коллег

И многочисленной московской профессуры.

Ваш бывший аспирант,

Закир Гафуров (полковник, доктор философских наук)

Другу, который пишет стихи

 

Твои друзья стихи твои читают

И многое в них очень вдохновляет,

А кое-что порою удивляет.

Наш друг Вилен, пиши свои стихи!

Пусть лампы теплый свет тебя согреет,

И голос твой запишет диктофон.

А жизнь идет - и сердце не стареет,

И юбиляр во всем еще силен.

С тобою ныне чудо происходит:

Твои стихи - почти что Божий дар!

И Муза чаще пусть к тебе приходит

И понимание с тобой находит,

Пусть всех нас радует наш славный юбиляр!

Дмитрий, Юрий

 

 

Мой тост

 

На юбилее Иванова

Мне тамада не предоставил слова,

Но я об этом не скорблю,

Я Иванова искренне люблю.

И пусть с невольным опозданьем,

И на другом теперь собрании

Об этом я смогу сказать

И принародно пожелать

Ему позиций не сдавать

На радость девушек и дам,

Не равнодушным к прозе и стихам,

Написанным и изданным сенсеем

(Не только накануне юбилея).

Пусть он душою не стареет,

Пусть ждет его во всем удача,

Он для науки много значит

И много значит для друзей,

И к черту всякий юбилей!

И общий вывод мой таков:

Живите вечно, Иванов!

К.С.

 

В.Н. Иванов

 

И социолог, и поэт,

И физкультурник, и полковник,

И женской красоты поклонник,

В стране такого больше нет.

В.Ч.


Об авторе

Иванов Вилен Николаевич родился 6 июля 1934 г. в г. Полтава (Украина). В 1965 г. с отличием окончил ВПА имени В.И. Ленина, в 1968 г. - адъюнктуру той же Академии, защитил кандидатскую диссертацию и был оставлен на преподавательской работе. В 1974 г. защитил докторскую диссертацию и перешел на работу в Институт социологических исследований АН СССР, где сначала возглавил отдел, а затем стал работать заместителем директора. С марта 1983 г. по сентябрь 1988 г. - директор ИСИ АН СССР. С марта 1991 г. по октябрь 2005 г. - первый заместитель директора - ИСПИ РАН (Института социально-политических исследований РАН). С октября 2005 г. -советник Российской академии наук.

Специалист в области теоретико-методологических проблем социологии, массового сознания и политической социологии.

Внес значительный личный вклад в исследование проблем межнациональных и региональных отношений в Российской Федерации. Возглавлял рабочую группу Миннаца по подготовке концепции государственной национальной политики.

Под его руководством в течение ряда лет проводятся регулярные социологические исследования по заказу Правительства Москвы по актуальным проблемам жизнедеятельности столицы. На их основе Правительством города была разработана и принята целевая комплексная программа развития культуры московского мегаполиса, написана и издана серия книг, брошюр и сборников статей.

В 1984-1989 гг. - вице-президент Советской социологической ассоциации, в 1986 г. возглавлял делегацию Советских социологов на Всемирном социологическом Конгрессе в Нью-Дели (Индия), избирался вице-президентом Российской Академии социальных наук (РАСН), вице-президентом Международной академии социальных наук (МАСН); действительный член Академии социальных наук Республики Беларусь; главный, редактор общественно-политического журнала «Наука. Культура. Общество»; сопредседатель Редакционного Совета научного сборника П.О.И.С.К.; почетный член российского общества социологов; избирался членом редколлегий журналов «Социологические исследования» (СОЦИС), «Конфликты и консенсус», «Этнополис», «Социально-политический журнал», «Гуманитарные знания», еженедельника «Аргументы и факты», редакционного совета словацкого журнала «Политические знания».

Много внимания уделяет научно-организаторской работе и пропаганде социологических знаний: был сопредседателем подкомиссии и членом бюро сводной комиссии «Научно-технический прогресс и основные проблемы социально-экономического прогнозирования» при Президиуме АН СССР и Государственном комитете по науке и технике Совета Министров СССР; заместителем председателя Научного совета Бюро Совмина СССР по социальному развитию; членом объединенного Научного совета Госкомтруда СССР и Академии наук СССР; членом Президиума Всероссийского общества социологов и демографов; членом президиума Евразийской социологической ассоциации; членом Бюро Отделения философии, социологии, психологии и права РАН; с мая 2002 г. по июнь 2008 г. - член Бюро Отделения общественных наук РАН.

Активно участвует в общественной жизни страны: избирался заместителем председателя Координационного совета общественного движения «Сотворчество народов во имя жизни» (Сенежский форум), членом Совета Ассамблеи народов России.

Научно-исследовательскую работу успешно сочетает с преподавательской деятельностью. Им прочитаны спецкурсы в РГСУ (МГСУ) и МГУ имени М.В.Ломоносова, где читает спецкурсы по научному управлению, социологии СМИ и социологии федеративных отношений в МГУ имени М.В.Ломоносова, МГИМО, РГСУ, РУДН.

Заместитель председателя диссертационного совета при ИСПИ РАН по защите докторских диссертаций и член диссертационного совета по защите докторских диссертации РУДН.

В 1978 г. Иванову В.Н. присвоено звание профессора. Им подготовлено более 30 аспирантов и докторантов, в 1997 году он избран членом-корреспондентом Российской академии наук.

Он автор более 400 научных публикаций. В их числе монографии: «Научное управление военным строительством», «Научное управление обществом (на амхарском языке)», «Научное управление социалистическим обществом и его защитой (на словацком языке)», «Социология сегодня», «Россия: социально-политическая ситуация (национальный и региональный аспекты)», «Россия: обретение будущего», «Россия: социальная ситуация и федеративные отношения», «Социология федерализма», «Социология и поэзия», «Юбилей Великой Победы» (в соавторстве с В.К. Сергеевым), «Всегда Великая Победа» (в соавторстве, на основе опроса 1500 ветеранов Великой Отечественной Войны), «Человек. Культура. Город» (в соавторстве с В.К. Сергеевым), «Москва и Москвичи 90-х годов» (в соавторстве), «Москва 1996: общественное мнение» (в соавторстве с В.К. Сергеевым), «Москва XX-XXI: город и мы» (в соавторстве с В.К. Сергеевым), «Москва и москвичи. Актуальные проблемы социально-культурной сферы» (в соавторстве с В.К. Сергеевым), «Москва: Культура - это мы» (в соавторстве с В.К. Сергеевым), «Русский мир» и социальные, регалии» (в соавторстве с В.К. Сергеевым). А также «Немецкое соучастие-русская перестройка» (на немецком языке) (соредактор и член авторского коллектива), пятитомное издание «Россия на старте века» (соредактор и член авторского коллектива), двадцатитомное издание «Россия: центр и регионы» (соредактор и член авторского коллектива), двухтомная «Социологическая энциклопедия» (главный редактор и член авторского коллектива). Работы В.Н.Иванова издавались на многих языках (азербайджанском, английском, болгарском, немецком, словацком, туркменском, французском, чешском).    

За успехи в научно-исследовательской, научно-организационной, педагогической и гуманитарной деятельности награжден многими государственными и общественными наградами. В их числе: награда Организации объединенных наций орден «Единение» («За деяния во благо народов», 2008 г.), Орден дружбы народов (1986 г.), Золотая медаль Ассамблеи народов России (2004 г.), Медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени (2002 г.), Медаль «За безупречную службу в Вооруженных Силах СССР» (III, II, I ст.), Орден «За возрождение России, XXI век» (2004 г.), Медаль «Ветеран Вооруженных Сил», Медаль «200 лет Министерству Обороны», Медаль «30 лет Болгарской народной армии» и другие.

В 2003 г. стал лауреатом Национальной премии за лучшую книгу года («Социологическая, энциклопедия» в 2-х тт., главный редактор), в 2004 г. -лауреатом Международного конкурса «Пилар» (за участие в социально-экономических программах по преобразованию г. Москвы, возрождению России и личностные качества талантливого руководителя).

В 2007 стал Лауреатом премии Президиума РАН им. М.М. Ковалевского (за выдающиеся работы в области социологии). В 2008 году награжден Серебряной медалью имени П.Сорокина (за вклад в науку).

В последние годы значительное место в творчестве В.Н. Иванова заняла художественная литература (поэзия, мемуаристика). Им были опубликованы сборники стихов «Далекое и близкое», «Postscriptum», «Социологическая лирика», «Избранное», «С любовью», «С верой», «С надеждой» (мемуары), «Россия: лица и деяния», «Откровения», «Эпиграммы».

На основе исследования органической связи социологии и поэзии им был издан курс лекций «Социология и поэзия», представленный в МГУ им. М.В. Ломоносова, РГСУ, РУДН, Военном Университете, Культурном центре Российской армии, в Доме ученых и т.д.

Работы В.Н. Иванова в области художественной литературы не остались незамеченными. Он был избран в члены Союза писателей России, действительным членом Академии литературы, включен в общественно-редакционный Совет журнала «Мир литературы» и «Поэтической газеты», стал Лауреатом IV Московского международного конкурса поэзии «Золотое перо», награжден Золотой есенинской медалью, Памятной медалью «К 100-летию М.А. Шолохова», юбилейной медалью «70 лет Союзу писателей СССР и его правопреемнику международному сообществу писательских союзов», литературной премией имени А.С. Грибоедова, литературной премией имени А.П. Чехова.

Почетный гражданин г. Миниаполиса (США). Полковник в отставке. Женат, имеет дочь, сына и внучку.

 

 

 

 

Галине Осадчей,

д.с.н., автору книг по развитию

социальной сферы

 

К Вам обратиться есть причина,

Пришла пора вопрос решить

И с Вашей помощью, Галина,

Зурабова с поста сместить.

Пришел, наверно, этот час

И на посту предельно сложном,

Всегда отчаянно тревожном,

Мы все желаем видеть Вас!

январь 2007, Руза, Социологические чтения

 

 

Юрий Сергеевич Осипов,

Президент РАН

           

Российским точно следуя законам,

Невозмутимый сохраняя вид,

Он Академией руководит

С математическим уклоном.

 

 

Геннадию Васильевичу Осипову

академику РАН

(юбилейная эпиграмма 27 июня 2004 года)

 

Геннадий Васильевич!

Многая лета

Вам мы сегодня усердно поем!

Славою Вашей все мы согреты,

Ваши сторонники, ваши клевреты

(Все мы сегодня немного поэты)

Вместе одною дорогой идем,

Многие лета, многие лета…

 

 

Олег Викторович Остроухов,

д.с.н., руководитель проекта «Россия накануне выборов»

 

Он пол-России опросить сумел

И сделал выводы, скажу вам, сногсшибательные:

Имеет глупость правящих предел,

Но достигать его совсем не обязательно.

 

 

Сергей Владимирович Рогачев,

д.э.н., профессор

 

Работать с ним всегда нескучно,

И это ценит в нём народ:

В свои суждения научные

Привносит он лирический подход.

 

 

Сергею Михайловичу Рогову,

члену-корреспонденту РАН,

 

Сегодня нас нетрудно убедить,

Что с янки следует дружить,

Но всё же им не нужно позволять

Нам на любимые мозоли наступать.

 

 

Наталья Александровна Романченко,

социолог, педагог, автор работ по деловому общению

 

Исследует лишь то, что актуально

И рассуждает не банально,

Читает лекции оригинально,

К тому же профессионально                                                         

Решить любой способна спор.

Все это знают с давних пор

И знаю я, что полстраны

В Наталью тайно влюблены.

 

 

Леонид Леонидович Рыбаковский,

доктор экономических наук, профессор

 

Мы справедливо бьём в набат:

В стране с рождаемостью худо.

И я сегодня утверждать не буду,

Что в этом он не виноват.

 

 

Виктор Иванович Самойлов,

доктор социологических наук,

военный исследователь

 

Он с виду строг и даже мрачен

И на челе раздумий след,

Но это ничего не значит:

В душе он лирик и поэт

 

 

Владимиру Кирилловичу Сергееву,

д.с.н., моему соавтору книги

«Москва. Культура - это мы»

 

Нам сегодня и стыдно и грустно,

Потому, что мы тоже в ответе с тобой,

Что в поэзии, прозе и киноискусстве

Настоящим героем становится антигерой.

 

 

Владимир Васильевич Серебрянников,

философ, социолог, генерал

 

Он жизнь военную давно познал,

Секретов никаких не раскрывая,

Как социолог и как генерал

О многом миру рассказал,

И мы, ему восторженно внимая,

Поверили в его потенциал.

 

 

Галине Георгиевне Силласте,

д.с.н., профессору,

специалисту в гендерной социологии

 

Ваши прочитав произведения,

В одночасье «просветлел» народ,

Самому себе на удивление

Обнаружив гендерный подход.

Осознав, что он в науке значит,

Что-то запуская в оборот,

Чувствует как некую удачу

И как новый в жизни поворот.

Аргументы взвесив для порядка,

К выводу пришли Вы одному:

То, на что мужчины очень падки,

Женщинам обычно ни к чему.

 

 

Николай Генрихович Скворцов,

д.с.н., профессор, декан факультета социологии

Санкт-Петербургского государственного университета

 

Трудился он не славы ради,

Но приобрёл особый вес,

Когда устроил в Ленинграде

Для социологов конгресс.

 

 

Ирине Александровне Сосуновой,

д.с.н., профессору,

исследователю проблем социальной экологии

 

Быть иль не быть? Сегодня на устах

У всех, кому мила планета.

Переживают люди страх

И, кажется, спасенья нету.

Но вот в тревожный этот час

За дело взялись Вы, Ирина,

И сразу с Вашего почина

Надежда посетила нас.

«Планета наша будет жить!» —

Вы говорите всем и всюду,

И я поддерживать Вас буду,

И вместе будем... говорить!

 

 

Владимир Иванович Староверов,

д.ф.н., заслуженный деятель науки РФ,

автор книг по проблемам деревни

 

Он книгу выпустил намедни

О стародавней стороне,

Трагедию родной деревни

В ней показать сумел вполне,

Наверно, будет продолженье,

Его мы с нетерпеньем ждем,

Советов правильных о том,

Как жить теперь должна деревня,

Как восполнять свои потери

И можно ли кому-то верить.

Уверен – нам не долго ждать,

Об этом может он сказать.

 

 

Вячеслав Семёнович Степин,

академик РАН

 

Анализ мифов и утопий —

Его научная стезя.

Он мэтр в российской философии

И это отрицать нельзя.

 

                                                                                                                                                                                      

Владимир Васильевич Суходеев,

социолог, историк, писатель

 

В нынешний ответственный момент

Я говорю без всякого сомненья:

Он – настоящий русский интеллигент

И это в нем, наверно, от рожденья.

Михаилу Леонтьевичу Титаренко

Вопрос директору Института

Дальнего востока, академику РАН

 

Мы развалили СССР

И что-то новое создать стремимся.

Китайский есть внушительный пример,

Но мы их опыта панически боимся

И не решаемся хоть что-то применить.

Вы это можете народу объяснить?

 

 

Жан Терентьевич Тощенко,

член-корреспондент РАН,

написавший книгу «Парадоксальный человек»

 

Он скрупулёзно и с воодушевленьем

Годами изучал наш грешный век,

И мы узнали с удивленьем,

Что есть «парадоксальный человек».

 

 

Елене Александровне Турлак,

д.э.н., автору книги по радиоэкологической безопасности

                                                    

Свои научные вериги

Несу безропотно давно,

Читаю долго чьи-то книги —

В них всё одно.

Но Ваши прочитав мгновенно,

Я испытал почти испуг

Угрозу нашенской Вселенной

Увидев вдруг.

И захотелось мне хоть что-то

Для общей пользы совершить,

О внуках проявить заботу,

Их защитить.

И этой мыслью окрылённый

Я в Думу всё-таки прорвусь

И завтра в партию зелёных

Я запишусь.

 

 

Степан Андреевич Тюшкевич,

философ, педагог, генерал в день 85-летия

Мы диалектику учили не по Гегелю.

В. Маяковский

 

«Мы диалектику учили по Тюшкевичу».

Слушатели курса ВПА им. В.И. Ленина,

на котором преподавал юбиляр в 60-е годы.

 

Десятилетия мгновенно пронеслись,

Но эту фразу память удержала.

Она звучит сегодня как девиз,

Как символ «философского начала».

За прошлое нисколько не краснея,

Я произнёс её на юбилее.

Наш юбиляр свой не  растратил пыл,

Он Гегеля достойно заменил.

И хочется на радостях сказать

На юбилейном заседаньи,

Что не пропало до сих пор желанье

Его труды с усердьем изучать.

 

 

Эдуард Николаевич Фетисов,

доктор социологических наук

 

В инстанции любые вхож,

О каждом наверху хоть что-то знает.

Но кто же этого не замечает,

Что внешне он на классика похож?

 

 

Лев Семенович Халдеев,

профессор, сосед по даче

 

Я повторяю это как припев

В который раз для пущей ясности:

«Мы все живем в округе в безопасности

Лишь потому, что за забором Лев».

 

 

Владимир Ильич Чупров,

д.ф.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ,

лауреат премии Международной Академии Ювенологии

 

В ювенологии серьёзно преуспел

И снова в лидерах (как был когда-то).

К тому же премию Сократа

Недавно получить успел.

 

 

Овсей  Ирмович Шкаратан,

доктор философских наук, профессор

 

Учёный и мужчина видный,

И вроде бы не донжуан.

Пусть не всегда надёжный и солидный,

Зато всегда влюблённый Шкаратан.

 

 

Владимир Леопольдович Шульц,

член-корр. РАН, автор книг по проблемам общества знания

 

Законы бытия людского знает,

О них студентам лекции читал,

Но с неких пор все громче призывает

Построить общество, где знанья правят бал.

 

 

Татьяна Николаевна Юдина,

д.с.н., исследователь проблем миграции

 

Преодолев большие сложности,

Она сумела власти убедить,

Что есть у нас реальные возможности

Миграцию слегка притормозить.

 

 

Владимир Александрович Ядов,

доктор философских наук, профессор

 

Об этом забывать не надо,

Что среди тех, кто поднимал

Социологию на новый пьедестал,

Был изначально и Владимир Ядов.

Мы с уважением об этом говорим

И искренне его благодарим.

 

 

Рудольфу Григорьевичу Яновскому,

члену-корреспонденту РАН, одному из

инициаторов гендерного подхода в социологии

 

До Вас мы долго не хотели

Проблемы этой признавать,

И слово «гендер» написать

Мы без ошибок не умели.

Но Вы пришли и просветили,

И всё толково объяснили,

И нынче каждый полностью готов

И женщин понимать, и мужиков,

И каждый толк увидел в этом деле.

Ну, в общем, стало так, как Вы хотели.

 

 

Учёный секретарь ООН РАН

 

Нам для решения вопросов

В бюро ввели вчера Андросову.

Она работает без помпы и бравады

И женщина к тому же то, что надо!

октябрь 2002

Фотогалерея

Контакты

Тел: +7 (499) 530-28-84 пн–пт 09:00–17:00

Адрес: ул. Фотиевой, 6, корп.1

E-mail: vilen.ivanov@yandex.ru

 

JoomShaper